give me some love, more

      Будучи юным иностранным студентом-первокурсником, Читтапон поселился в N-ную комнату университетского общежития к парню, который был немногим старше и успешно преодолел отметку начала второго курса. Ёнхо, так звали его соседа. Но тот, в свою очередь, попросил называть его Джонни, обосновывая это тем, что практически всю сознательную жизнь он прожил в Штатах и привык к американскому имени больше. Читтапон же, пойдя навстречу новому знакомому, предложил называть себя именем, более удобным и быстрым для произношения Джонни вслух. На что тот предложил короткое — Тэн.       Юта, иностранный одногруппник старшего, ранее проживающий в Японии, позже объяснил причину выбора имени. Джонни всегда ограничивался чем-то вроде «первое на ум пришло» или «пальцев у тебя на руках столько же», чем провоцировал непроизвольное закатывание глаз у младшего. Японец же, пользуясь временным отсутствием Ёнхо в комнате, рассказал Тэну о аниме «Эхо террора», которое его одногруппник смотрел с ним ещё будучи первокурсником. — У главных героев, которые так нам полюбились, имена были представлены в виде чисел — Девять и Двенадцать, — с особым воодушевлением объяснял старший, — вот правда конец их ожидал не самый счастливый, — с поникшим голосом продолжил Юта, — но да ладно, — махнув рукой, снова повеселел он, — мультики — есть мультики, зачем их с жизнью связывать! — Не верится, что это говоришь именно ты, — с унылым видом, ответил ему Джонни, вовремя вернувшись обратно. Тэн смущенно улыбнулся, думая, что его новое имя значит нечто особенное, а не просто набор букв, образовывающий аналогичную цифру.       Поначалу младшему казалось, что его сосед жил в неком непроницаемом сосуде, никого к себе не подпуская, и старался вести себя максимально отдаленно от ворвавшегося в его обитель тайца.       Но со временем эти гипотезы были разрушены увеличивающимся в размерах вакуумом, который вовсю начал всасывать Читтапона внутрь, не давая возможности вырваться наружу. Но никто из парней желанием и не горел, по правде говоря. Младший не посчитал нужным вырываться, а старшему не хотелось отпускать.       Эти юноши были наглядным примером двух разнозаряженных полюсов, которые, подчиняясь законам физики, притягивались сильнее с каждым отдалением друг от друга. Их прочно окутывала невидимая дымка, не позволяющая вторгнуться в пространство посторонним. Крепкой дружбы было достаточно, чтобы ощущать себя комфортно в компании друг друга, как минимум ближайших два года до окончания старшим университета.       Но Тэн не хотел думать о том, что будет дальше, ведь есть здесь и сейчас с его большим малышом — Джонни. Старший, в свою очередь, крепко обнимал Читтапона, не позволяя усомниться в своих чувствах и обещании быть рядом при любых обстоятельствах.       Читтапон порою лил горькие слёзы от страшной боязни потерять друга, мучился от своих мыслей и догадок, что у Джонни непременно появится новый приятель, который станет еще лучше, ближе, роднее, чем Тэн. Заменит его. Получит новую цифру на замену настоящего имени, которая будет звучать ещё гармоничнее, более значимо и важно.       Джонни долго кричал, закипая от злости. Искал вину в себе, в окружающих, но никак не в друге, комком сжавшемся по ту сторону двери в ванную комнату. Когда ему удавалось вытащить друга из цепких лап его мыслей, он крепко сжимал его руку и вёл на свою кровать, бережно укладывая спать, не отпуская запястья до пробуждения.       Между ними было всё и ничего одновременно; они были такими разными, и каждый пытался тянуть свою точку на прямой до конца, не подозревая, что линия изогнется и превратится в окружность, смыкаясь их разными полюсами как магнитом в единый элемент.       