В тишине лучше слышны мысли

В полуночной темноте комната казалась огромной. Свет луны рассекал комнату, чуть заливая светом край кровати. Где-то за окном деревья гнули ветви и ветер гнал облака-призраки по ночному небу. В этой мнимой тишине были только шум дыхания и завывание ветра за окном. Тишина звенела. В ней было жарко и невыносимо душно. Они лежали друг напротив друга, чуть касаясь коленями и плечами. Они лежали, опаляя друг другу лицо горячим дыханием. И слушали звенящую тишину. — Джек... — тихо позвал первый, облизывая пухлые губы. Его лицо в темноте казалось призрачным — черные как смоль волосы, черные глаза и бледная, аристократически бледная кожа. Тот, которого назвали Джеком, чуть дернул головой в ответ. Он не видел глаз собеседника в темноте, но знал точно, что глаза Найджела смотрят точно также в его глаза. Черноволосый склонил голову и уткнулся лбом в лоб Алекса. — Найджел... ты знаешь... — Парень сглотнул и прикрыл глаза. Но от этого он только отчетливее начал ощущать горячее дыхание черноволосого. — Найджел, это неправильно... Нет. Это... — ...это страшно. — Да... — Знаю. Ответы, прошептанные в темноте, горячим дыханием целовали и опаляли лицо и губы. — Я уже не понимаю... Не понимаю, где мои мысли и желания... А где — твои... Темноволосый вновь облизнул губы, сбиваясь в дыхании и как будто соглашаясь. Алекс чувствовал, как одинаково и громко бьются сердца в звенящей и душной тишине, чувствовал как растекается по коже разгоряченная чужим дыханием и шепотом кровь, чувствовал как теплеет лоб Найджела от такой же опьяненной его, Алекса, шепотом крови. В ушах уже не звенело, уже бил набат и трезвонили колокола. Пара десятков миллиметров пустоты между ними жгли кожу и заставляли потеть ладони. — Они — наши, Джек, — хрипло прошептал темноволосый, поцелуем-дыханием обдавая губы собеседника, и почти беззвучно повторил: — Наши.