В счастье не нуждаюсь

Денис устало выдохнул и, взяв счёт, посмотрел на оставленную сумму. На удивление, было на целых сто рублей больше — пожалуй, это были самые большие чаевые в его жизни. Но мужчина, сидевший за столом, разбил все надежды одной фразой: — Сдачу, пожалуйста. И это было вовсе не скупердяйство. Это было — «Его обслуживал парень». Почему-то девушкам не раз и не два оставляли очень даже приличные чаевые, в то время как Денис, в большей степени, оставался и вовсе без них. Тут чаевые за работу дают или за то, что у тебя находится между ног? Где эта чёртова справедливость, когда она так нужна? Рассчитавшись с клиентом, Денис, зло фыркнув, опёрся о стойку. — Ты чего такой недовольный? — барменша чуть наклонилась вперёд, рассматривая лицо парня. — Да опять без чаевых! Нет, ну, почему их, в большинстве своём, получают девушки? Мне тоже деньги нужны! — Ну, знаешь ли, ты как всегда видишь только одну сторону медали, — она усмехнулась и, заметив взгляд Дениса, добавила: — ты хоть раз замечал, как к ним лезут? По заднице шлепают, лапают? Думаешь, им это приятно? Поверь, многие готовы остаться без чаевых, лишь бы не трогали. — Я понимаю, но, — он осёкся и резко замолчал. Махнув рукой и, взяв счётницу, пошёл к столику, обслуживать нового клиента. Мужчина, сидевший за столом, выглядел немного… странно. У него были коротко подстриженные волосы — почти под «ежика», татуировки и совсем не доброжелательное выражение лица. Денис ещё раз осмотрел мужчину, находя некое сходство с каким-нибудь заключённым, и подошел ближе. — Вы определились с заказом? Мужчина едва вздрогнул и поднял взгляд на официанта. А глаза вот у него красивые, что стоит заметить: голубые, такие, будто только что родился. Денис выжидающе посмотрел, не решившись что-то сказать. — А, да, — и вздрогнул так, будто его от чего-то оторвали, хотя рассматривал он будто оценивающе. — Куба либре и что-нибудь мясное. — Что-нибудь? — уточнил Денис. — То есть, на мой вкус? — Да, — он кивнул и, едва улыбнувшись, сказал: — Надеюсь, вы меня не разочаруете. Денис нервно улыбнулся и отошёл. Взгляд у него какой-то странный: такой отдаленный, холодный, будто сквозь. А ещё у него крутая улыбка. Но, пожалуй, такой холодный взгляд крутая улыбка не скрасит. Отдав заказ повару, Денис едва выглянул из кухни, глядя на незнакомца. Тот внимательно рассматривал город за окном, едва хмурясь и нервно стуча пальцам по столу. Денис всё же подметил, что внешность для мужчины у него довольно… красивая. Хотя всё это бросалось в глаза не сразу, первое, что заметил Денис — глаза. От такого взгляда мурашки табуном ходят. Такого взгляда у обычных людей не бывает. С такими глазами у людей по десять скелетов в шкафу, если не больше. — Ты кого там так рассматриваешь? — повар сам выглянул, ища взглядом какую-нибудь милую девчонку. — Да так, — отмахнулся Денис, ещё раз косо глянув на мужчину. — Странный тип там, надеюсь хоть не заключённый какой-то. — Почему же он странный? — Да так, на лысо почти подстрижен, да и глаза такие, будто он кого-то убил. — Испуганные? — Холодные. — Да тьфу на тебя! — повар проматерился, всунул ему поднос, сказав: — иди, отнеси, сыщик хренов! Денис цыкнул и, сверив заказ, пошёл к столику. — Приятного аппетита, — он улыбнулся, ставя заказ на стол. — Спасибо, — он вновь вздрогнул, когда услышал голос Дениса. — У вас тут красиво, — мужчина кивнул в сторону окна. Денис лишь сдержанно кивнул, продолжая улыбаться. — До скольки вы работаете? — Ну, — Василенко глянул на часы, прикидывая, сколько осталось времени до закрытия. — До десяти, закрываемся через двадцать минут. — У вас ещё много заказов? Денис оглядел зал, где сидело всего несколько человек, сказав: — Нет, но работы много, — заметив взгляд незнакомца, добавил: — убрать же надо, кассу пересчитать. — Это же всё делается уборщиками и после закрытия? — Да, но там много других мелочей, я пойду. Денис улыбнулся и быстро отошёл от стола — всё же, составлять компанию какому-то странному типу ему не особо хотелось. Да и не в рабочее же время: если хозяин увидит, то по любому премии лишит. Хотя, наверное, он бы мог…. Нет! Он вообще его не знает — а вдруг зек какой-то? Или и того хуже. За стойкой Денис усердно делал вид, что он чем-то и вправду занят, но с каждым взглядом того мужчины, чувствовал он себя всё более неловко. Такое чувство, что он пришёл сюда не поесть, а людей поразглядывать! Его будто не учили, что нельзя смотреть на незнакомых людей, по крайней мере, так пристально. Хотя, откуда на зоне вообще правила этикета? И Денис откровенно не знает, почему он так уверенно причисляет его к сидевшим. Забирая счёт и, проводив взглядом мужчину, Денис открыл счетчницу и пораженно выдохнул. Четыреста рублей шли бонусом. Он посмотрел на итоговую сумму ещё раз, сверяясь, что точно всё правильно сосчитал. Минуты две он стоял неподвижно, смотря то на оставленные деньги, то на сумму. Денис нахмурился, помахал головой и, закрыв счётницу, пошёл в сторону барной стойки. Нет, с этим мужиком явно что-то не то.