И каждого устраивало такое положение вещей.       До сегодняшнего дня.       Новый семестр ничуть не обрадовал парней расписанием пар. По закону подлости пары у Читтапона начинались с раннего утра и продолжались до обеда, а у Джонни начинались в обед и заканчивались поздним вечером.       Пересекаясь дома лишь ночью и, условно, по утрам, Тэн очень страдал по отсутствию свободного времени, которое можно было бы провести вместе с Джонни как раньше. Для прогулок не хватало времени, у Ёнхо началась специализация по направлению будущей профессии, и их группу частенько созывали на кафедру даже в выходные дни с различными просьбами и заданиями для будущих специалистов. А если и выдавались свободные часы, Джонни разделял их не с Тэном, а с мягкой подушкой на своей кровати, отсыпаясь после и перед очередным загруженным учебой днём.       Джонни и сам замечал, насколько подавленным ходит его друг, поглощенный меланхолией. Ёнхо страдал так же, но всё же не всегда физические потребности удается превозмочь даже ради такого человека как Читтапон.       Но сегодня день просто обязан был стать успешным для двоих: преподаватель по какому-то из предметов старшего заболел, и количество пар сократилось с четырёх до одной. И Тэн знал, что ему необходимо сделать что-нибудь приятное для Джонни, порадовать друга. Со счастливой улыбкой младший бежал из корпуса университета в ближайший продуктовый магазин, закупаясь ингредиентами для мясного пирога, рецепт которого он вычитал сидя на паре экономики.       Времени до прихода старшего оставалось не так много, и Читтапон катастрофически не успевал приготовить блюдо; всё валилось из рук, пар духовки обжег пальцы, нервы были на пределе, но парень успокаивал себя тем, что это ради его лучшего друга, которого он любит безгранично сильно. Ради него ведь не жалко, так?       Как раз в момент, когда Читтапон начал выкладывать начинку на тесто, с пар вернулся запыхавшийся и разгоряченный Джонни. Он налетел на Тэна, который выглядел невероятно мило в голубом фартуке, и крепко обнял того со спины, коротко одарив поцелуем в щеку. Младший смутился, пихнув соседа локтем в бок, на что тот забавно скрутился и бросил «дурень», с глупой улыбкой на губах.       Джонни обошёл парня и сел на стул, стоявший напротив стола. Загадочно глядя на друга, подпитывая озорной взгляд улыбкой, Ёнхо напевал какую-то дурацкую песенку про любовь, с таким знакомым мотивом, но слов Тэн так и не разобрал. Младший тарахтел посудой, постепенно выкладывая тонкий слои мяса с овощами. — Ну и чего ты на меня так смотришь? — Наконец сдался Читтапон, отбрасывая челку со лба. Джонни тысячу раз проклял всё живое, пока наблюдал за этим действием, он практически чувствовал, что если он немедленно не прекратит улыбаться, его губы начнут трескаться как от ледяного ветра в Арктике. Прикусив губу и скорчив серьезное лицо, он неспешно ответил: — Мне нужно поделиться с тобой чем-то очень важным, — задумчиво начал Ёнхо, — сокровенной тайной! — Хлопнув в ладоши, продолжил он. Младший не предвкушал чего-то сверхъестественного, это же Джонни, мать его. У него поход в магазин за продуктами приравнивается к чему-то из ряда вон выходящего. — Я весь во внимании, — потянувшись за баночкой с солью, вполоборота развернувшись к другу, не менее серьезно прошептал Тэн.       