Фиктивное партнерство

      Кайл решительно не знал, что бы ему такого надеть, чтобы стать привлекательней, чем он есть. Как вообще омеги прихорашиваются для свиданий? А надо ли что-то делать, чтобы выглядеть лучше для альфы, который все равно по природе своей захочет оприходовать омегу, даже если у той на голове будет фирменный пакет Walmart? В последнее время окружающие частенько намекали Брофловски, что он вроде как симпатичный. Получателю комплиментов в это верилось с трудом. Всему причиной наверняка была чертова гормональная вонь, предвещающая надвигающуюся, как цунами, течку. Опираясь на свое адекватное мнение, Кайл мог сказать только то, что уродом он, слава богу, не был, но и пределом мечтаний тоже не являлся, потому парню очень хотелось выглядеть чуть лучше на предстоящем сводническом ужине. При любом раскладе он должен был понравиться альфе хоть чем-то кроме того очевидного факта, что он способен течь каждые полгода.       Но сложней всего было не нарядиться как приличный человек, не зачесать свои непослушные рыжие кудри гелем, а вести себя, как подобает нормальной омеге. Мать заверила его, что лучшим вариантом будет смиренное молчание, скромность движений и взглядов и, конечно же, покладистое согласие на всякого рода ухаживания. Кайла подобная перспектива сбивала с толку и даже немного нервировала. Бороться со своей индивидуальностью всегда было непросто. А стоило ли? Рано или поздно альфа все равно поймет, что его нежная «фиалка» матерится, как сапожник, и частенько ходит по дому в майке не первой свежести. Уж Стэна бы это точно не ввергло в шок.       И снова все мысли возвращались к болезненной теме. И не удивительно, ведь с момента их пятничного поцелуя прошел всего день.       Кайл упорно избегал общения с Маршем, а тот к счастью не спешил явить себя лично, ограничиваясь бешеным количеством смс и звонков. Содержание его сообщений оставляло желать лучшего. Сначала Стэн упорно интересовался, как там душевное равновесие друга, избирая самый тупой и поверхностный вопрос для этой цели: «Как ты?» После его стала заботить реакция матери Кайла. И дураку понятно было, что Стэн умирал от страха, попросту боялся раскрытия своего маленького преступления перед честным народом, в особенности перед Венди. Спустя миллион однотипных смс Марш впал в стадию раскаяния, сопровождающуюся целыми эмоциональными поэмами: «Кайл, не злись на меня. Я не хотел тебя обидеть. Это не должно было произойти. Между нами ведь только дружба, верно?», «Если я тебе нравлюсь, то прости меня, я не могу ответить тебе взаимностью. Да, могло показаться иначе, ведь ты очень привлекательный, правда. Ты нравишься мне, но… Что я несу…», «Я не думал о сексе с тобой. Я не такой, как Кенни», «Может быть пару раз, но я был пьян». Кайл даже устал читать этот бред. Стэн явно путался в показаниях, не зная, что именно вытащит его из непроходимого болота дружеских взаимоотношений, подпорченных щепоткой влечения. Все же, несмотря ни на что, ненависть и обида к суперлучшему другу поутихли, почти исчезли. Кайл не привык держать зло на Стэна, да и если признаться, тот поцелуй был совершен по обоюдному согласию. Удовольствие получили оба, а значит, и виноваты тоже вместе. В любом случае скоро все это станет не важным, ведь Кайл получит золотой билет в лице некого загадочного альфы, обещавшего прийти с минуты на минуту.       Натянув на себя одну из выходных рубашек, предложенных матерью, парень оценивающе оглядел себя в зеркале. Этот дурацкий блеклый розовый цвет ему откровенно не шел, но Шейла настаивала, что подобные оттенки придадут омеге невинности и чистоты. Кайл же считал, что он и в обычной майке с черепашками-ниндзя остался бы невинен и чист.       И вот раздался звонок в дверь, такой особенно звонкий и по случаю торжественный. Омегу от волнения бросило в жар. Каков окажется этот альфа? Воображение подкидывало статного брюнета, ну, или шатена, не суть важно. Он должен быть выше Кайла, взрослей. От него определенно должна исходить уверенность, власть. Взрослый и опытный альфа куда лучше каких-то там сопливых одногодок. Некоторых своих ровесников Кайл и вовсе за альф не считал, например, того же Картмана. Кому вообще жиртрест мог понравиться? Такой огромный, неказистый, злобный, с ядовитым взглядом исподлобья, с голосом, липким и пронизывающим, с манерами маленького тирана. Какой запах может быть у такого дерьмового альфы? Кайл даже никогда не ощущал от него никаких таких веяний. Наверное, жиртрест вообще не альфа, а ошибка матушки-природы.       «Кайл, спускайся, дорогой!» — послышался довольный голос матери с первого этажа. Время пришло.       