***

Когда он приходит снова, Денису кажется это странным. Когда он снова оставляет немалые чаевые, Денису это кажется подозрительным. Шутки на тему того, что на него запал гей — не самое страшное. То, что потенциальный гей так старательно оказывает ему знаки внимания — вот что страшно. И теперь Денис понимает слова барменши: он и вправду готов отказаться от чаевых, лишь бы перестал взглядом едва ли не раздевать. А ведь он его ещё даже не лапал! А Денису уже неприятно. Ему как будто деньги давали не за работу, а за милую мордашку — это бесило больше всего. Когда Денису это откровенно надоело, он попросил Настю обслужить его вместо него. Но и это не помогло. Мужчина, не стесняясь, откровенно попросил Дениса. И Василенко решил, что ещё немного, и сорвётся. Он тут что, лицом торгует?! И, вскоре, и вправду не выдержал. На девятый день, после того, как принял заказ, набрав побольше воздуха в легкие, он на одном дыхание сказал: — Извините, а почему именно я? И почему такие большие чаевые? Вы маньяк, что ли?! Последним предложением он обратил на себя внимание людей. После того, как он растерянно огляделся, тут же услышал смех. — О, да, я маньяк и собираюсь ограбить и избить тебя прямо здесь! — отсмеявшись, он добавил: — Мне бы просто хотелось бы с тобой поговорить, не вижу в этом ничего плохого. Ты кажешься мне интересным. — Поговорить? — нервно хихикнув, переспросил Денис. — Окей, давайте поговорим. Завтра у меня выходной, в этом же кафе. — Отлично, — он вновь улыбнулся. Денис фыркнул и, развернувшись, ушёл в сторону кухни. Поговорить он, видите ли, хотел! Не обязательно было для этого пялиться несколько дней подряд, так ведь и до паранойи довести можно!