Вернувшись к столу, Читтапон посолил первый слой будущего пирога, берясь за ингредиенты для увеличения начинки, как Джонни начал рассказывать о своем секрете. — Понимаешь, я тут кое-что заметил странное, — почесав затылок, начал он, — недавно внутри будто что-то взорвалось и рухнуло неприятным осадком в желудке, это мучило меня, не давало сосредоточиться на учёбе, сне, даже еда в горло не лезла, — как-то серьезно повествовал Ёнхо. Тэн даже приостановил свою кулинарную деятельность, напряженно вслушиваясь в слова парня. — Но на днях случилось то, что мигом позволило избавиться от этого горького осадка и знаешь, у меня будто второе дыхание открылось, а в животе запорхали тысячи бабочек, — смущенно продолжил тот. — О чем это ты говоришь? — Неуверенно начал Тэн, помещая небольшие кусочки помидора поверх мяса.       Повисло молчание, Джонни будто что-то обдумывал у себя в голове. А Читтапон тем временем поставил противень в духовку, а затем собрал грязную посуду и начал не торопясь промывать её, ожидая ответа от друга. — Знаешь, я не думал, что такой вариант вообще возможен… Спустя столько времени. Я не знал себя таким прежде, понимаешь, — закусив губу, нервно ответил Джонни, поднимаясь со стула.       Тэн начал злиться от того, что друг, наверняка нарочно, тянул время и держал интригу, волнуя тем самым его самого. Он близко подошёл к Джонни, заглянув в глаза. — Со Ёнхо, — положив руки на плечи, взволновано обратился Тэн, — пожалуйста, не томи. Говори как есть!       Читтапон не успел подумать над тем, что же могло произойти с другом и возможные собственные реакции на его ответ, потому что единственная фраза, брошенная старшим, подействовала как вылитое на голову ведро ледяной воды. Одно предложение, из-за которого сердце Читтапона рухнуло куда-то глубоко вниз, а колени задрожали. — Кажется, я по уши влюбился, — с улыбкой глядя на Тэна, выдал Ёнхо, укладывая ладонь поверх правой руки младшего.       Тэн не знал, что сказать. Не знал как. И нужно ли вообще? Нет, Джонни определенно был красивым, умным и весёлым парнем, за которым бегали толпы миловидных студенток. Но мог ли он представить Ёнхо целующего кого-то? Да, но с кем? Только с самим собой. Мог ли он представить Ёнхо счастливым с кем-то? Да, но с кем? Исключительно с собой. Мог ли он задуматься о том, что кто-то будет делить с ним дальнейшую жизнь кроме Ёнхо? Нет, только он и Джонни. Единым целым.       Младший в последнюю очередь хотел думать о своих эгоистичных мыслях, порождающих огонь внутри. Губы младшего задрожали, а горло будто стянули жгутом изнутри; кислород не мог пробраться к легким, вызывая дрожь в теле и всхлипы, сопровождаемые солёными дорожками, очерчивающими покрасневшие от злости и обиды щеки.       Джонни испуганно взглянул на Тэна и уже было развел руки в стороны, чтобы притянуть к себе, как Читтапон резко выставил руку вперед, упершись в грудь. Он отвернул голову в сторону, часто втягивая воздух носом. Рукавом другой руки утирал капли, стекающие вниз подбородка. Младший не утрировал, не драматизировал, он действительно был разбит этим заявлением. Этим заявлением от Джонни. — Я забыл, что мне срочно нужно уйти по делам, — прерывая любые попытки Джонни сделать что-либо или сказать, четко отчеканил Тэн, — достань, пожалуйста, противень через сорок минут.       Джонни не мог остановить Тэна, чувствуя, что этого делать сейчас не нужно. Провожая взглядом спину за закрывающейся дверью, он думал лишь о том, какая всевышняя сила заставила рассказать младшему о своих новоиспеченных чувствах. По правде говоря, это была не сила, а Юта, который однажды достал его просьбой всё рассказать как есть и не таить самое главное от своего лучшего друга.       