В животе Кайла все переворачивалось от волнения, когда он шел по лестнице. Парень вообще на секунду почувствовал себя гребаной принцессой, которая вот-вот споткнется о порожек и кубарем полетит вниз к ожидающему там принцу. Но, кажется, волноваться было слишком рано. Альфа еще не пришел. В гостиной омегу ожидали его мать и какой-то престарелый длинноносый тип, громко подбирающий слюну и шоркающий ботинком. Кто это вообще такой, и какого хрена он заявился так не вовремя? Озарение ударило обухом по голове слишком поздно. — Познакомься, Кайл, это Альтер Мундштайн, — объявила Шейла, растянув в улыбке ярко напомаженные губы. — Он троюродный брат моей подруги. Уважаемый альфа, успешный банкир, недавно отошедший от дел… — Ой, не стоит расхваливать меня, Шейлочка, — прошепелявил мужчина, махнув морщинистой рукой. — Достаточно-таки сказать, что очень хороший человек.       Шейла картинно залилась смехом. Кайл потерял дар речи. Он просто тупо пялился на неестественно белые зубы этого «мистера Мундо», гадая на сколько процентов его челюсть вставная. — Кайл, ну что ты застыл как вкопанный и молчишь, — пристыдила мать, — поздоровайся с гостем. — Д-добрый день… вечер то есть, — выпалил парень и снова замолк. Все тело вытянулось как струна и задеревенело от страха. Рубашка уже готова была прилипнуть к его спине: пот просто градом струился по коже. — О, Кайл, я рад с тобой познакомиться, — развеселился альфа и подошел неприлично близко к собеседнику. Он усиленно щурился, придирчиво разглядывая омегу с ног до головы. — Какой же ты красивый мальчик, хоть и крупноватый для омеги, но твое лицо, а глаза, такие необыкновенно зеленые. Просто превосходно. Не обманула ты меня, Шейла, не обманула, — лукаво помахав пальцем в сторону Шейлы Брофловски, довольно сообщил мужчина.       Кайл озадаченно поднял брови. Крупноватый для омеги? Что за?.. Этот Мунд имел в виду его рост, вес или общее телосложение? Да, Кайл не маленький и хрупкий, но разве это минус? У него гибкая стройная фигура, гармоничный разворот плеч, средний рост. В целом все как надо. Да, его же сейчас оценили, как товар среднего качества! Не то чтобы совсем отстойный, а так — на любителя. И этот старик его будущий альфа? Да его мать с ума сошла, если решила, что такой союз возможен! От одной мысли, что этот дряхлый говнюк коснется его, захотелось выблевать внутренности на ковер. — Мам, можно тебя на пару слов? — спросил Кайл, незаметно отодвинувшись от неприятного гостя. Шейла выразительно глянула на сына, без слов дав понять, что идею уединенных бесед не одобряет. — Да, хорошо, милый, — любезно согласилась женщина от безвыходности ситуации и, повернувшись к Мундштайну, добавила: — Проходите пока к столу, Альтер, располагайтесь. Вам составит компанию мой муж Джеральд. — Конечно, Шейлочка. Кайлу наверняка надо обменяться с тобой первыми впечатлениями, — совсем некстати подмигивая, отвечал альфа. — Но вы ж недолго. Я очень хочу с тобой познакомиться поближе, Кайл, — плотоядно улыбнувшись, старик засеменил к празднично накрытому столу.       Убедившись, что Мундштайн их не услышит, Шейла строго обратилась к сыну: — В чем дело, Кайл? Не время сейчас болтать. И вообще, вместо того, чтобы кривить лицо, мог бы хоть немного улыбнуться Альтеру. Что ты меня позоришь? О чем подумает альфа? Решит, что ты всегда такой хмурый и агрессивный. — Мам, да он же просто отвратителен, — возмутился Кайл, не узнав в этой «незнакомой» женщине свою мать. Как легко забыть, что главным мнением для Шейлы Брофловски было общественное. — В каком смысле отвратителен? Вы знакомы всего пару минут. Приглядись к нему. Да и разве внешность — это главное? Не будь таким привередливым паршивцем, Кайл, — рыкнула Шейла, пригвоздив сына властным взглядом альфы. — Ты понимаешь, что этот старик неприлично богат? Это удачная партия для тебя. Ну, а в течку тебе вообще будет плевать стар он или нет, ты дальше своего носа видеть перестанешь. — Но, мам… — Кайл задохнулся от досады. Ногти матери болезненно впились в его плечо. И снова омегу лишали права голоса. — Закрой рот, Кайл, и веди себя достойно, — жёстко оборвала сына Шейла. — Иди в гостиную сейчас же и, будь добр, притворись счастливым, — приказала она и подтолкнула безвольного сына к дверям.       Кайл, сдерживая спазмы в горле, направился к своему месту за столом, к превеликому сожалению находящемуся подле отвратительного альфы. Шейла извинилась за задержку и тоже присоединилась к ужину. — Угощайтесь, Альтер. Рыба в вине получилась очень даже недурно, — засуетилась мать, подталкивая Джеральда в бок, чтобы тот наполнил тарелку гостя. — С удовольствием попробую, выглядит очень аппетитно, — ответно угодничал Мундштайн, сверкая зубами. — А кто приготовил все эти вкусности? Кайл, наверное?       