О людских слабостях

Чародейки оказываются огромной проблемой; Седрик подсчитывает сражения и победы – разница пугает каждого воина, но, конечно, не его. Седрик не считает пять девчонок, наделённых особыми силами, непобедимыми; люди склонны к слабостям. У Элион слабостей много; она вся кажется сотканной из человеческих ошибок, и Седрику остаётся только удивляться, как в этом хрупком безвольном создании держится великая сила, что в разы больше той, которой владеет его хозяин. Седрик подневольный, подчиняется приказам, но в нём столько силы и власти, что язык не повернётся назвать рабом. Элион свободная, этот мир лишён кого-то подобного Фобосу, только власти у неё нет и применения, даже простого знания о собственных силах – тоже. Он нравится Элион; принцесса называет его другом и единственным понимающим и не бросающим, рассказывает об обидах, едва сдерживая слёзы, и остаётся после работы, чтобы выслушать какую-нибудь интересную историю под мерное биение часов с чашкой зелёного чая с чудными травами в тонких руках. Девочка быстро поддаётся влиянию. Стражницы лишь усугубляют положение, оставляя её одну, крутясь впятером и исчезая неизменно вместе; Корнелия неосознанно освобождает место, и Седрик сразу хватается за возможность. Элион слабая; Элион грезит о глупых человеческих пороках вроде крепкой дружбы, мальчиков и милых кофточек. В ней ничего особенного; только во внешности едва угадывается Фобос, но уверенность Лорда, преувеличенная временем, искажает черты, практически лишая схожести с милой наивной Элион. У неё светлые волосы и неестественно-бледная кожа; Элион кажется прозрачной, эфемерной, ускользающей из рук. Седрик разглядывает её торчащие ключицы; Элион стеклянная, наверное, или хрустальная, приложи чуть больше силы, и сломается, затрещит по швам. Удача на её стороне; это извечная проблема всех сказок. Только у Седрика хитрость и мудрость на пару со змеиным альтер-эго; сломать хрупкую хрустальную девочку сложным не кажется, наоборот. Она макушкой достаёт до плеча и дышит забито, рвано; не королева, не соперник, всего лишь маленькая потерянная и всеми покинутая девочка, часто оказывающаяся в паре миллиметров от него. Её кожа всегда бледнеет, выцветает, и голова автоматически отпускается вниз; королевская стать не наблюдается, только Седрик чувствует нечеловеческую силу по венам, ощущает сильнейшую магию. Элион разбивается, плачет; Элион обидно до разбитых в кровь коленок, потому что Корнелия снова исчезает с глупым, наспех придуманным оправданием. Взгляд у Фобоса змеиный, а руки ледяные; Элион нравится, когда он передаёт ей кружку и пальцы на время соприкасаются. Элион пьёт чай (самый вкусный на свете, конечно же) и слушает поучительную историю, взглядом ловя, то, как он поправляет очки или держит кружку. Глаза у него странно-жёлтые, не в сравнение с чистыми океанами её бледно-голубых; Элион улыбается, дышит снова рвано, когда пальцы неосторожно соприкасаются – на часах пол десятого, только дома никто не ждёт, а Седрик улыбается, называет ласково и тянет осторожно: – Верь мне, девочка. Она подчиняется; доверие стынет в бледно-голубых радужках. Ледяные пальцы оставляют невидимые ожоги, а он наслаждается, ощущая магию в её венах, проходящую между ними зарядами электричества; люди всегда были падки на слабости.