Набирая сообщение японскому другу, Джонни десять раз пожалел, что решил к тому прислушаться. Получатель: Накамото Юта «Что ж, я сделал так, как ты и сказал. Но вместо радостных возгласов, я вызвал извержение Везувия в его душе. Черт бы тебя побрал с твоими идеями.» Отправитель: Накамото Юта «Эй, дружище, я хотел как лучше. Незачем ему врать.» Получатель: Накамото Юта «Скрывать и врать — два разных понятия, Накамото! А теперь всё зашло в тупик и я не знаю, как расхлебывать эту кашу.» Отправитель: Накамото Юта «Поговори с ним серьёзно. Объяснись перед ним.» «Ладно, это и без меня очевидно.» «Неужели обиделся и игнорируешь?» «Увидимся завтра.» Тяжело вздохнув, Джонни побрел на кухню к духовке, проверить состояние злосчастного пирога. * * *       Тэн гулял в парке возле университета. Раскачиваясь на качели, из которой он вырос лет 15 назад, парень размышлял о том, как ему поступать дальше с другом, зная, что у человека, которого он любил на протяжении этих двух лет, есть кто-то другой. Тот, кто наверняка уже затмил Читтапона. Кто-то стройнее и красивее, с пышной грудью и широкими бёдрами; наверняка девушка, разделявшая его вкусы и принимающая во внимание все замечания Джонни. Которая никогда не станет противиться, как Тэн или кричать в ответ, как Тэн.       Кто-то лучший, а не Тэн.       Читтапон никогда не задумывался над тем, что именно он чувствует к другу. Они всегда были вместе и им было уютно, легко, свободно. И, наверное, он не заметил того, как его лучший друг трансформировался в любимого человека. Списывая всё на то, что они просто воплощение настоящих родственных душ. Теперь же он думал, что столь легкомысленное отношение к их связи, привело к нынешней ситуации. «Почему я не мог понять, что место дружбы давно заняло более сильное чувство?» — корил себя Тэн, ковыряя сырую землю носком кроссовка, — «Возможно, всё было бы иначе, пойми я это раньше. Я бы непременно рассказал Джонни о своих чувствах, но теперь думать об этом мне незачем.»       Начался дождь, который обострил навалившуюся дисфорию на юношу. Он поспешил вернуться обратно, потому что болеть в таком настроении — подписать себе смертный приговор. — А может оно и к лучшему? — Сам себе задал вопрос Читтапон, укрываясь от крупных капель под деревьями, но как только яркая молния озарила небо, а спустя пару секунд был услышан раскат грома, парень испуганно бросил в небо — ну его к черту! — и всё же побежал по направлению к общежитию, скрываясь в пелене дождя. * * *       Дверь со скрипом открылась, впуская промокшего парня внутрь комнаты, в которой царила темнота и абсолютная тишина, прерываемая только шумом с улицы.       Тэн, надеясь, что его друг спит, на цыпочках прошел к своей кровати, сбрасывая мокрую кофту и футболку, направляясь на кухню, чтобы согреться чашкой чая и уснуть. «А утром можно будет и разобраться со всеми внутренними конфликтами, » — подумал он, пройдясь пальцем по включателю у стены.       Какого было его удивление, когда он заметил уснувшего Джонни, уложившего голову поверх согнутых в локтях рук на столе. Раньше бы Тэн осторожно разбудил друга и попросил бы перейти к себе на кровать, но сейчас он не хотел вовсе начинать диалог с Джонни. Не знал как и что будет после. Потому, пройдя ближе к раковине, он взял чашку и решил обойтись несколькими глотками воды из фильтра. Но всё было бы слишком гладко, если бы не случилось чего-нибудь необычного. Вернув чашку на место, Читтапон хотел было покинуть кухню и лечь спать, как случайно задел чайную ложку, лежащую рядом и та со звоном упала на пол.       Джонни резко распахнул глаза, садясь прямо. Сфокусироваться на Тэне удалось не сразу, но когда он увидел испуганное лицо младшего, не медлил ни секунды. Резко отодвинувшись на стуле и встав, он подошел к младшему, держа в руках тарелку с куском испеченного остывшего пирога. — Попробуй, — всё, что произнёс Джонни в тот момент. Предела удивления смешанного со злостью у младшего не было видно конца, вскипев ещё сильнее от такой наглости, Тэн хотел послать старшего куда подальше и пойти к себе в кровать, но второй с нажимом повторил: — Не упрямься и просто попробуй. «Хорошо, — думал Читтапон, — это твоя последняя просьба.»       