Ты меня помнишь?

      — Дядя Стэн!       Дети были счастливы. К Ли вернулась его память, но... Не полностью. Я не ожидал этого, а дети ещё не догадались, что он действительно не помнит меня.       В его взгляде нет ничего, когда он смотрит на меня — только пустота и слабое любопытство. И от этого мне становилось очень больно.       Когда я ушёл из комнаты, Ли остался с детьми. Я не оглядывался, и он обо мне не вспоминал. Не помнил, и всё. А в моей душе бушевала буря.       Когда Диппер и Мейбл уехали, я стал чувствовать себя чуть менее одиноким. Совсем чуть-чуть. По крайне мере, теперь мне не приходилось постоянно слышать их смех, смех моего брата, видеть их вместе счастливыми и наблюдать за ними. Я постоянно только смотрел, понимая, что в этой компании лишний. Теперь я мог только следить за Стэнли, он исподлобья смотрел на меня и, не говоря ни слова, уходил в свою комнату.       Он остался жить в Хижине чудес — больше ему идти было некуда, да и о нашем уговоре он не помнил, а мне от этого становилось только легче. Хижина чудес не закрылась — я не мог и не хотел ему запретить. Скорее всего, это была одна из немногих причин, что удерживали его тут.       Я проводил в лаборатории много времени, искал способ вернуть моему брату память, но всё было тщетно. Это было просто невозможно. Но большую часть времени я наблюдал за ним.       Мы почти не общались. Жили вместе уже несколько недель, но практически не обменялись ни одной фразой. Я перебрался в подвал и избегал встречи с Ли, а он не замечал, когда я за ним наблюдал. О том, что я есть, ему напоминала только исчезающая еда в нашем общем холодильнике.       Мы не здоровались по утрам, потому что не встречались, да и вообще не здоровались. Мы просыпались в разное время. Он — раньше, ведь его лавка теперь тоже открывалась гораздо раньше.       В какой-то момент я заметил, что он начал готовить дополнительную порцию еды и оставлять её на кухне под полотенцем, на видном месте. Без лишних слов или записок.       Тогда моё сердце потеплело, и я ещё более воодушевился. Но, кроме того, мне стало ещё тоскливее.       В один из выходных я наконец обнаружил его на кухне. Он сидел за столом и пил газировку.       — Значит, тебя Стэнфорд зовут? — немного смущённо отозвался он через некоторое время после того, как я тоже устроился в этом помещении.       — Да, — сухо ответил я, хотя хотелось бы сказать больше. Намного больше.       — Мы... Типа... Близнецы? — неуверенно спросил он. Все говорили, что мы братья, но про то, что мы близнецы — никто из его знакомых не говорил. И я не упоминал. — Ну, просто я подумал...       — Да, близнецы, — я попытался заглянуть ему в глаза, которые он старательно прятал, как бы невзначай закрывая рукой или банкой от газировки. Ли всегда умел скрывать свои чувства, но теперь я точно могу сказать, что они у него есть. И может, даже по отношению ко мне! От этой мысли снова потеплело в груди. — Ты меня часто называл Шестопалом! — улыбнулся я, вспоминая детство.       — Извини, я ничего не помню... — ответил Стэнли, и от этого мне стало грустно.       Он замолчал, и я тоже не решался что-либо говорить. Мне нужно было отвлечься, и я, неловко кивнув брату, спустился обратно в подвал, чтобы поработать над чем-нибудь. Я не понимал, над чем работаю. Мне просто нужно отвлечься... Кажется, я схожу с ума от этого... От чего?