От собственного имени омегу всего передернуло. Конечно, как бы ни так. Готовка — последнее, чему Кайл хотел бы научиться. Он даже яичницу жарил с яичной скорлупой и упавшей на сковороду ложкой. — Само собой, — тут же соврала Шейла, чтобы прибавить в копилку сына бонусов, — Кайл помогал мне и отцу. Почти все блюда — дело его рук. — Вот оно как, очень хорошо, очень. Моя бывшая омега, покойная женушка Лизонька, отлично готовила и вела хозяйство. Большой дом, много детей. Славная была омега, никогда слова против не сказала. Разумная была, не рвалась заниматься глупостями: карьерами там всякими. Зачем омеге учеба, работа? Разве что для развлечения. Главный долг омега должна отдавать не обществу, а своему альфе, — без умолку болтал на скользкие темы Мундштайн, хитро оценивая реакцию омеги и попивая вино. По внешнему виду Кайла сложно было распознать какие-либо эмоции. Парень безучастно жевал сладкий перец и смотрел в тарелку. — Ну, Кайл все-таки хочет пойти учиться и работать. Соглашусь с вами, что это не главное для омеги, но общение все-таки исключать нельзя. Ты согласен со мной, Джеральд? — для вида спросила Шейла своего до этого молчавшего мужа. — Да-да, общение помогает омеге стать лучше, — поспешил ответить Джеральд Брофловски и в ожидании одобрения глянул на жену. Шейла согласно закивала. — Это похвально, Кайл. Но время покажет, я же не дам тебе скучать, — довольно хрюкнув, сказал альфа и залпом опустошил следующий бокал вина. Кончик его длинного носа игриво заалел, а на щеках расцвели два розовых пятна. — Вот давай честно, Кайл, — развернувшись всем корпусом к омеге, альфа обдал парня винным душком, — начистоту, так сказать. Ты же думаешь, что я слишком зрелый для тебя. Я хоть и выгляжу моложе своих лет, все равно можно догадаться-таки о моем возрасте… — Что вы, Альтер, я бы в жизни не дала вам больше пятидесяти. Вы отлично будете смотреться в паре с моим сыном, — неприкрыто льстила Шейла, а Джеральд кивал с набитым ртом. — Так вот о чем я, — потерял мысль Мундштайн и снова прилип к омеге. — Ты, наверное, думаешь, Кайл, что у меня уже не те силы. Но поверь, что с возрастом гормоны альфы становятся лишь сильней, а богатый опыт добавляет впечатлений. Вот я по молодости, знаешь, какой был? — рука альфы опустилась парню на колено. — Я по семь раз за ночь Лизоньку мою вязал. А она все продолжала на меня залазить. Ну, нравилось ей на узле моем сидеть часами. Я ей после седьмого раза говорю такой: «Лиза, да что ж ты творишь? Дай хоть минуту передохнуть!» А сам ведь совсем не устал, дразнил чертовку… — Как интересно, — поспешно встряла миссис Брофловски, заметив, что лицо сына стало стремительно приобретать оттенок салатного листа, украшавшего главное блюдо на обеденном столе. — А сколько вы пробыли в браке? — задала она первый попавшийся вопрос. Мундштайн еще пуще оживился, а его рука стала интенсивно мять напряженное бедро омеги. — Так лет сорок как в браке. Детишек уйму понаделали, неутомимые были, горячие. Дети — цветы жизни. Жаль, что скончалась моя милая, но что поделать, — вдруг приуныл старик, вспомнив свою Лизоньку. — А что с ней случилось? — вякнул на свою беду Джеральд и тут же получил тычок в бок от жены. Впрочем, вопрос пьяненькому гостю неприличным не показался. — Да разродиться не смогла бедняжка. Двенадцатый стал ее последним, а я ей говорил, что врачи эти все шарлатаны и рожать лучше дома в ванной… — Как грустно-то, мои соболезнования. Салатика вам еще положить? — снова засуетилась Шейла, лишь бы прервать намечавшуюся увлекательную историю о ваннах. Альтер закивал, протягивая тарелку для добавки, но видно было, что еда уже не сможет остановить его словесный понос. — Шейла, дорогая, — торжественно начал Мундштайн, откушав салата. — Я с вами хорошо провел время, пообщался и остался очень доволен. Прекрасная семья, очаровательный омега. Но вот хочется прояснить главное. Я человек старых правил, если вы понимаете, о чем я. Потому не расцените мой вопрос как оскорбление… — Да, конечно, спрашивайте, Альтер. Мы всегда за откровенность и доверие, — согласилась миссис Брофловски, навострив уши. Старик прокашлялся и любовно оглядел хмуро молчавшего омегу. — У Кайла намечается его первая течка, верно? — серьезно осведомился альфа, будто очутился на важный политических переговорах. — Да-да, все верно, — подтвердила Шейла. — Первый раз всегда волнителен. Кайлу нужна поддержка в этом. — Я с радостью помогу Кайлу пережить его первый раз. Интересно лишь узнать, познал ли ваш сын уже запретный плод? Невинен ли он? Буду ли я его первым альфой? — с нажимом спросил Альтер, всем своим видом демонстрируя, что ответ на этот вопрос будет решающим в их уютных смотринах. — Конечно, Альтер. У Кайла еще никого не было, что вы, — будто бы оскорбилась Шейла. — Нет, — вдруг подал голос Кайл, заставив всех разом замолкнуть. Мыльный пузырь терпения лопнул. — О чем ты, милый? — не поняла миссис Брофловски. — Я сказал — нет! — повысил голос Кайл и резко встал из-за стола, опрокинув соусницу на скатерть. — Уж прости, мам, но не такой уж я невинный, как ты себе надумала. Не стоит обманывать нашего дорогого гостя… — О чем идет речь? — спросил Мундштайн и задорно икнул. Шейла, еле сдерживая порыв бешеной злости, обратилась к сыну: — Кайл, что за ерунду ты несешь? Сядь на место немедленно… — Не сяду, и молчать даже не подумаю! — взвился омега, вскипев от накопившейся за эти дни обиды. — Представляешь, мам, я уже трахался и чертову сотню раз! Пока тебя не было дома, мой альфа крутил меня чаще, чем этот старый недоумок свою Лизоньку за всю их треклятую жизнь! — Кайл откровенно врал, но ему просто необходимо было разозлить мать, чтобы она почувствовала себя такой же униженной, как и он. Слова вылетали подобно ядрам из пушки.       