Ке-тсеена

— Что такое, Арго? — обеспокоенно проговорила женщина-воин, поглаживая мягкую гриву четвероногой подруги. — Почему ты остановилась? Кобыла ответила хозяйке столь же тревожным ржанием. — Погодите-ка… — шумно втянула носом воздух Зена. — Ну, теперь всё ясно. — Что?! — нетерпеливо отозвалась Габриэлла. — Ничего хорошего. Трупный запах… Юная поэтесса, последовав примеру подруги, сделала глубокий вдох. — Я ничего не чую… — Скоро почуешь — как подъедем ближе. — Так это значит… — побледнела, словно полотно, Габриэлла. — Лила! Мама, папа… Зена открыла было рот, чтобы сказать подруге что-то вроде «не сокрушайся раньше времени», но эти слова почему-то застряли у нее в горле. Плотно сжав губы, воительница пришпорила кобылу… Когда до Потайдеи, по расчетам Зены, оставалось уже совсем немного, — она обернулась к Габриэлле, которая сидела в седле позади нее. — Дальше я поеду сама. И без возражений, пожалуйста. — Но… — Я что сказала? Жди здесь. Опасности тут уже нет — это я тебе точно могу сказать. Жди, пока я не вернусь. Ясно? — Ясно… — Вот и умница. Дойдя до деревни — вернее, до ее развалин, — Зена увидела то, что и ожидала увидеть: множество трупов и обугленные остатки домиков. — Лила… — прошептала женщина-воин, опускаясь на колени возле растерзанного на многочисленные куски тела молодой темноволосой девушки. Из живота убитой торчало копье. Опыта у Зены было достаточно, чтобы понять: Лила умерла от этой раны до того, как ее тело начали резать на части. Собрав останки девушки (куски ее тела были разбросаны довольно далеко друг от друга) в одну кучу, воительница, тяжело вздохнув, накрыла их первым попавшимся широким куском ткани. А затем отправилась осматривать все остальные трупы. Нужно было выяснить, убиты ли родители Габриэллы… Их мертвые тела она обнаружила в одном из сожженных домов. Погибли эти несчастные, как она без труда поняла, мгновенно: женщине воткнули нож в сердце, мужчине отрубили голову. Но… чье это окровавленное тело рядом с ними? Так это же… — Нет… — тихо-тихо простонала Зена, обняв обеими руками за шею мертвого друга. — Джоксер… Тебя-то каким недобрым ветром сюда занесло? Дурак ты, дурак… — Чего сразу обзываться-то? — услышала она слабый голос «мертвеца». — Вместо «здравствуй»… — Джоксер… Живой! Растерявшись в первое мгновение, воительница разжала руки. «Оживший покойник» больно стукнулся головой об пол. — Зена, ну ты полегче, в самом деле… Меня же чем-то по башке треснули, а потом… ничего не помню… Боги мои! Да что же тут… Повертев головой в разные стороны, «могучий воин» увидел мертвые тела друзей. И долго не мог выговорить ни слова… — Сейчас я твою рану осмотрю, — засуетилась воительница. — Да ты же невредим — если шишки на голове не считать. Кровь-то не твоя… Как ты оказался здесь? — Пришел навестить родных Габриэллы. Подумал: а не нужно ли им чего… — Ясно, ясно. Вставай, вояка… — ободряющим тоном произнесла Зена, протягивая другу сильную руку. — Мне весьма пригодится твоя помощь. Мы долж… Страшный женский крик заставил двоих друзей стремительно выбраться из обугленных руин домика. — Габриэлла… — прижимая к себе подругу, прошептала Зена. — Ну почему ты меня не послушалась? Ну зачем подняла это покрывало?! Молодая женщина не отвечала — только судорожно всхлипывала. Джоксер, увидев отрубленную голову Лилы, выглядывающую из-под куска ткани, закрыл лицо руками. Тоже заплакал… — Ну хватит… — тихо сказала Зена, положив руку ему на плечо. — Сейчас ты должен быть сильным… Уведи Габриэллу подальше отсюда. Подождете меня в лесу — я вас найду. — Что с моими родителями? — послышался ровный, бесцветный голос поэтессы. — Впрочем, я и так знаю… Я должна попрощаться с ними… — Джоксер, иди с ней, — распорядилась воительница. — Ей нельзя сейчас оставаться одной… А у меня много дел. Она отправилась было на поиски лопаты — кто-то же должен был закопать