Unshown/Непоказанное

Начало нового учебного года. Мелисса ведет в школу своего девятилетнего сына и его друга Стайлза. У шерифа срочный вызов, а вот у нее выходной. Да и эти двое, кажется, настолько сдружились, что казались братьями. Пусть они и дети, но каждый уже знал свое место в школе - свою нишу. Скотт и Стайлз не были крутыми мальчишками, они были тихими и незаметными, как кулинарное шоу в субботу утром - дополняли общий фон. Мальчики устроились за своими партами и тихо переговаривались, обсуждая одноклассников, как в класс вошла она. - Это Лидия? Лидия Мартин?, - спросил МакКол, взглядом провожая её к стулу. У Стилински челюсть отвисла настолько, что учительница запросто могла споткнуться об нее, пробираясь между рядами, в попытках усмирить школьников. Действительно, эта девочка отличалась от остальных. Она напоминала мини-микс из Виктории Бэкхем и Перис Хилтон. У нее на голове не было дурацких огромных бантов, ее рыжие локоны были собраны в небрежный, но при этом очень нежный колосок, на конце которого красовался сдержанный атласный бантик. Одета она была в платьице из детской коллекции «D&G», а вместо огроменного рюкзака на плечах, она держала в руках кожаный портфель, кажется «Prada». Да, естественно, это заслуга ее матери, но и вела себя Мартин подобающе всему этому. Она шла, гордо подняв свой маленький носик, не замечая никого вокруг. Уже тогда она создавала впечатление маленькой «высокомерной особы» - девочки из высшего общества. Девочки, с которой не всем дозволено дружить, а одобрение Лидии Мартин дорогого стоило. С этой маской она прожила добрых лет шесть. Это был ее щит, сплавленный из безразличия, высокомерия, надменности и напыщенной глупости, которым она защищалась ото всего и ото всех. От себя. Будучи еще ребенком Стайлз что-то увидел в ней. Что-то большее, чем брендовые шмотки и дорогие побрекушки. Он сам не понимал этого. Стилински был просто влюблен. Никто не знал и не видел этого, но между ними уже тогда появилась некая невидимая связь. И пусть она не знала его имени. И пусть все его попытки заговорить с ней венчались провалом. Он смотрел на нее каждый совместный урок и пугливо отводил глаза, когда она прожигала его своим мимолетным изумрудным взглядом. Естественно, это происходило наиглупейшим образом. Каждый день, видя ее на крыльце школы, он произносил вслед: «Прекрасно выглядишь, Лидия Мартин». Кстати говоря, последующие года четыре прошли примерно подобным образом.

