Let go

      Тимоти узнал обо всём совершенно рано и совершенно случайно. Он просто схватил телефон Джека, уже не и вспомнить, зачем, просто он сделал это. Он был милостиво разблокирован, более того, первое, что бросилось в глаза — не особо примечательное облачко с короткой фразой.       «Я ухожу от тебя».       Он достаточно часто слышал это от него. Даже читал в точно таких же сообщениях разным девушкам и парням. Формулировка всегда была разной. Джека не всегда тянуло обижать людей, но суть сохранялась. И в этот раз получателем такого сообщения значился никто иной, как Риз.       Этого следовало ожидать. Их отношения были глубоко больными от лжи и ссор. Но Тимоти всё равно вскипел. Не потому, что его задело, честно… Просто так.       Вышедший из душа Джек сразу получил по лицу. Тимоти был зол на него, но недолго, удар буквально растворил эту злость, словно в кислоте. И всё, что осталось с ним, — масса вопросов. И главный из них он задал, не отходя от кассы:       — В каком смысле «я ухожу от тебя», Джек? — ненависть ещё щекотала его изнутри, кипя густой смолой и грозясь залить всё вокруг. Его брат, которого он буквально боготворил, поступил вот так отвратительно с самым светлым и искренним человеком в их жизни. Это было достойно не одного удара, а десятков, — ты же… Ты обещал мне. Ты обещал заботиться о Ризе.       — О, да брось, Тим, — старший Лоуренс утёр кровь с разбитой губы и хитро сощурился, — мы просто не сошлись характерами. Он не мой человек и всё такое. Ну же, ты ведь веришь в эту чепуху.       — Только не в отношении тебя, — боль в груди Тимоти усилилась, и он почувствовал себя так, словно вновь вернулся в колледж, в те времена, когда впервые понял, что Джек бессовестно увёл у него Риза, — чёрт, Джек. Я ведь… Всё шло прекрасно.       — Всё шло прекрасно только на рождественских открытках, тыковка.       Они просидели так в тишине ещё несколько минут, пока Джек не рискнул коснуться окровавленными пальцами щеки своего брата. Они лишь на секунду встретились взглядами, и Тимоти понял, как всё это время тяжело было Джеку. Быть «плохим парнем».       Тимоти поднялся и помог Джеку. А потом, взяв его телефон и ключи от машины, ушёл в коридор.       — Я должен найти его, — только и сказал на прощание Тим, захлопнув за собой дверь после. Ему казалось, что взгляд Джека буквально прожигает на его кожаной куртке огромную дыру, опаляя и спину.       Эта история началась в колледже. Тимоти влюбился в Риза с первого взгляда. Риз был шумным, активным, неуклюжим и чертовски красивым. Только ленивый не положил на него глаз.       Не то чтобы Джек опередил его в любовных делах. Риз просто… Выбрал его. Тимоти правда пытался: он ухаживал за предметом своей влюблённости, всегда был рядом, но заслужил снисходительное прозвище, распространившееся по всему колледжу почти сразу. «Лучший друг».       Он и не был против быть лучшим другом. Ровно до момента, пока не застал Риза полуобнажённого в постели Джека. Это было… Немного больно. Ризу было неловко. Джек не собирался ничего объяснять.       Сейчас Тимоти вспоминает всё это с усмешкой. Он преодолел свою тягу к Ризу, тяжёлую влюблённость, отравляющую его тело и разум. После колледжа он уехал в путешествие. Так ему было легче держать дистанцию со своим прошлым. Изредка он позволял себе слать милые письма и открытки с поздравлениями Джеку и Ризу. Просто так. Ответить они всё равно не могли.       Возможно, ему не стоило этого делать.       