Он взял в руку небольшой кусок пирога и показательно откусил половину, тщательно пережевывая.       Но.       Но что-то пошло не так.       Желудок Тэна резко скрутило и он поспешил выплюнуть комок еды, не успевший попасть внутрь. Отвратительный солёный привкус перебивал вкус мяса и овощей. Читтапон стоял в недоумении, переводя взгляд с Джонни на угощение и наоборот. — Тебе не кажется странным, что влюбился я, а пересолил — ты, — с неприкрытым недовольством начал Джонни. Тэн стоял хлопая глазами, не понимая, что от него хотят и в чём виноват он, если испортил всё именно Ёнхо. — Но могу сказать, что пересолил не зря, — смягчившись ответил Джонни, — теперь мне не стоит волноваться о том, что мои чувства не взаимны.       Оставив тарелку на столе, старший подошёл ближе к Тэну, с улыбкой протягивая тому руку. — Я ничего не понимаю, — неразборчиво проборомотал Читтапон, с неуверенностью сплетая пальцы с чужими. — Глупый, — резко притянув к себе в объятия, выдохнул Джонни, — главное ведь для побега смелость нашёл, а вот выслушать хёна — нет. Промок до нитки, надумал себе глупостей, а вот выяснить самостоятельно, даже не пытался, так? Ничего не поменялось спустя два года. Тэн смутился, но всё же прижался к груди высокого парня и прошептал: — Джонни, я всё же не совсем понимаю о чём ты говоришь… — Читтапон, я не смог бы влюбиться в кого-то, кого бы ты не знал, чью кандидатуру бы ты не одобрил и поставил бы под сомнения все мои вкусы, — добавив шёпотом, — что и делаешь обычно. Так вот, подумай хорошенько, кого бы я мог выбрать исходя из всего того, что тебе дано и что было совершено за эти два года. Хорошенько подумай.       Тэн чувствовал себя полным идиотом, когда в голову начали закрадываться мысли о том, кто бы мог стать избранником Джонни. Ведь никого кроме себя он не мог увидеть в этой роли. Боясь ошибиться и выглядеть дураком, он лишь протянул: «Не понимаю». — Ох, ребёнок, — Ёнхо отстранился, взяв Тэна за руки, — мы с тобой были лучшими друзьями, ты понимал меня без слов, а когда дело дошло до чего-то большего, ты резко утратил любую способность понять меня. Конечно же кроме тебя я никого и никогда не представлял для той роли, которую обычно дают миловидным девушкам. Но кто сказал, что я обычный, а что ты — хуже какой-нибудь девицы? — Усмехнулся старший. — Хён, так я… То есть… Мы… — не мог связать в одну фразу мысли младший, нервно бросая взгляды куда-угодно, только бы не встретиться с глазами Ёнхо. — Мы, — с улыбкой произнёс Ёнхо, приближаясь к губам младшего, — только ты и я, — произнёс он на выдохе, целуя в губы Читтапона. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Джонни, — уткнувшись лбом в губы старшего, прошептал Тэн. * * *       На утро они проснулись в одной постели. Джонни крепко обнимал младшего, который идеально вписывался в изгибы тела старшего, словно дополняя картину единственным оставшимся пазлом. И пусть Читтапон всё-таки заболел, этот факт совсем не огорчил его. Ведь настроение было чудесным, а Джонни, как заботливая мамочка, не отходил ни на секунду. И в том, что теперь у них всё точно будет хорошо, сомнений не оставалось. Отправитель: Накамото Юта «Эй, Ёнхо, пара вот-вот начнётся!» «Где ты?» «Надеюсь ты просто проспал и моя идея признаться ему в любви не стала причиной твоей смерти.» «Добро пожаловать в ряд влюбленных прогульщиков.»