***

— Меня, кстати, Мирон зовут, — улыбка у него такая, что Денис ему и вправду довериться хочет. — Приятно познакомиться, Денис. Он, вроде как, казался вполне безобидным. Говорил на какие-то посторонние темы, смеялся до дрожи в коленях, вызывал желание доверять — нет, такие люди точно не сидели. Ему было двадцать шесть и работал тату-мастером, зарабатывал неплохие деньги, имел два высших — вполне красивый такой портрет. Как так получилось, что их встречи стали всё чаще, а разговоры по телефону — обыденными, Денис не знал. Просто так случилось. Просто он вызывал в Денисе какое-то странное чувство защищённости и доверия, будто они знали друг друга если не вечность, то хотя бы век. Мирон казался открытым, интересным, весёлым. Денис даже немного завидовал — у него самого всё в жизни наперекосяк. В учёбе вечно долги, на работе с боссом ссорится, с деньгами завал, об отношениях даже времени думать нет. Мирон казался копией, только наоборот: с учебой всё сложилось, на работе уважают, с деньгами всё хорошо, отношения… про это Денис не спрашивал. Как-то темы подходящей не было, а просто так в душу лезть не хотелось. У Мирона кожа грубая, сильные руки и морщинки в уголках глаз. А ещё у него было много-много синяков. Он смеялся и говорил, что это из-за невнимательности. Мирон казался… счастливым. Он любил гулять именно ночами — когда воздух холодный-холодный, людей почти нет, а небо кажется немного волшебным. Мирон как-то сказал, что «Знаешь, с тобой я ощущаю себя живым». Тогда Денис не придал этим словам хоть какое-то значение: такие люди, как Мирон, априори живые. Такие свободные, притягательные, такие… редкие, что в них хочется вцепиться и никогда не отпускать. Мирон любил говорить, что у Дениса всё впереди, что всё будет хорошо, что у него и сейчас всё хорошо, он просто этого не видит. Счастье ведь какое — тихое, скромное, его увидеть надо, прочувствовать, оно само по себе не появляется. И Денису казалось, что его счастье можно потрогать и даже поцеловать — хотя, он, конечно, не решался. Его счастье было даже с именем: «Мирон». И всё казалось таким простым, будто нереальным. Примерно через два месяца, Денис замечает на руке Мирона очередное тату: «В счастье не нуждаюсь». — Что значит, не нуждаешься? — Денис посмотрел на тату, а после за окно. Погода сегодня отвратная: дождь как из ведра, сыро, слякоть, грязь. Он невольно поморщился, и снова посмотрел на Мирона, замечая на руке новый синяк. — Моё счастье уже отпело своё, — и усмехается. Так горько ещё, будто выдавил из себя усмешку кое-как. — В смысле? Тебе всего двадцать шесть, у тебя ещё всё впереди. — Нет, Денис, — Мирон покачал головой и посмотрел за окно. — Это у тебя всё впереди, у меня уже всё позади. Денис тогда пожал плечами: может быть, у Мирона из-за погоды настроение такое депрессивное, вот и чушь несёт. А погода тем временем и не менялась вовсе, но Мирон, в принципе, никогда не затягивал с грустным настроением, в большей мере он всегда казался… счастливым. И он любил говорить, что счастливым его делает именно Денис. Василенко лишь отмахивался и говорил, что он тут точно ни при чём. Дожди шли не преставая и впервые они целуются именно под дождём. Губы у Мирона сухие, тонкие, но целуется он реально круто. Ни с одной девушкой не было так круто, как с Мироном. Ни с кем не было так хорошо, как с Мироном. То, что он испытывал рядом с ним, было странной волной эмоций, было странным наваждением. Было чем-то большим, чем все земные чувства. Это было… нечто. Денису хочется этого больше и больше. И он шепчет, смотря в глаза: — Не отпускай меня. Слышишь? Никогда. У Дениса в глазах немая просьба, мольба. У Дениса в глазах столько, что Мирону кажется, что ещё немного и он захлебнется. Но… Мирон ничего не отвечает. На улице всё еще дождь, но в кровати тепло-тепло. Денису бы в любом случае было бы тепло, потому что он рядом с ним. Мирон настырный, а ещё ласковый и горячий. И ему хочется отдаваться столько раз, сколько этого захочет Мирон. В комнате жарко, даже душно. А им хорошо. До безобразия хорошо. Движения Мирона резкие, грубые, а поцелуи тёплые, будто нежные. И Денису хочется растаять. На утро Денис находит на теле Мирона новые синяки. Денис, вроде, ни разу силы не приложил, чтобы синяк остался. Он пожимает плечами, мол «Бывает». — Ты веришь в загробную жизнь? — спрашивает Мирон. Денис тихо хихикает: такого вопроса, после их первого раза, он ожидал меньше всего. — Я верю в то, что мы всегда будем рядом. — Хочется в это верить. Кожа Мирона грубая-грубая и вся в синяках. Денис проводит пальцами по каждому из них, лишь обводя. Они счастливы ещё два месяца и Денису всё кажется таким неважным: и деньги, и работа, и учёба. Ему хочется только любить и не более, хоть и знает, что ему это аукнется. Мирон такой родной, близкий, понимающий. С ним хочется быть вечно. Денис ощущает себя глупой девчонкой. Но ему, в принципе, чхать и на это. Денис говорит: «Я люблю тебя». А ещё: «Давай навсегда?». Мирон молчит. Денис пожимает плечами. На канун Нового года Денис ощущает себя счастливее всех, и он уже знает, что загадает, хоть и в исполнение желаний верит не особо. Он приходит к Мирону вечером, открывает дверь уже своим ключом. В квартире пусто от слова совсем — ни вещей, ни самого Мирона. Денис растерянно заходит в квартиру. Денис находит записку. У Дениса дрожат руки. На бумаге родным почерком: «Знаешь, наверное, я слабак. Мне даже силы не хватило, чтобы тебе в лицо всё сказать. Мне даже не хватило силы по-нормальному с тобой попрощаться. Денис, поверь, я люблю тебя. Люблю тебя так, как, наверное, никогда не любил — и вряд ли бы у меня получилось полюбить так ещё раз. Знаешь, ты сделал мне действительно большой и значимый подарок, о котором я даже и не мечтал. У меня рак крови. У меня были считанные месяцы и благодаря тебе, я смог прожить их, думая, что я и вправду живу. Что у меня всё хорошо. Ты сделал меня живым. Ты — лучшее, что могло случаться со мной. Прости, что не признался тебе сразу. Мне просто так… так хотелось думать, что мы просто счастливы. Надеюсь, что ты был счастлив со мной. Надеюсь, что ты будешь счастлив и далее. У меня осталось несколько дней, максимум — неделя. Я хочу кое-что доделать. Я хочу попрощаться с родителями. Я хочу подытожить всё это. Я хочу вспоминать тебя. Я люблю тебя. И мы обязательно встретимся. Навсегда, помнишь?» У Дениса дрожат руки. У Дениса дрожат губы. Денис плачет так надрывно и по-детски, что он ощущает себя глупым мальчиком. Глупым, потерянным мальчиком. Денис не понимает, зачем ему такая жизнь. Зачем ему жизнь без Мирона. Денису плохо до тошноты, до сорванного голоса, до красных глаз. Денису больно. Больно так, что, казалось, никакая другая боль не могла быть сильнее той, что сейчас что-то разорвала внутри. Денис тоже не нуждается в счастье. Денис нуждается в билете на 10/04/2016 и там же застрять навсегда. Но сейчас он всего лишь глупый потерянный мальчик, который плакал так надрывно и по-детски, что, казалось, это плачет кто-то другой.