Мундштайн чуть зубы не потерял от возмущения, потому закашлялся и спрятал рот за салфеткой. Джеральд прикрыл рукой глаза, чтобы не видеть этого позорного концерта. — И кто же этот альфа? — ледяным тоном спросила Шейла. Кайл победно улыбнулся, почуяв, что мать клюнула. Но и правда, кто же этот альфа? Кто взбесит его мать настолько, что она превратится в быка на корриде? — Ты его знаешь, мам. Прекрасно знаешь, — дразнил Кайл, даже еще не придумав, о ком ведет речь, но в следующую секунду воображение само подкинуло ему имя. Человек, о котором и думать не хотелось, но вечно почему-то думалось. — Это Эрик Картман, — после этих слов лицо матери неподражаемо перекосило, а в душе Кайла запели птички из сказки «Белоснежка». Да, то, что надо! Вот кого Шейла Брофловски просто зверски ненавидит. — Что? — сумела выдавить мать, угрожающе поднимаясь. — Да, это тот самый Эрик Картман. Мой чудесный слегка жирный друг антисемит. Он имел меня так, что тебе даже не снилось! А в последний раз мы вообще увлеклись больше обычного, потому Эрик повязал меня, и узел у него, я вам скажу, был просто огромный, — виртуозно плел околесицу Кайл, подбрасывая бредовые факты. — И вообще у нас любовь, мам. Картман моя пара, потому пошла ты в задницу вместе с этим старым козлом! — надорвав горло, заорал вдруг Кайл и показал уважаемому альфе из приличной еврейской семьи фак. — Да что это такое? — возмутился Мундштайн. — Мы так не договаривались, Шейла! Немедленно угомоните вашего сына. — Заткнись, старый идиот, и выметайся! — пугающе гаркнула разозленная женщина. Мундштайн оторопело захлопал глазами и разумно поспешил скрыться от гнева более сильной альфы. Прощальный хлопок входной двери оповестил об окончании «приятного» знакомства.       Кайл, задрав голову, вызывающе глянул на мать, впервые не поддавшись ее силе. Она не тот альфа, которому он согласен подчиняться. Такой альфа вообще еще не родился. В этот момент омега понял, что гормоны в нем сделали что-то полезное. Вся его сущность стремилась найти пару, избавляясь от влияния семейных уз. — Я убью его, Кайл! Клянусь, я убью этого сукина сына и его мать, — ядовито зашипела Шейла, схватив осмелевшего мальчишку за руку. — Тебе лучше признаться, что это неправда, потому что мы сейчас же идем в дом Картманов! — Да, пожалуйста, — усмехнулся Кайл, ни на секунду не испугавшись этой перспективы. Картман при любом раскладе взорвет его матери мозг, а он будет стоять на пепелище и кричать: «Давай, жирный! Я знаю, что ты можешь лучше!» — Мы скоро вернемся, Джеральд, — бросила мужу миссис Брофловски и потянула Кайла к выходу.       Шейла гневно неслась по улице и силком тащила за собой сына. Кайл, спотыкаясь, следовал за ней и тихо смеялся. Он сходил с ума. Собачий холод пронизывал до костей, но парень ничего не чувствовал, а ведь в пылу ссоры он даже не успел накинуть куртку. Мысли в тот момент были такими странными, будто пьяными. Все в его жизни неслось в тартарары с большого уклона. Да, сегодня Кайл избежал рабской участи в лапах Мундштайна, но тут же навлек на себя что-то не менее сумасшедшее. Хотя грызня с Картманами не такое уж и страшное дело, повседневное даже.       Оказавшись на пороге искомого дома, миссис Брофловски так нажала пальцем на дверной звонок, что пластиковая кнопка жалобно захрустела. Спустя пару минут заливистого трезвона в дверях появилась Лиэн Картман, растрепанная и сонная. Ее изящную хрупкую фигуру прикрывал лишь короткий розовый халатик. В тот момент Кайл почему-то уставился на обнаженные ноги женщины и подумал о том, что мать Картмана чертовски красивая омега, не то, что он. Какие же глупые мысли. — Шейла? — удивленно вымолвила Лиэн, и тут же была сметена с пути внезапной гостьей, которая тараном вломилась в дом. — Где этот маленький подонок? Пусть немедленно спустится, — приказала Шейла Брофловски. Она каким-то беглым и тревожным взглядом окинула полуголую омегу и тут же отвела глаза. Кайл приветственно кивнул хозяйке дома и отступил в сторонку. — Здравствуй, Кайл, — ответила парню Лиэн и закрыла входную дверь. — Что случилось, Шейла? — спросила она обеспокоенно. — Что случилось? Ты еще смеешь спрашивать? — огрызнулась альфа. — Твой отвратительный выродок переступил черту! Зови его, пусть все сам расскажет. — Шейла, успокойся. Что бы ни сделал Эрик, наверняка у него на то была причина. Не стоит так злиться… — Причина? Не стоит злиться?! — завопила Шейла, напирая на Лиэн, давя всем своим авторитетом альфы. — Этот грязный ублюдок воспользовался моим сыном! Опорочил его, как омегу! Мой Кайл был насильно вовлечен в половую связь, которой не мог сопротивляться из-за гормонов! Ты не представляешь, чего это вам будет стоить! — разрывалась взбешенная женщина.       