Когда он вернулся, родители уже невольно готовились к их свадьбе. Это было лишь предположением, но они были так давно вместе, что все предположения превращались в правду автоматически.       Он вернулся пять лет спустя. В семье ему не были рады. Единственный, кто сделал попытку хоть немного сблизиться, — сам Риз. Тимоти был холоден к нему, и тот сразу понял, что ему не стоит лезть. Тимоти превратился во взрослого хищного зверя, привыкшего к своей тоске и одиночеству.       Конечно, у него были интрижки. И непродолжительные отношения. Его вполне устраивал такой расклад, красивая картинка имела у девушек успех в постели, но в остальном он, как и во времена колледжа, никому не был нужен.       Авто Джека красивого жёлтого цвета легко вильнуло по пустынной ночной дороге прямиком в рассеянный прожекторами и разноцветными лампами мрак города. Тимоти следил за передвижениями телефона Риза на радаре, он мчался к нему, чтобы скорее исправить произошедшее, объяснить, что это ошибка и Риз не одинок.       Когда он приехал к месту назначения, то припарковался возле старого тёмного парка. Его едва ли освещали старые фонари. Он боялся за Риза. Боялся, что тот, в пылу своей эмоциональности, сделает что-нибудь непоправимое. Но он просто сидел на лавочке, читая книгу. Шумный и весёлый парень вдруг обратился в занудного ботаника. Совсем как Тимоти.       — Риз, — Тим осторожно позвал его издалека. Риз обернулся, а потом подскочил с лавочки. Его глаза блестели влажной ненавистью вперемешку с отчаянием.       — Ты… Как ты смеешь ещё являться сюда?       — Риз, послушай меня, прошу.       — Боже, Джек, прекрати этот фарс сейчас же. Я столько прощал тебе, столько раз ловил на изменах, почти за руку, но ты… Ты перешёл все границы. Знаешь, что? Иди на хуй со своими извинениями, Лоуренс! Я ненавижу тебя, ты самое отвратительное чудовище. Ты же всех ненавидишь. Людей вокруг, меня, чёрт, ты даже своего брата терпеть не можешь. Удивляюсь, как он не набил тебе морду ещё тогда, когда ты трахнул меня…       — Риз, — Тимоти резко оборвал его, понимая, что у парня начинается истерика и крупная дрожь, — я не Джек. Я Тимоти.       Он на секунду замер, словно не веря в это, а потом произнёс одними губами: «О боже мой», и опустился на лавочку снова.       Тимоти сел рядом с ним, неуверенно прикасаясь к его плечу. Раньше это вызывало какие-то особые чувства. Теперь осталась лишь колющая под рёбрами боль.       — О боже мой, — произнёс он уже в голос, закрыв лицо ладонями, — о боже мой. Прости меня, я думал…       — Думал, что я Джек, — Тимоти кивнул и усмехнулся. Похоже, изменения в нём были действительно кардинальные, если уж Риз не смог отличить своего любимого человека от него, — всё нормально.       — Я так разозлился! Я думал, он снова… Пришёл просить прощения.       Они оба замерли в темноте, и Тимоти решился, сделав глубокий вдох, словно ныряя в воду.       — Он больше не придёт, Риз.       — Вот и хорошо, — чуть погодя отозвался он и посмотрел на Тимоти, — я… Увези меня куда-нибудь.       — Могу вернуть тебя домой.       — Чёрт, нет, — он поморщился, а Тимоти прикусил губу. Он и забыл, что они с Джеком делят квартиру, — отвези меня к себе.       Ему хотелось отказаться. Ему хотелось не пускать Риза на свою территорию, просто чтобы не чувствовать его призрачного присутствия и запаха больше никогда. Но он не мог бросить его. Это было бы в высшей степени жестоко.       Поэтому он лишь кивнул и повёл за собой к машине. Замёрзший и уставший Риз был рад и машине Джека.       