Unshown/Непоказанное

POV Тео. Я просто хотел стаю. Ладно, не просто. У меня есть нехилые замашки альфы — раз, я хотел стаю МакКола — два. Стаю, состоящую из банши, кицуне, неуравновешенного койота, охотницы (очень жаль, что я опоздал) и истинного альфы. Да, единственный, кого я не хотел видеть в стае — это гиперактивного придурка Стайлза. И, возможно, я не хотел видеть Скотта в роли альфы, хоть и был наслышан, насколько он хорош в этой роли. Не поймите меня неправильно, но… Я вырос в других условиях. В 10 лет я был украден докторами (хотя, «украден» — не совсем верное слово, но об этом позже), а затем жил в стае, где учили убивать. Беспощадно. Бесчувственно. Я бы сказал, это было единственным, чему нас учили. Там же, кстати, были Итон и Эйден, но их успехи были сомнительными… До тех пор, пока они не убили всех кроме меня и еще одного парня, и ушли к Девкалиону. Честно говоря, порой, я думаю о том, почему я сам не поступил как они? Ведь это был шикарный вариант — набраться силы и уйти в самую крутую стаю волков на планете. Таковой она была, по крайней мере, пока Скотт это не изменил. Стыдно признавать, но я упустил шанс тогда. Провал. Тогда я подумал, что больше не совершу такой ошибки, больше никогда не стану жертвой обстоятельств, пешкой, в чьей-то игре. Я твердо решил построить свою игру, со своими правилами и, во что бы то ни стало, заставить всех вокруг в нее играть. Но все оказалось куда сложнее. Гораздо сложнее. Катастрофически сложнее. Я проявил слабость и, возможно, даже не одну. Провал. Я хотел не просто стаю, я хотел семью. Я хотел друзей, настоящих. Тех, за которых я буду готов умереть и тех, что умрут за меня. Но желание власти и человечность никогда не уживаются вместе, поэтому все пошло не так. Я никогда не вру себе в своих желаниях и не умею отказывать себе в них же. Мои запросы оказались слишком велики, поэтому и закончились провалом. К слову, я никогда не мечтал о любви или уюте. Душевном тепле или титановой верности. Никогда не нуждался в лучшем друге, которому можно будет пожаловаться на эту самую любовь. Никогда не хотел сидеть за столом в воскресенье с родителями и обсуждать, как прошла неделя, или что мы сейчас проходим в школе. Я вообще не чувствовал себя старшеклассником или подростком. Потому что я не жил этой жизнью. Меня не волновало, что самая популярная девчонка в школе не смотрит в мою сторону (ей в Бейкон Хиллс была, кажется, Лидия Мартин); я не выбирал себе колледж, не думал о вечеринках; и уж меньше всего меня волновало, с кем я пойду на выпускной бал. Я был запрогроммирован совершенно по-другому. И да, «запрогроммирован» — самое правильное слово. С самого детства я мечтал о силе (поэтому, кстати, и поверил докторам с полуслова, когда они сказали, что моя сестра хочет отдать мне свое сердце), я хотел власти. Я следил за ними еще до начала учебного года. За каждым по отдельности, с кем-то даже переговаривался, но думаю, они вряд ли об этом помнят. Я был самым обычным прохожим: человеком, сидящим рядом в кинотеатре; покупателем, выбирающим фрукты в супермаркете; пациентом, ожидающим в очереди к терапевту; парнем, заправляющим свою машину на соседней колонке. Я был всем, что окружало их. Изучал каждого со всех сторон, за исключением Киры Юкимуры. Она уехала в Нью-Йорк на каникулы, а у меня не было никакого желания туда мотаться. «Не такой уж и важный персонаж», — думал я тогда, но все обернулось куда круче. Первым в моем списке был, естественно, Скотт МакКол, а вместе с ним прилагался Стайлз Стилински. Последний был как, знаете, ненужная китайская безделушка, которую дают в подарок, когда покупаешь действительно нужную вещь. В промежутках между схватками со всемогущей стаей альф, укрытием тел, борьбы с ногицуне и прочими сверхъестественными штуками его жизнь казалось довольно-таки посредственной. Иногда даже скучной и утомительной: дом, школа, работа в вет-клинике, встреча со Стайлзом, звонок Кире, дом. Даже у идиота Стайлза жизнь была намного веселее. Ооо, там было столько драмы. Отсюда и выходят следующие персонажи — Малия и Лидия. Невероятно забавно наблюдать за тем, как он тщетно пытается научить девушку, которая 7 лет провела в шкуре койота и ежедневно убивала, чтобы выжить, человечности. А уж тем более, всепоглощающей человечности «по-МакКоловски». Забавнее, наверное, было только наблюдать за тем, как он пытался объяснить ей курс физики за классы, которые она пропустила. В общем, как вы поняли, Стайлз просто обожал заниматься бесполезными вещами. Но вечеринка начиналась, когда Малия покидала его, заваленную барахлом, комнату. Появлялась Лидия. Нет, не в своем физическом обличии. И даже не появлялась. Она всегда была там. В каждом углу ощущалось ее присутствие. В постельном белье цвета «клубничный блонд», в рамках зеленого цвета, в ее рисунках, вложенных в каждую книгу, а один из них красовался в дубовой рамке на письменном столе, ну и, миллион фотографий у Стилински в телефоне, которые он рассматривал каждый вечер перед сном. Порой, мне кажется, я даже ощущал ее запах. Я все делал ставки, когда же ему надоест скрывать это. Лидия была одной из тех, кого я вообще не понимал. Она была слишком умна, скрытна и загадочна. Почти все вечера она проводила в участке с Джорданом Пэрришем, пытаясь выяснить, кто он на самом деле, а в то время, что она находилась дома, Мартин часами читала бестиарий. Девушка вообще находилась в странном состоянии — никак не могла отойти от смерти лучшей подруги, не понимала свою сущность, хоть и очень пыталась это сделать, не понимала своих чувств. Запуталась. Ей нужна была помощь, но она сама помогала всем вокруг: Малии с уроками, Стайлзу с Малией, Скотту с потерей Эллисон и отъездом Киры, и Пэрришу с поисками себя. О женской дружбе: я никогда не понимал данного феномена. Я до сих пор не понимаю, как Малия и Лидия могли быть подругами. Ладно Малия, возможно (но все равно очень маловероятно), не понимала тогда, что Стайлз любит ее «подругу», по-настоящему любит, но… Лидия? Она слишком умна чтобы не понять этого. Не хотела верить в то, что когда-нибудь все-таки разрушит эти отношения? Вполне возможно, но нет. Ведь стоит чему-то случиться, первый, чей номер она набирала, был Стилински. Придурок Стилински, не имеющий волчьей силы как МакКол или Данбар, у него не было даже стального пресса как, например, у помощника шерифа. Но вернемся к Малии. Ее я тоже с трудом понимал (возможно, у меня проблемы с девушками), точнее, ее намерения казались мне слишком прозрачными и открытыми — так не бывает. Она искала свою мать — Пустынную Волчицу, выстраивая какие-то версии ее местонахождения на прозрачной доске Стайлза (которая до ужаса меня бесила) и постоянно занималась математикой, физикой и прочими школьными предметами. Серьезно, ее страх — не перейти в старшую школу, становился самой настоящей паранойей. Даже ее сумасшедшая мамаша, казалось, волновала ее в разы меньше. Так я собирал все нужные карты, чтобы моя игра сложилась правильными образом — я знаю о них все, они обо мне только то, что я позволю им узнать.