***

      Мы стали иногда общаться по выходным. В остальные дни он работал в Хижине чудес, а я сидел в подвале или гулял по Гравити Фолз. По выходным он готовил завтрак и ждал, когда я проснусь и выйду из подвала. Мы обменивались несколькими фразами.       Иногда он просил меня рассказать о нашем детстве. О прошлом, учёбе и тому подобном. Я говорил немного, да и он много не спрашивал. На следующих выходных мы снова начинали этот разговор.       — И я любил приключения?       — Мы оба очень любили приключения! Однажды мы нашли в какой-то пещере обломки лодки в более или менее хорошем состоянии, и тогда у нас появилась мечта! Лодку мы назвали... — я утонул в воспоминаниях и надеялся вернуть эти же воспоминания Ли.       — Стэн О Вар! — воскликнул он. Я удивлённо замолк.       — Ты вспомнил? — удивлённо спросил я.       — Нет... Просто всплыло... Расскажи ещё что-то! Может, ещё что в голову придёт! — предложил Стэнли, а я с удовольствием начал рассказывать.       Это был первый раз после того, как он потерял память, когда он спустился со мной в подвал. Впрочем, до этого дела обстояли примерно так же...       Мы говорили и говорили. Я рассказывал о моментах нашего детства, а иногда Ли внезапно припоминал какие-то детали. Он так радовался! Но вряд ли больше, чем я.       Вот и сейчас он говорит о чем-то, смотрит на меня...       — Мэйбл была права! Ты действительно очень даже мой брат! А я ей ещё и не верил...       — Не верил? — удивился я. Даже стало как-то... Обидно?       Стэнли замолчал и отвернулся, но я хотел знать ответ на этот вопрос, тем более, что он не хочет об этом говорить, значит, что-то важное. Он меня не помнит, поэтому и не доверяет...       — Говори! — я не хотел давить на него, поэтому сказал это дружелюбно и легонько толкнул его, хотя, даже если бы я толкнул его сильно, это бы вряд ли сдвинуло его с места. Он же всегда был сильнее меня...       — Не заставишь! — вспыльчиво заявил Ли, совсем по-Стэновски.       — Спорим? — запальчиво улыбнулся я, не ожидая ответа.       Стэнли показал язык, совсем по-детски, хотя ни он, ни я уже давно не дети. А жаль. Все было проще, когда мы были моложе. Мы были как Диппер и Мейбл, никогда не ссорились и всегда дружили. Всегда прощали друг друга и поддерживали. Что же изменилось потом? Мы выросли. Ли сам так сказал, хоть он и не помнит об этом.       В детстве я хотел поскорее вырасти. Достичь успеха и так далее, ведь взрослые не могли серьёзно воспринимать детей. Но только теперь я понимаю, что я потерял. Детство пролетело, а теперь хочется его вернуть.       Время течёт. Мы со Стэнли уже не взрослеем, мы стареем. И от этого мне ещё горестнее – времени осталось так мало... Каким же я был дураком, когда тратил своё время не на то, чтобы помириться с братом, а на то, чтобы изучить ту или иную аномалию. А теперь уже поздно.       Я постарел. Но сейчас я смотрю и понимаю, что Ли ничуть не изменился. Только внешне. Совсем чуть-чуть. А в душе он всё ещё ребёнок и взрослеть, как видно, не собирается.       — Ладно, спокойной ночи. Не сиди тут допоздна, а то сквозняк, – сказал он немного виноватым голосом. Хотя виноватым тут должен быть я, но, наверное, он считал, что нарушил моё личное пространство, придя сюда без приглашения.       Но ведь в приглашении он и не нуждался! И разрешения он никогда ни у кого не спрашивал! Так в чём же..?       Заработал механизм лифта и Стэнли уехал в хижину. Я выдохнул, быстро достал дневники и чуть ли не закричал, снова убедившись, что вернуть ему память невозможно.       Радует лишь то, что он остаётся здесь и верит, что я действительно его брат. И улыбается мне. Иногда. Но этого достаточно...