Тимоти оставил его в постели после горячего душа и большой кружки чая. Риз был благодарен и не стеснялся выражать это своими словами, действиями. Он даже робко сжал руку Тимоти, когда тот наконец решил оставить мужчину наедине с самим собой.       И теперь он сидел на балконе, весь источающий собой тоску по былым временам и… Наверное, чему-то ещё, что он никогда не получал в своей жизни.       Звёзд над городом почти не было видно. Тимоти давно продрог, но возвращаться в комнату, где пытался уснуть раненый до глубины души чужак, его не тянуло.       Телефон Джека разрывался от сообщений и звонков. Тим флегматично смотрел на все эти: «Милый, где ты?» и «Я хочу тебя, приезжай быстрее». Его не интересовала личная жизнь брата. И он вообще серьёзно подумывал о том, чтобы взять с собой в очередную поездку какую-нибудь девушку. Совершенно обычную. Жениться на ней и забыть всё это как кошмар.       «Тим, я знаю, что ты был влюблён в меня».       Это сообщение едва не заставило его выкинуть телефон в окно. Пальцы дрожали, и он думал о том, как бы избежать этого разговора. На него снова нахлынули те эмоции пятилетней давности.       Он не собирался отвечать. Риз пришёл к нему сам. Сел рядом на плетёной лавочке, едва одетый, с тёмными тенями под глазами. И как раньше Тимоти этого не замечал?       — Не игнорируй меня, — сказал Риз мягко и толкнул Тимоти в плечо, тем самым вызывая у него улыбку, — давай просто поговорим.       — Мы уже говорим, болван, — Тим, немного подумав, обернул плечи Риза тем же пледом, в котором сидел сам. Теперь они были вынуждены сидеть очень близко. Но так было теплее.       — Я часто скучал по тебе. Пока ты был в поездке. Все эти письма и… Я бы хотел все вернуть.       — Колледж — это самое отстойное, что случалось со мной, я не готов вернуться в эти времена.       — Нет, ты не понял. Я хотел бы всё вернуть, чтобы выбрать не Джека.       Риз смотрел с опаской, словно беспокоился, бросится ли на него Тимоти с гневным оскалом или всё же понимающе кивнёт. Не произошло ни того, ни другого. Просто потому, что Тимоти теперь смотрел на это всё иначе.       — Не говори так, — сказал Лоуренс, отворачиваясь. За окном лёгкой вспышкой взорвался в воздухе салют, но Тим упорно не мог вспомнить, что за праздник сегодня. Возможно, кто-то просто решил развеять свою тоску. И заодно тоску всего народа в районе, — вы были отличной парой.       — Ага. Отличная пара. Он спит со всем, что движется, а я перечитываю письма его брата, — губы Риза растянулись в усмешке, салют осветил его лицо зелёным и красным, и короткие ресницы сомкнулись, давая какую-то косую тень на бледную кожу.       — Никто не говорил, что будет просто.       Он уложил голову на плечо Тимоти, и они оба вздохнули от этого, словно осознавая свои тяжёлые ошибки. Сердце Тимоти, признаться, дрогнуло, но лишь на секунду. Секунду, полную счастья, ведь Риз был теперь с ним, он сидел так рядом и просил помощи. Это было победой. Но Тимоти не чувствовал себя победителем. Над ним нависла тень Джека, в который раз за всю жизнь.       Джек просто уступил. Сделал брату одолжение.       — А помнишь, — начал Риз, и наваждение спало с Тимоти. Он снова вернулся в тяжёлую реальность, где Риз уже не стесняясь держал его за руку, — на одной вечеринке нас оставили в пустой комнате… Как называлась эта игра?       Тимоти сглотнул. Чужие пальцы ласково скользнули меж его, и это было одним из самых страшных испытаний.       — Семь минут рая?.. — неуверенно переспросил он, качая головой, — не помню.       — Мы тогда остались наедине. Я был так пьян, чёрт, наверное, ты тоже, — Риз засмеялся, и по спине Тимоти пробежала стая мурашек. Он всё ещё не мог забыть то, каким Риз мог быть особенным, — и мы просто обнялись. Мы были так близко друг к другу, мы почти целовались.       — Я не помню такого, — соврал Тим, вспоминая это как откровение. Это было прекрасно, просто вот так стоять, обнявшись, чувствовать чужое дыхание. Но после Риз назвал его Джеком, и иллюзия рассыпалась как стекляшки, бесполезная и больная. Ему до сих пор сложно было перебороть себя, чтобы забыть об этом.       — Правда? Жаль. Мне так понравилось тогда.       Это походило на чёртов вечер откровений Риза. Тимоти дрожал от холода и злости. Ему не хотелось быть использованным. Только не снова.       Риз всё говорил и говорил, болтал без остановки. Тимоти чувствовал, как у него кружится голова и к горлу подкатывает ком обиды, меньше всего ему хотелось сейчас слушать эти признания в разных грехах. Он не был священником и уже давно не был для Риза другом.       — А ещё, знаешь, когда Джек был особенно нежен, — он сделал вдох, чтобы продолжить, — я всегда думал о тебе.       — Риз, пожалуйста. Остановись.       — Но это было так редко. Ты знаешь? Ты знаешь, конечно. Джек никогда не бывает нежен. Ты ведь и сам спал с ним.       — Это… Тебя не касается.       — Ты прав.       Риз смолк, и Тимоти захотелось исповедаться самому. Он так привык хранить молчание и не ждать даже шанса сказать хоть слово, что не смог начать с чего-то лёгкого. Поэтому решил продолжить то, о чём уже говорил Риз.       — Я влюбился в тебя в колледже. Он приревновал. А потом… Ты оказался у него в постели. И я больше не видел смысла пытаться быть ласковым хоть с кем-то из вас.       Он посмотрел на Риза, и тот стыдливо отвёл взгляд. Может, если бы не злость и ревность Джека, Риз принадлежал бы ему.       Сложно было винить Джека. Он любил Тимоти и по-своему заботился о нём. Когда старший Лоуренс понял, что его брат больше не желает иметь с ним никаких дел, то в первую очередь зло бросил: «Я открыл тебе глаза на правду, а ты предаёшь меня, чёртов ты ублюдок!». После этого последовали юношеские пожелания сдохнуть или хотя бы никогда не возвращаться. Тимоти и не вернулся. Исключая нынешнее время.       — Вы оба просто… Издевались надо мной, — Тимоти сказал это, и на душе у него полегчало. Боль стала угасать, а Риз вдруг постарался защититься, но Тим снова вмешался, — не надо. Не надо сейчас ничего говорить. Я был для тебя удобством. А для Джека — приятной компанией.       — Ты не так все понял, Тимоти.       Лоуренс поднялся со своего места и, как следует укрыв Риза пледом, ласково поцеловал его в лоб. Он не смог перебороть в себе любовь к этим двоим, но, чёрт возьми, он больше не мог гореть в огне ни за что.       — Знаешь, Риз. Будет здорово, если кто-то из вас найдёт меня, когда ваши… Игрища кончатся. Просто чтобы спросить, как у меня дела. А пока… Можете убить друг друга, съесть, трахаться до второго пришествия. Мне наплевать.       Он вложил телефон Джека ему в ладонь и усмехнулся. Огромные испуганные глаза Риза вдруг сверкнули самой настоящей злостью, а Тимоти лишь игриво щёлкнул его по носу.       — Дверь за собой захлопнешь. Я поехал. Удачи… Тыковка.       Риз молча смотрел на телефон ещё около пяти минут, а когда входная дверь хлопнула, оповещая, что Тимоти ушёл из квартиры, он всё же выбросил его в окно. Стекло и пластмасса разлетелись вдребезги. И Тимоти под этот звук снова завёл машину Джека, решив, что он, наконец-то, свободен.       Машина с рычанием двигателя снова скользила в ночи, как хищный ягуар. Но больше не в поисках жертвы. А в осознании своей независимости.