все эти трупы. Но, почуяв что-то необычное, остановилась. Попыталась понять, что же это… — Ну, показывайся уже, — в следующее мгновение резко произнесла она. — Думаешь, я не знаю, что ты здесь? — И незачем орать мне прямо в ухо, — проворчал владыка подземного царства, отступая в сторону на пару шагов. — Мне очень жаль, что всё так… но… — Знаю: ты ничего не можешь тут изменить. Скажи хоть, кто всё это сделал. — Да откуда мне знать? — с досадой отвечал Аид, пнув подвернувшийся под ногу камешек. — Бегают тут всякие орды дикарей… Оставили горы трупов — и поскакали себе дальше. А я, вместо того чтобы с любимой женой побыть, работаю сверхурочно. Этого — в Тартар, того — в Елисейские поля… Тьфу, беспредел сплошной… — Понятно… Толку от тебя ни-ка-ко-го. И копать ты мне, я так понимаю, тоже не поможешь… Тогда извини — некогда мне тут с тобой языком трепать. Зена повернулась к подземному царю спиной и сделала несколько шагов по направлению к сожженным домам. — Подожди… — услышала вдруг она слегка сконфуженный голос Аида. — Я, собственно, пришел отдать тебе долг. Думаешь, я забыл, как ты мне тогда помогла волшебный шлем вернуть? — Продолжай, — медленно подошла к нему воительница. — Я не знаю, что это была за орда. Но мне точно известно, почему она появилась здесь. Их натравил на Потайдею этот стервец Арес… — Ну, в этом-то я ни на минуту не сомневалась… — Да погоди, дай договорить. Всё случилось из-за вот этой девушки, — показал он на кусок светлой ткани, на котором уже проступили темно-красные пятна. — Она из тех людей, которых больше всего боится Арес. И еще — все, кто, подобно ему, стремятся потопить этот мир в море крови. — Теперь я уж совсем ничего не понимаю… — А я сейчас объясню. Лила была одной из немногих человеческих существ, обладающих необыкновенным даром: сводить на нет вражду между людьми. — Это как? — Она еще не задумывалась над тем, что одарена такими способностями. Ей было всего семнадцать… — Я знаю. Ты объясни по-человечески: что это за дар такой? — Дар Музыки. В этом мире очень мало людей, способных петь или играть на музыкальных инструментах так, чтобы другие, лишь услыхав эти звуки, забывали о своей злости. Она была одной из таких. — Да… Я помню — Габриэлла рассказывала, что Лила очень любила петь. И еще — играть на самодельной дудочке. В такой глухой деревне-то не сыщешь других музыкальных инструментов… И все радовались, слушая ее Музыку. Ох, Лила… Аид, а ты точно не можешь… — Нет. Воскрешать мертвых — это к Зевсу, а не ко мне. Извини уж… И скажу сразу: ничего у тебя не получится. Но… кажется, я придумал, как помочь вам с Габриэллой. Хоть как-нибудь… — Не томи, говори дальше. — Дай-ка мне наконечник копья, которым убили девушку. Зена повиновалась. И владыка царства теней крепко-крепко сжал в ладони кусочек сиреневатого кремня, обагренный кровью Лилы. — Как ты хорошо знаешь, душа человека не умирает вместе с телом, — продолжал объяснять он. — Арес может убить тело, но не душу. И она будет искать нового воплощения. И, обретя его, будет обладать тем же даром… — …и снова погибнет, потому что всегда найдутся черные силы, которым этот дар поперек горла? — Именно так. Этот наконечник копья приведет вас с Габриэллой к месту, на котором в далеком будущем погибнет новое воплощение души Лилы. Перенесетесь вы в тот самый день, когда это должно будет произойти. Извини, тут ничего сделать не могу — хорошо, что не в то самое мгновение… А дальше всё зависит от вашей силы и ловкости, друзья мои. Сумеете защитить ее — вернетесь в свое время. Не сумеете — погибнете, как и она. Если такие условия тебя устраивают… — Будь уверен. — Тогда держи. Воительница взяла из холодных пальцев Аида камень, ставший теперь волшебным (крови на нем уже не было — как, впрочем, и на руках владыки царства мертвых). Наконечник копья тут же засветился ослепительно-ярким сиреневым сиянием…