Лиэн оскорбленно подняла голову и легонько оттолкнула агрессора от себя. — Прекрати кричать на меня и давить, Шейла. То, что я омега, не дает тебе права оскорблять моего сына в моем же доме, — сдержанно парировала мисс Картман. — Мы спокойно все обсудим и без всякого насилия.       Шейла нехотя отступила, давая омеге свободу. Этот, казалось бы, ничтожный отпор подействовал на нее довольно эффективно. Кайлу подобное показалось удивительным, ведь его отцу такие трюки никогда не удавались. — Пусть выйдет, — пренебрежительно бросила в ответ альфа и скрестила руки на груди. Лиэн согласно кивнула и позвала сына. Весь ее довольный вид говорил: «То-то же!» — Поросеночек, спустись, пожалуйста, у нас тут гости, и они хотят тебя видеть! — ласково пропела омега, придав ситуации неуместной комичности. — Эричка! — повторила она, не услышав ответа. — Да, иду я, иду, — донеслось недовольное пыхтение с лестницы. — И я же просил тебя не называть меня поросеночком… — Картман осекся, увидев компанию, собравшуюся в гостиной. — Еврейский бог, — буркнул он себе под нос и лениво почесал выпирающий из-под пижамной рубашки живот. Кайл не сдержал мимолетной улыбки. — Говори, паршивец, что ты сделал с моим сыном?!.. — грубо начала допрашивать Шейла, но была прервана движением руки Лиэн, недвусмысленно просящим альфу закрыть рот. — Эрик, — мягко обратилась Лиэн к кисло кривящемуся сынуле. — У нас сейчас будет серьезный разговор, потому попрошу тебя отвечать честно.       Картман оглядел всех задумчивым взглядом, задержавшись на розовой кайловой рубашке, и мерзким приторным голоском ответил: — Хорошо, ме-е-ем. Я никогда тебе не вру, ме-е-ем. — Я знаю, милый, — расчувствовалась на секунду Лиэн, вызвав новый прилив тихого бешенство у Шейлы. — Так вот, скажи, пожалуйста, у тебя уже был секс? — буднично огорошила омега.       Картман выпучил глаза. Кайл готов был разорваться от смеха, но его лицо осталось устало беспристрастным. — Не стесняйся, дорогой, это очень важно, — упрашивала Лиэн, моргая оленьими глазами. — Само собой был, я уже не маленький, — похвалился Картман, мельком глянув на Кайла, и с подозрением добавил: — А что, все тут собрались, чтобы послушать о моих сексуальных подвигах? Так я могу рассказать… — Да он еще и паясничать смеет! — вклинилась Шейла. — Хватит ломать комедию! — Шейла, я же попросила тебя прекратить проявлять агрессию. Это разрушает доверительную обстановку нашего общения. Помолчи ради бога и дай мне во всем разобраться спокойно, — как дурочку отчитала альфу Лиэн. Глава семейства Брофловски молча проглотила очередной отпор омеги. — Спасибо за честный ответ, зайка, — похвалила мисс Картман, заставив сыночка горделиво задрать нос. — А с Кайлом у тебя был секс? — Че? — коротко выпалил жиртрест, поперхнувшись собственной слюной от неожиданности. — Ну, с Кайлом, с твоим другом, — указывая на рыжеволосого омегу, уточнила Лиэн. — Может, вы трогали друг друга? Касались интимными местами? У вас было проникновение?       Картман даже рот открыл от услышанного. — Проникновение? — тупо переспросил он, уставившись на мать, как на чокнутую. — У меня? С Кайлом? Типа я в него совал свой член? — Ну да, — довольно подтвердила Лиэн, видимо обрадовавшись их взаимному пониманию.       Картман сморщил нос и скривил губы, как будто ему дали занюхать настоявшийся пакет с помоями. Он медленно повернулся в сторону Кайла и вперился в него вопросительным взглядом. Брофловски не изобразил на своем лице и крупицы эмоций. Его холодная отстраненность ввела Картмана в еще больший ступор. Жиртрест скривился пуще прежнего, мысленно прокляв весь еврейский род. Его крайне эмоциональная мимика отражала безмолвные вопросы полные ненависти: «Какого хрена тут происходит? Как мне реагировать? Что ты задумал, хитрожопый жид?» — М-м-м, ну я что-то такое припоминаю, — осторожно протянул Картман, не спуская с Кайла внимательного взгляда в ожидании подсказок. Брофловски лишь склонил голову набок и чуть поднял бровь. — Да-а-а, мы иногда тремся друг об дружку, — продолжил Эрик задумчиво, не ослабляя зрительного контакта с зелеными глазами, в которых, как ему показалось, появилась легкая смешинка. — Да нет же… Постоянно трахаемся, каждый день вообще-то, — нашелся наконец-то Картман и шумно выдохнул, будто с облегчением. — Ах ты, тварь! — Шейла схватила ненавистного мальчишку за грудки и хорошенечко встряхнула его. — Признавайся, что принудил Кайла! Я засужу тебя за посягательство на омегу, ты век не выйдешь из-за решетки, скотина! — Шейла, Шейла, да что же ты творишь! — Лиэн насилу отодрала разгневанную альфу от Картмана. — У мальчиков первое искреннее чувство, а ты рушишь их жизнь! Прекрати проецировать наши с тобой отношения на наших детей!       