Every time you touch me

Продолжаем играться https://vk.com/krisyeol_fest. *** - …А может и больше, как знать, – Ифань пожимает плечами и меланхолично тычет ложечкой в свой переслащенный кофе, безуспешно пытаясь утопить там изрядно помятую зефирину. Чанёль от неожиданности давится горячим шоколадом и заваливается на бок, увлекая за собой сложную конструкцию из подушек, которая поддерживала его бренное тело в сидячем положении. Кружка опасно кренится в дрожащих руках, и через несколько мгновений на белом свитере с рождественскими оленями расползается шоколадное пятно. Чанёль, наверное, разозлится и даже заставит Ифаня заплатить за химчистку, но как-нибудь потом, когда разберется со стремительно приближающимся апокалипсисом местного масштаба. - Что? Хён, ты собрался сидеть в депрессии неделю? – Чанёль негодующе пыхтит из-под подоконника, на котором с удобством расположился страдающий Ифань. – Ты в своем уме вообще? Ифань, не меняя позы, переводит безразличный взгляд вниз, откуда доносится раздражающий голос, и объясняет медленно, как будто разговаривает с отстающим в умственном развитии подростком. - Чанёль, - начинает он, - сейчас ноябрь. В ноябре все порядочные люди от трех до семи дней сидят в депрессии*. Я себя считаю очень порядочным человеком. Ифань театрально вздыхает и отворачивается к окну – наблюдать за загорающимися болезненно желтым светом окнами в доме напротив. Чанёль отставляет кружку подальше (от греха подальше!) и вскакивает с насиженного места, потому что бездонный мешок его ангельского терпения на самом деле не такой уж и бездонный. - Эй, Колумбия вызывает Хьюстон! Прием! – он машет своими длинными ручищами, привлекая к себе внимание. – Хён, у нас игра через две недели! Ифань дует губы («Восхитительные, надо признаться, губы», - думает Чанёль) и в очередной раз за вечер пожимает плечами: - Это все суета, Чанёль. Время подумать о душе. Тебе бы тоже не помешало. - Но, хён…- Чанёль нервными шагами меряет пространство перед подоконником и эмоционально нестабильным Ифанем, - ты же – капитан! Этот аргумент, который теоретически должен стать главным козырем в его руках, разбивается о стену экзистенциальной невозмутимости. - Ну и что? - Как что?! – орет Чанёль. – Тренер же тебе яйца оторвет, а потом мне пришьет как вице-капитану, - он, конечно, своего хёна очень любит и даже может похвастаться парой-тройкой снов с Ифанем в главной роли, подпадающих под закон о порнографии, но знакомиться с какой-либо из частей его тела настолько близко Чанёль не готов. По крайней мере, пока. Он же не фрик какой-нибудь, в конце концов. Ифань игнорирует его эмоциональную тираду, полностью посвящая себя недоеденному зефиру, а потом оставляет пустую кружку в покое. Он откидывает голову назад и делает самое задумчивое лицо, на какое только способен. Наверное, дело в многолетней тренировке и латентном актерском таланте, но получается эффектно. Если бы сейчас между его пальцами материализовалась ментоловая сигарета, а фоном заиграло что-нибудь вроде Wake me up when November ends**, Чанёль бы совершенно точно заплакал (возможно, он тоже очень порядочный человек и настал его черед лежать лицом в одеяло). Господи, кто этот эмобой и что он сделал с его хёном? Чанёль почти готов провалиться в размышления о тленности бытия, когда в его светлую голову приходит неожиданное решение проблемы. - Хён, - осторожно говорит он, подбираясь к этому самому хёну поближе, - а хочешь, я тебе курочки куплю? Жареной? - У тебя же вечно не хватает денег, чтобы себя прокормить, – Ифань недоверчиво косится на него, а Чанёль уже мысленно празднует свою победу. - Ну ты же любимый хён. Я что-нибудь придумаю, - он сладко улыбается, а в глазах его – обещание райских кущ и все яблоки с дерева познания оптом. – Хочешь? Ифань с трудом сглатывает и кивает. Депрессия депрессией, но курицы хочется безбожно. - И даже в Оппадаке*** купишь? – он тестирует границы дозволенного, но Чанёль только кивает. - И мороженку? Чанёль кивает еще раз, не переставая улыбаться, и Ифань спрыгивает с подоконника, готовый идти вот-прямо-сейчас. Наконец настал тот день, когда не он платит за еду. Он уже затягивает шнурки на кроссовках, когда Чанёль подходит к нему со спины и давит сверху весом своих костей. - Хён, а дашь себя поцеловать? - После курицы. Все разговоры после курицы, - Ифань спихивает его с себя и выпрямляется в полный рост. - Хён? – Чанёль выглядит таким хитрым и счастливым одновременно, что хочется пнуть его под коленку, чтобы не светил ярко. - Чего еще? - Ты продался за еду. Ифань его все-таки пинает, но Чанёль лишь хихикает и виснет на нем, дурашливо вытягивая губы трубочкой. Знал бы раньше, что хён такой податливый, давно бы начал из него веревки вить.

~~~