К Великанам!

***       Бекки сразу почувствовал, что что-то пошло не так. В небо уже упало несколько сотен тысяч мотыльков, казалось, словно настал день, а Джунмен все не появлялся. Из своих домов, норок и убежищ, повылазили различные зверьки, с любопытством рассматривая этот праздник зарождающейся жизни. Потоптавшись немного под цветком Бекки, решил проверить ситуацию вблизи и двинулся к шатру, аккуратно обходя охрану, и очень тихо переступая преграды. Когда оставалось совсем немного, Бекки услышал храп. И не обычное сопение, а как будто кто-то очень сладко спал.       Приоткрыв шторку лилипутик замер в изумлении: его друг сладко причмокивал во сне, ровно сложенные ручки под щекой и поза эмбриона говорила, что спал он очень глубоко, и танком было не разбудить. А подле друга лежало ядовитое растение и храпело, вздрагивая лепестками, шевеля листками на стебле и изредка дергая тычинками.        Бекки был просто ошарашен, что друг, не дуя в ус, дрыхнет без задних ног, когда в это время они должны были пересекать равнину и мчаться за горы. От накатившей злости и несправедливости, что он родился таким малявкой, от души громко выругался, топнул ножкой и закатал рукава. — Все самому делать, безответственный лилипут! Проснись только, я тебе покажу! — причитал он, пока отвязывал с пояса Джунмена синий мешочек с сонным порошком и, вешая его на место, откуда он снял пыльцу фей. Красную ложку он нашел в пасти цветка, прикреплённой к одному их тычинок. Перехватив удобнее ногу Джунмена, поволок его по траве из шатра. — Вот набьешь шишек, сам виноват! — оправдывал свои действия Бекки, продолжая волочь тушку в сторону ручья.       Джунмен не ощущал, как бьется головой о камни, цепляется за веточки, как его красный плащ рвется в местах, где он цеплялся, на затылке расцветает букет синяков, и здоровье Бекки уменьшается с каждой шишкой, особенно после пробуждения Джунмена.       Друг-лилипутик, хоть маленький и компактный, и его ножка удобно устраивается под подмышкой Бекки, но через несколько десятков метров сил тащить, уже нет. Бекки валится с ног, не забывая от души лягнуть друга по сапожкам и раскинуть руки, уткнувшись в траву.       На небе все еще летают мотыльки и даже не думают заканчивать этот полет, а все кто был сторонним наблюдателем, даже не заметили двух представителей проказников-лилипутов.       Немного отлежавший Бекки раскрывает мешочек и завороженно глядит на переливающуюся пыльцу, она словно перетекает из одного цвета в другой, словно разноцветная лава для которой эти стенки ловушка. Завороженный этим видом он не замечает, как пальчиками прикасается к пыльце и на секунду взмывает ввысь. — Уху! — визжит Бекки, зависая над землей и нечаянно дергает рукой, и посыпает друга пыльцой. Вот откуда ему лилипутику Бекки, представителю расы не имеющим способность летать знать, что не стоило сыпать так много. От порыва ветра Джунмен взмывает вверх, словно пёрышко, и улетает куда-то ввысь. — Что я наделал! — громко верещит Бекки и сыпет на себя пыльцу фей, взмывая вверх, чтобы успеть за другом.       А точка-Джунмен-друг, который спит, стремительно уменьшается и теперь практически незаметна на темном небе. Бекки паникует, когда совершает несколько кульбитов в воздухе и ветер уносит его в противоположную сторону от Джунмена.