Картман спешно отскочил от эпицентра конфликта и брезгливо потер ладошкой те места на пижамной рубашке, которых касались руки матери Кайла. — Наши отношения? Да причем здесь наши отношения?! — еще больше разозлись миссис Брофловски, краснея всем лицом. — У нас нет никаких отношений, и у наших детей их никогда не было и не будет! Твой сын нагло воспользовался невинностью и наивностью моего сына. А что будет, если Кайл вдруг забеременеет? У него еще не было течки, но он на грани. Этот период не менее опасен!       Кайл тяжко вздохнул и устало потер лоб. Он не планировал, что все так затянется. К нему под бок тут же подскочил Картман и, наклонившись, снизу вверх посмотрел омеге прямо в лицо. «Ка-а-айл», — многообещающим шепотком протянул Эрик и в угодливой улыбочке обнажил зубы. «Отвянь, не до тебя сейчас», — шикнул Брофловски и отстранился. — Да все будет в порядке. Они же наверняка предохранялись, — отмахнувшись, успокоила Лиэн. — Эрик, вы же с Кайлом соблюдали осторожность? Предохранялись? — обратилась она к сыну, в одно мгновение сменив гнев на милость.       Картман тут же оживился, почуяв горячее. — Конечно, на щеколду, — выпалил он счастливо. — Вот видишь, Шейла… Стоп, — Лиэн остановилась на полуслове. — Как это на щеколду, поросеночек? — Ну, Кайл любит обсасывать мои яйца в кабинке школьного туалета, ме-е-ем. А там, если на щеколду не закрыться, можно и зрителей насобирать, — невинно поведал Картман, приобняв Кайла за плечи. — А я ни с кем не хочу делиться моим омегой.       Шейла разразилась чередой ругательств, вовлекая Лиэн в новый скандал. — Мальчики, поднимитесь пока наверх. Взрослым надо все обсудить наедине, — поспешила скорей спровадить детей мисс Картман и принялась ответно кричать на разгневанную мать, призывая ту к благоразумию.       Кайл неохотно поплелся за Картманом в его комнату, моля всех богов о скорейшем окончании этого невыносимого дерьма. Когда жиртрест захлопнул за собой дверь, Брофловски стало чуть легче: вопли поутихли и перестали дробить мозг. Омега позволил себе перевести дух, с блаженством погрузившись в молчаливую апатию. Его соседу по комнате такой расклад пришелся не по душе. — Ну, так что, еврей, в молчанку играть будем? Говори, какого хрена тут происходит? — потребовал Картман, нарушив полную загадок тишину. — Не твое дело, — раздраженно передернув плечами, ответил Кайл. Весь этот сюр невероятно бесил, а от отголосков воплей его матери с первого этажа начинало колотить. — Замечательно, Кайл! Ты вламываешься со своей чокнутой мамашей ко мне домой, заставляешь меня наврать, что мы трахались, я, благородно прикрывая твою жопу, подыгрываю тебе, а ты вот так, как сука, нихрена не объясняешь! — вспылил Картман. — Что тут непонятного? — в голосе Кайла проскользнули нотки позорного отчаяния. — Я просто решил ее позлить. Она пыталась подпихнуть меня под какого-то престарелого альфу! Типа удобный брак с приличной еврейской семьей. Я чуть не сдох на месте! — признание вырвалось против его воли. — Ой, наша жидовская омежка испугалась дряхлого сморщенного еврейского члена, — пропел Картман, мерзко захихикав. У Кайла от злости все побелело перед глазами. В эту самую минуту у него не осталось сил терпеть очередные издевательства над собой. — Да, пошел ты нахуй, жирный пиздюк! Я ухожу! — выкрикнул он и кинулся к двери, но был остановлен и рывком усажен на кровать впритык к посерьезневшему обидчику. — Уймись, нежный наш. Я всегда за то, чтобы позлить твою тупую мегеру-мамашу, — уставившись прямо на лицо Кайла, хмуро проговорил Эрик. — Осторожней с выражениями, она все-таки моя мать. — Как скажешь, Кайл, — спешно и как-то неосмысленно оборвал Картман, встретившись с омегой глазами. Брофловски такая внезапная покорность показалась странной, но у него не было времени долго обдумывать эту мысль, ведь его сковала чертова неловкость. Какого хрена эта нацистская падла усадила его вплотную к своей жирной туше? Оба парня глупо замолкли, смутившись позабытой и от того непривычной близостью друг друга. Давненько они вот так рядышком не сидели, если вообще когда-либо сидели. Их бедра соприкасались так тесно, как будто на картмановской вполне себе широкой кровати не было места. В теории они могли бы отодвинуться, но на практике это простое действие осуществить было нереально. Из этого положения было сложно выйти по той