The Devil's Class

— Вот я совершенно не хочу заниматься русским, — протестовал Тема, но покорно шел за Егором к нему домой. — Ну что я, лох что ли? Сам не могу разобраться? — Ты стал получать плохие оценки, об этом сильно волнуется Светлана Николаевна, да даже Санька в шоке! А он, ты знаешь, ноль на ветке. — Палке. — Какая разница? — Егор остановился и развернулся. — Я всего лишь хочу помочь тебе, ведь ты мой лучший друг. — Но это позорно! — Позорно то, что ты скатился, хлопчик. Я помогу тебе, ведь я должен это сделать. Тема сжал губы и посмотрел вниз. Он хотел переубедить Егорку, но, судя по всему, надо было признать поражение. Все-таки Моисеенко собирался помогать, прежде всего, из-за крепкой многолетней дружбы, а не из-за капризов Светланы Николаевны. Осознавая это по дороге, Артем приулыбнулся и обрадовался, что у него есть такой друг. — И да, я кое о чем догадываюсь, — внезапно выдал этот друг, — наверное, ты так конючишь лишь из-за того, что целовал меня? Для Рязанина эта тема стала больной. Он искривился и хотел упасть в обморок, лишь бы не обсуждать тот злоебучий случай. — Хехее, Темыч, не волнуйся, — гоготнул Егор, — это даже поцелуем нельзя назвать. Представим, что ты захотел дотронуться до моих волос… Артем не хотел, чтоб Егор поворачивался к нему, ведь все лицо Рязанина было чуть ли не бордовым от стыда. И любил же Моисеенко вспоминать какую-нибудь ошибочную и случайную хуйню и разводить из этого деликатный монолог. — Заткнись, прошу, — зашипел Тема за спиной друга. — Почему тебе не хочется говорить об этом? — Я хочу это забыть! — стал злиться Рязанин. — Ой, капризуля, — умилился Егор. — Ну ладно, будь по-твоему.