***

      В будние дни мы, как обычно, не разговаривали, но в этот раз мне от этого почему-то стало ещё печальнее. Я с нетерпением ждал выходных, когда у нас обоих будет время поговорить.       Я застал его утром на кухне, готовящим яичницу. Ли обернулся и неловко улыбнулся. Я сразу же сел за стол, наблюдая за каждым движением брата, в надежде, что он не заметит, но это было практически невозможно.       Через какое-то время он передал мне мою порцию еды, а сам, видимо, от того, что ему стало слишком неловко, поел в другой комнате. Я не стал возражать, но после того, как помыл за собой посуду, отправился следом за Стэнли.       Мы разговорились довольно быстро, и неловкость прошла. Выйдя вместе со Стэнли на улицу, я в очередной раз убедился, что мой брат ничуть не вырос. Когда я сказал, что он был большим задирой и плохо учился в детстве, он демонстративно сделал вид, что обиделся и начал закидывать меня желудями, которые подобрал у дерева. Была практически середина осени, поэтому под дубом, что рос неподалёку от Хижины Чудес, валялось много его плодов.       Мы дурачились, как дети. Вскоре я начал отбиваться, ловил "снаряды" и кидал их в Ли. Было действительно весело.       На закате пришла усталость. Оказывается, мы кричали, смеялись и дурачились практически целый день.       Стэнли набегался и поэтому сейчас тяжело дышал и слабо, но с энтузиазмом кидал в меня орехи, которые я ловко ловил. Внезапно он споткнулся и упал прямо на меня, обессиливший. Конечно, мы почти целый день на ногах, а в нашем возрасте это уже не то, что в молодости... Забавно.       Я, в принципе, тоже не удержался на ногах и упал, стараясь смягчить падение, чтобы Ли не поранился. Сам ничуть не ушибся, но подниматься на ноги ни я, ни он не спешили. Мой брат смотрел мне в глаза, и я подумал про себя, что кто бы что ни говорил, мы ничуть не изменились. Постарели и поглупели малость, время нещадно, но всё остальное ничуть не изменилось.       Я заключил его в объятия, понимая, что если он меня не оттолкнёт, то я не отпущу его никогда, буду держать, может, взъерошу волосы рукой и прошепчу слова извинения за все эти годы на ухо, тихо, так, чтобы только он услышал. И плевать, что он ничего не помнит.       Но это мгновение продлилось недолго. Почти сразу же Стэнли оттолкнул меня, непонимающе глядя.       — Ты меня помнишь? — сломленным голосом спросил я, опустив голову. Я не мог видеть в его глазах пустоту.       — Прости. Не помню, — хриплым голосом сказал Ли, с трудом поднимаясь и уходя.       Я долго смотрел ему вслед и проклинал себя за слабость. Я не мог скрываться за маской безразличия и оставаться серьёзным перед ним — единственным человеком, которому я могу доверить все свои мысли, переживания, эмоции...       Я слишком поздно понял, что он — самый дорогой для меня человек, и теперь оставалось только снова сдерживать все эмоции. Он не помнит. Ничего не помнит.

***

      Мне казалось, он начал избегать меня. На следующие выходные Ли внезапно продлил работу хижины, и поэтому мы не обменялись и парой привычных фраз, не то что не поговорили. Я твёрдо вознамерился вернуть моего брата и искал встречи, но он вечно оказывался занят и молчал, угрюмо поглядывая на меня, если мы сталкивались в Хижине Чудес. Я мысленно стал разделять дом и его лавку.       Мне начали сниться кошмары вперемешку с реальностью. Некоторые были настолько длинны и правдоподобны, что я просыпался в поту, в надежде, что это было нереально.       В эту ночь они начали сниться мне один за другим, словно испытывая меня.       В одном из снов нас атаковали дружки Билла — снова апокалипсис, снова выживать. Мы со Стэнли дрались бок о бок. Он помнил меня, и моё сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Но всё равно он был чужой — такой, каким Ли был после того, как я вышел из портала. Я сам оттолкнул его, и поэтому он замкнулся тогда. Чужой, но такой родной и любимый.       В другом кошмаре мне пришлось снова пережить все реальные события. Этот кошмар оканчивался тем, что после длительного боя с одноглазым демоном я решаюсь помириться с Ли и подхожу к нему, но вижу в его глазах слишком знакомую пустоту.       — Ты меня помнишь?       Меня трясут, возвращая в реальность, и я едва слышно облегченно выдыхаю. Кажется, кошмар закончился. Вовремя...       — Алё, Шестопал?.. Очнись! — мне кажется, или я слышу голос брата?       Я резко открываю глаза.       Мы в подвале, где я ночую последнее время. Надо мной склонился Стэнли. Выглядел он очень обеспокоенным.       Но я был будто бы ещё наполовину во сне. Меня трясло, словно в лихорадке и, наконец остановившись, я посмотрел прямо в глаза Ли и задал интересующий меня вопрос.       — Ты меня помнишь?       Передо мной пролетела вся моя жизнь, в основном наше с братом детство, когда мы были дружны... Я смотрел кадры и чуть ли не плакал, но вот я снова в реальности, а глаза Ли проясняются. Кажется, он тоже это видел.       Это было удивительно, и моё сердце пропустило удар, когда он прохрипел:       — Помню, — и поцеловал меня.