причине, что присели они так случайно, не задумываясь, и по идее данная поза никого взволновать больше положенного не должна. Так диктовали установленные между ними правила поведения. А самое простое из этих правил гласило: тот, кто первым отодвинется, признает, что от этой ничего незначащей близости ему в эротическом смысле некомфортно, а значит, его возбуждение делает его слабаком, подстилкой и еще черт знает кем. Это будет негласным поражением в игре «мы ненавидим друг друга, даже будучи альфой и омегой». Потому оба парня стоически продолжали прилипать телами и молчать. — Ну… — промычал первым Картман, заерзав на месте. Ему вдруг стало жарко, казалось, что рядом с ним не рыжий еврейский омега, а какая-то раскаленная печь. Кайл отмер и, вытаращившись куда-то в пустоту, заговорил: — Если ты еще раз заржешь, я…  — Уймись, боже, — Эрик закатил глаза и заглох в ожидании. — В общем, моя мать решила, что мне нужен партнер на… — Кайл запнулся и, переборов себя, продолжил, — на предстоящую течку, да и вообще, чтобы я не влип в отношения с кем-то из школы. Она думает, что я ее опозорю, что меня поимеет вся футбольная команда, что-то вроде того.       В голову сразу полезли воспоминания о поцелуе со Стэном, но об этой подробности лучше не распространяться. — И ты решил, что воображаемый трах со мной ее уймет? Ничего удивительного, еврейчик, что ты выбрал в качестве своего вымышленного партнера самого шикарного и горячего альфу Южного Парка. Это так мило, Ка-а-айл, — захлебнулся волной самодовольства Картман и подпер кулаком щеку. — Не обольщайся, жирный. Я выбрал тебя, потому что ты тот еще кусок и моя мать тебя до одури ненавидит, — осадил его Кайл. — Ну, теперь это неважно. Побесится и уймется. — Стоп, что? — возмущенно воскликнул Эрик, подорвавшись на эмоциях с места. — Ты это на один раз решил, что ли? Да я же в жизни не отмоюсь от позора, а твоя мамаша тем временем денечек побесится? Ну уж нет, она должна гореть в аду вечно! — Картман решительно ударил кулаком по раскрытой ладони.  — О каком позоре идет речь, придурошный? — Кайл нахмурил лоб.  — О таком! Завтра вся школа будет знать, что я пихал в грязную еврейскую дырку, ведь твоя пришибленная мамаша всех обзвонит! Это станет концом для моей идеальной репутации! Что скажут люди? — озабоченно закудахтал Картман, будто его и в самом деле волновало мнение случайных людишек. — Какой же ты кретин, жиртрест! — зарычал Брофловски. — Заканчивай пиздеть, что секс со мной тебе отвратителен! — не выдержал омега. Ему дико осточертело притворство Картмана. Сейчас оно было совсем не к месту. Этот говнюк мог хотя бы наедине признаться, что омежьи феромоны Кайла на него действуют так же эффективно, как и на других альф. Уж в этом Брофловски не сомневался, ведь природа куда сильней пожизненной ненависти и ослиного упрямства жиртреста. — Ты чего это возомнил из себя, еврейчик? — саркастично усмехнулся толстяк и окинул напыжившуюся омегу критичным взглядом. — Секс с таким убогим, как ты, это вершина мерзости. Знаешь, как я сдерживаюсь, чтобы не блевануть, когда ты рядышком со мной воняешь? Да мне после твоего ухода придется весь дом сжечь.  — Ты реальный придурок, Картман! Признай, что я тебя возбуждаю, — с нажимом выговорил Кайл и приблизился к Эрику, чтобы посмотреть в его бесстыжее лицо. — Это в твоей природе альфы. Любой альфа хочет любого омегу, — зло озвучил прописную истину Брофловски. — Да что ты, — нахохлился Картман, лихорадочно забегав глазками. — А о личных предпочтениях не слыхал? Мне больше омеги девушки нравятся, а не такие тощие рыжие дебилы с еврейской кровью. Ты даже на омегу не тянешь, — продолжил упрямиться он, потихоньку отступая от подозрительно настроенного приятеля в сторону кровати. — Твоей сущности альфы, жирный обмудок, плевать на твое слабоумие. Ты непроизвольно хочешь меня даже сейчас, я уверен, — Кайл понял, что докажет это, даже если ему придется для просвещения запихать книгу по биологии Картману в глотку. Нельзя же быть таким тупым дегенератом!  — По твоей логике, жидяра, — Эрик хитро оскалился, — омега тоже мечтает лечь под любого альфу, так? Это ж природа, бла-бла. Значит, хочешь мой узел у себя в жопе и скромно отмалчиваешься? — Фу, блять, нет, конечно! — Брофловски на секунду растерялся, не ожидав подобного ответа. — У омег есть выбор, они не так теряют голову, — привел он слабый аргумент.  — Ой, да ладно, — скептически фыркнул Картман и махнул на спорщика рукой, потеряв к разговору интерес. — Да и вообще, мне похер, что ты думаешь. Просто не льсти себе, еврейчик, ты меня вообще не колышешь. — Вообще, говоришь? — взорвался Кайл, получив непростительный удар по своему самолюбию. — Да я тебе прямо сейчас докажу, что ты не прав, Картман, — угрожающе пообещал омега и принялся поспешно расстёгивать дрожащими от злости пальцами пуговицы рубашки. Сегодня у Брофловски определенно был день сплошного вызова себе и обществу. «Пошли вы все!» — ликовало нестабильное сознание. — Ты чего это исполняешь? — обескураженно и трусливо пискнул Картман, пронаблюдав за падением кайловой рубашки на пол. Он во все глаза уставился на оголившуюся бледную кожу омеги, будто ничего подобного раньше не видел. Кайл, избавившись от ремня, с психами и ругательствами стянул с себя брюки и гордо предстал перед альфой в одном нижнем белье. Это было бредовой идеей и позорной, к слову, но жиртрест его просто выбесил. — Ну что, уже встал? — саркастично спросил Брофловски, подбоченившись с необыкновенно воинственным видом. — Да ни капли, — дрожащим голосом выдал Картман, голодно мазнув глазками по привлекательному телу. — Одевайся, а то замерзнешь и сдохнешь, — неуверенно сострил альфа. Его ощутимо скручивало каким-то диким, почти звериным ощущением, похожим то ли на спазмы, то ли на ломку.       «Хватает сил на шуточки?» — разозлился омега и окончательно припер Картмана к кровати. Эрик плюхнулся на подушки и испуганно осознал, что отступать некуда. — Ну, а так? — вызывающе спросил Кайл и, схватив руку упрямца, приложил ее к своему боку. Картман задохнулся и послушно затих, уставившись на свои собственные пальцы, прижатые к мягкой и гладкой коже. Рука Кайла несильно давила на его ладонь, но этого не требовалось: Эрик не прервал бы прикосновение, уже не смог бы.       Снова воцарилась тишина, теперь душащая и опасная. Кайл прикусил губу и наконец-то почувствовал себя неловко. Он стоял почти без одежды перед своим злейшим другом, насильно заставлял беднягу трогать себя, чтобы доказать, что тот его хочет. Действительно ли самолюбию омеги требовалось знать, что Картман может думать о таком с ним. Зачем это вообще? Было и раньше неплохо, когда жиртрест притворялся незаинтересованным. Хоть кто-то не лез к Кайлу с домогательствами… Глупо-то как, стыдно.       Пальцы Картмана вдруг зашевелились: невесомое поглаживающее касание послало по телу Кайла мурашки. Что за?.. Дразнит? Брофловски задрал повыше голову, чтобы не видеть каштановую макушку где-то в районе своего паха. Он отпустил руку Картмана, понадеявшись, что тот прекратит их смущающий спор, выдаст что-то уничижительное и они забудут об этом. Но альфа ничего прекращать не собирался. Он тихо сопел и молчал, позволяя своей ладони скользнуть немного ниже. Его палец осторожно погладил чуть выступающую бедренную косточку и зацепился за кромку белья. Кайл весь вспыхнул. Что делать дальше, он не знал. Если Картман захочет его полностью раздеть, он позволит? Вроде как сам же предложил! Дыхание сбилось, руки заломило какой-то фантомной болью, их бездействие заставляло чувствовать себя вдвойне неловко. Боже, наверное, позволит, ведь что в этом такого? В детстве они частенько отвисали в ванной вместе. Хотя сейчас-то не детство и не банные процедуры. Снова бредовые размышления мешали рассуждать здраво. А ведь надо было что-то срочно предпринять, потому что они оба ушли в неправильном направлении. Кайл не мог точно определить свое состояние, но что-то ему подсказывало, что оно было сродни возбуждению, не такому явному, как он привык, а к мазохистскому какому-то, больному даже. Омега не потерял контроль над телом, тело просто исполняло приказы ополоумевшего мозга.       В какой-то момент предвкушающего ожидания Картман все же решился потянуть резинку боксеров Кайла вниз, медленно так, будто опасаясь отказа, но по счастливой (или нет?) случайности не успел закончить начатое до конца. В вакуум желания вторгся неприятный, стремительно приближающийся голос Шейлы Брофловски: «Кайл, собирайся, мы уходим!»       Оба парня резко отскочили друг друга, будто их окатило ледяной водой. Началась взаимная и до боли нелепая суета. Картман судорожно забегал по комнате, споткнулся о стул и шумно завалился на ковер, разразившись проклятиями. Кайл принялся спешно натягивать брюки, путаясь в штанинах, как трехлетний ребенок. Быстрей, быстрей, чтобы не застали, не увидели. Из головы напрочь вылетело все, что можно было назвать адекватным и рассудительным.       Когда Шейла зашла в комнату, Кайл как раз застегнул последнюю пуговицу помявшейся рубашки, а Картман с невинным, но малиновым лицом принялся листать какой-то учебник, лежавший перед ним на столе вверх тормашками. — Пойдем, Кайл, нам пора, — сообщила миссис Брофловски вполне себе спокойно. Она удостоила Картмана ничего не выражающим взглядом и поправила растрепавшуюся прическу. Кайл согласно кивнул и пошел вслед за матерью. — Увидимся в школе, — бросил на прощание Брофловски сущую формальность. Молча уйти от своей «любви» он не мог. — Обязательно, — хмыкнул Картман и окинул омегу липким хитрющим взглядом, говорящим: «Теперь у нас есть секрет, Ка-а-айл». Омеге оставалось лишь молча ответить «да».