***

Уже дома у одноклассника Тема облегченно вздохнул. Пока Егорушка наводил порядок в прихожей и тащил свой рюкзак, Рязанин думал. Еще вчера он сам тискал вещи Егора и чуть ли не облизывал его, пока дремал, а сегодня он зол на него, словно черт. И все из-за гребаного поцелуя в макушку в знак благодарности за отличный диктант! Что я за сраная истеричка? Что творится? — Ну, готов, голубчик? — Моисеенко закрыл дверь. Почему-то от этого действия Тему передернуло. Он никогда так колюче себя рядом с Егором не ощущал. Он смутно размышлял, наблюдая, как Егор доставал учебник и словарь. Присев рядом с другом, Моисеенко придвинулся к нему поближе и взял карандаш. — Так, а теперь говори, чего ты совсем не понимаешь. Вместо ответа Артем стал внимательно рассматривать лицо одноклассника. — Алло! Ты меня хоть слышишь? — Егор легонько ткнул Теме карандашом в кончик носа. — Да блять, больно же! — заворчал Рязанин, отворачиваясь. Егор закатил глаза. — Слушай, капризный! Ты таким никогда не был! Что с тобой? Тебя изнасиловали? — хохотнул Моисеенко. Тема еще больше скрючился и фыркнул. — Ну ладно, сахарок, если я тебя обниму, тебе станет лучше? Артем молчал. Он думал, что на это у Егора смелости не хватит, как вдруг большие крепкие руки обвили его грудь и прижали спину к чужой теплой плоти. Егорка положил голову Теме на плечо, упираясь щекой в его шею. — Лучше? — этот голос был просто неузнаваемым. Моисеенко произнес это так, что у Артема волосы на руках встали дыбом. — Гаденыш, — шикнул Рязанин. — И все равно не доволен! — Егор отпустил друга. Тема сразу почувствовал, как тепло ушло. Ему стало еще хуже. — Что ж ты такой засранец сегодня? Давай русский делать, поворачивайся, сахарок. Артем недовольно надулся и придвинулся к столу. Взяв ручку, он приготовился писать. — Диктуй, — холодно сказал он. — Аллея из берез, — стараясь не ответить другу чего-нибудь с адским подвохом, Моисеенко закусил губу. Выпендривайся, красавчик, выпендривайся. — Дальше, — так же гордо и безразлично буркнул Тема. — Крупный гиппопотам. А дальше будет раненый солдат. — Не так быстро! — с какой-то фальшивой злостью заворчал Рязанин. Его явная двуличность смешила Егора до глубины души. Так дело и пошло. Егорка диктовал другу словосочетание за словосочетанием, а тот усердно писал и комментировал каждое слово Моисеенко недовольным шипением. Егор уже хотел шлепнуть его, но не со злостью, а с насмешкой. Его ни капли не задевали эти кокетливость и гордость, а наоброт, ужасно забавляли. Записывая то, что диктует одноклассник, Тема все же думал о своем. Сначала его бесила безразличность Егора к тому ебаному поцелую, а теперь он готов был разнести все, лишь бы он о нем не вспоминал. Мда, Рязанин чувствовал себя какой-то тряпкой. Капризной и вредной. На самом деле он очень уважал и любил Егора, но прямо сейчас шокировать его внезапным превращением из злюки в пушинку не хотел. Дело даже не в гордости, а в каких-то опасениях. Ах, как же Артему понравился момент, когда Егор обнял его! Он почувствовал то, что никогда не чувствовал. Он очень хотел вернуть все назад и сделаться милашкой, но все было уже подпорчено. — Так, проверим, что же ты наделал, — Егор взял листок друга и красную ручку. Пока Моисеенко все внимательно проверял, Артем разглядывал его задумчивое лицо. Он очень хотел, чтобы Егорушка вновь его обнял, однако понимал, что может все ухудшить этой просьбой. Как только на языке завертелись нужные грамотные слова, Моисеенко все испоганил. — Ты знаешь, что «аллея» пишется с двумя буквами Л? — Теперь знаю, — ответил Артем. Он так не хотел важничать, ему так было противно выделываться перед Егором, поэтому он решил вести себя нормально. — Ну, неплохо… Три, — сделал заключение Егор, скомкывая листок и кидая его в помойку. — Эй! — удивился Артем. — Я что, в рамочку должен это поставить? — хохотнул Моисеенко, приобнимая друга. — Тебе далеко до гуру по русскому, но я помогу. Давай поговорим о корнях с чередованием. Нет, давай поговорим о нас с тобой. Что сегодня с Темой? Откуда эти тупорылые мысли? Он изумился сам над собой. — Что ты знаешь о таких корнях? — опять он о своем. Тема хотел лопнуть от желания поговорить с Егором далеко не о корнях с чередованием. — Гор-гар, зар-зор, дер-дир, тер-тир… Ты доволен? — тарахтел Рязанин, желая поскорее отвязаться от этого умника. — Знаешь, когда я буду доволен? — Егор приблизился к лицу Темы, заставив того открыть от волнения рот. Ах ты проказник Йогурт! Смотри-ка, кидается намеками, куда хочет. Артем пару раз ошеломленно моргнул. Моисеенко улыбнулся. — Давай, говори мне о корнях, — откинувшись от друга, сказал он. — Мер-мир, бер-бир, клан-клон, пер-пир… — будто в бреду лепетал Тема, не отрываясь от глаз Егора. — Неплохо, я уже доволен. Если бы этот гусь знал, какие пошлые мысли лезли к Артему в голову. Тупой Егор! Он ведь не понимал, что вводил друга в состояние затмнения рассудка своими замысловатыми фразочками и прозрачными намеками. Наверное, он сам не догадывался об этом. — Теперь говори, что такое главные члены предложения. Ну блять, вот только не о членах! — Это подлежащее и сказуемое, — более смело ответил Рязанин. — А второстепенные? — Это все, кроме подлежащего и сказуемого. — А однородные? — Заебал! — Неправильно! Хочешь двойку? — Егор приподнял бровь и сузил один глаз. — Это такие члены предложения, которые являются одними и теми же членами предложения, относятся к одной и той же части речи, произносятся с интонацией перечисления, бла-бла-бла… — Ставлю три. — Твою мать, опять?! — обалдел Артем, подскакивая. — Шучу, сахарок, четыре. Ты такой умница, а пишешь в контрольных хуйню. Ну, я позабочусь о том, чтобы ты был гением. Ооо да, позаботься, Егорчик, позаботься… — Ладно… Теперь говори, какие бывают морфемы. Это просто. Ну? — Корень, суффикс, приставка, окончание, основа… — Да, — кивнул Моисеенко. — А что такое назывное предложение? — Это такое односоставное предложение, в котором главный член — подлежащее. — Ты очень умный, что с тобой в школе-то не так? — Хуй его знает, — буркнул Тема, сложив руки. — Понятно. Ну, а теперь попишем слова с разными приставками… Лучше бы обнялись…

***

В это же время у остальных шла внеурочка по биологии. Пока Анна Васильевна расписывала о чем-то на доске, ребята болтали. — Какого хера Йогурт и Тема свалили? Это нечестно! — возмущался Андрей. — Я точно так же мог пойти заниматься алгеброй к Степе, — сказал Клим. Левонов запротестовал. — Слушай, — шепнул Филюшкину Скригин, — а может, они там не русским занимаются?.. — Хехеее, — усмехнулся Андрей, — я не знаю, но, кажется, это мы проверим обязательно. — Только никому, — прошептал Дима. — Это только наши догадки. — Лады.