***

Стайлз сидел на кровати, смотря в никуда, и приятно улыбался. У него в руках была та самая классная фотография за третий класс. Пальца очертили детское личико Лидии, а затем прошлись по волосам. Он любил ее, но уже по-другому. «По-другому» значило: он всегда придет к ней на помощь, ей стоит лишь произнести его имя; он защитит ее любой ценой – ценой собственной жизни – запросто, ценой чужой жизни – сложно, но вполне возможно; он сделает все, о чем она его попросит; он всегда будет рядом. Оставался лишь один вопрос: «Если это «по-другому», то как было до этого?». Стилински не мог ответить на этот вопрос. Не хотел. Он не мог признать то, что единственная, кто был ему когда-то действительно дорог – была она. Нет, он любил Скотта как брата, любил Малию, но… Не так как ее. Он никогда не сможет полюбить ее так. Кого-либо еще. Он чувствовал ответственность за Малию. Ведь это он заставил всех найти ее и обратить в человека. И этот груз ответственности давил на него с необыкновенной силой. «Мы в ответе за тех, кого приручили», - мельком проносилось у него в голове, и даже представить невозможно, насколько ему было стыдно за такие мысли. За то, что невольно сравнивал ее с бездомным котенком, которого нашел под дождем и приютил. Стайлз всеми силами пытался переубедить себя, заставить жить по-другому. Чувствовать по-другому, но все летело к чертям, когда на горизонте появлялась Лидия, и как невзначай брала его за руку. Снова задавив все неприятные мысли, заглушив все мерзкие голоса в голове, он написал смс Малии: «Новости от мамочки. Приходи». Не успел он еще раз промониторить все, что уже было известно о Пустынной Волчице, как Тейт появилась в окне. - Мал, хотя бы днем, заходи через дверь, сколько раз тебя просить, - покачал головой Стайлз. - Какая разница?, - она развела руки в стороны. - Разница в том, что все нормальные люди заходят через дверь, если, конечно, они не собираются что-то украсть, например, - на его лице появилась недовольная улыбка. - Что ж, если ты не понял, то я не «нормальный человек». Все вокруг нас не «нормальные люди», - в ее голосе звучал упрек, а воздух вокруг начинал горчить настоящей злостью, к счастью, Стилински не мог этого почувствовать. Он просто молча смотрел в пол, не зная, что ответить, - Ладно. Проехали. Через дверь – так через дверь. Я не за этим пришла. - Да. Камеры наблюдения недавно зафиксировали…, - начал парень, как девушка мгновенно прервала его. - И не за этим. Я хотела сказать тебе, чтобы ты прекратил поиски. Между ними повисла гробовая тишина. Оба недоумевая пытались прочесть ответы в глазах, но ничего не выходило. Ни у кого. - Что?, - он поднял брови, совершенно не понимая, что могло произойти. Его пульс участился, так как в голову лезли отнюдь не радужные мысли. - Все в порядке, я просто не хочу больше, - она села на стул, пытаясь произносить каждое слово максимально непринужденно. - А ну тогда ладно, - брови сына шерифа подскочили еще выше, вырисовывая морщины на лбу. Стилински начал быстро и нервно кивать. - Серьезно?, - Тейт не поняла его. - Нет, господи, конечно, нет!, - он начал пытаться найти связь между всеми известными фактами. - Стайлз! Я сказала, хватит!, - выкрикивает Малия, выхватывая у парня перманентный маркер. - Почему? Ты можешь объяснить?! , - он разводит руки в разные стороны, не понимая, что происходит, - Всего неделю назад ты с пеной у рта доказывала мне, что просто обязана найти свою неуравновешенную мамашу, а сейчас резко решила прервать поиски?, - вопросительный взгляд на его лице остается неизменным. - Может потому что мне хватило моего неуравновешенного папаши и проблем, которые он нам любезно предоставил?!, - девушка очень быстро заводилась - койот в ней мгновенно реагировал на любого рода возбуждение. - Это случилось не вчера и даже не неделю назад! Не вешай мне лапшу на уши, я не настолько глуп, чтобы поверить в эту чушь. И, прошу не забывай, я - сын копа, - он вернул себе маркер и продолжил писать. - Почему так тяжело просто выполнить мою просьбу? Почему ты не можешь меня понять? Мои намерения и цели изменились, - Тейт стирала его записи как только он наносил их на доску. - И каковыми они были?, - Стилински бросил попытки восстановить заметки и подошел вплотную к девушке, скрестив руки на груди. - До тошноты простые - найти свою родную мать, какой бы она ни была. Но после твоих слов перед росписью выпускников я поняла, что моя семья здесь. Полностью. Мой отец и моя стая. Этого достаточно, - она виновата опустила глаза, потому что откровенно лгала своему парню. - Мал... Прости, - кажется, это подействовало, - Если ты так решила - хорошо. Я оставлю поиски и забуду об этом, - он взял губку и начисто стер все, что было связано с Пустынной Волчицей, а затем подошел к Малии и обнял, касаясь губами её волос на макушке. Девушка ужасно чувствовала себя, потому что до этого ей не приходилось врать Стайлзу. Скрывать - да, но не врать. Тео сидел в своей тойоте через дорогу от дома шерифа и слушал. Его сверхъестественный слух даже не пришлось сильно напрягать, ибо эти двое ругались словно супружеская парочка, переживающая не лучший период. «Надеюсь, они не переживут», - подумал Рэйкен. Первой, кого он решил переманить на свою сторону была Малия. Это было проще всего - она не так давно в стае, не в таких уж серьезных отношениях, да что уж там говорить, не так уж давно человек. В ней все еще жил сильный животный инстинкт, как бы Стайлз не пытался его подавить своими нравоучениями. Тем более, она ему нравилась. Нравилась своим неуемным пылом и огнем в глазах, своим бесстрашием, категоричностью, а где-то даже безрассудством. Много где. Он хотел видеть ее в своем окружении, в своей стае, в своей постели. Он хотел её.