«LMR Fest — Адюльтер»

— Он ушел, понимаешь? Просто собрал вещи и исчез, — Чанёль смотрит на дно стакана и усмехается. — Бросил меня. — Вроде это Вы ему настояли на том, чтобы пожить отдельно? — Бармен наливает еще виски и наблюдает за тем, как Чанёль залпом опрокидывает жидкость в себя. — Какая разница? Он ведь говорил, что любит, а сам? — альфа шмыгает носом, и запястьем чешет нос. — Может он решил, что так будет лучше для вас? Чанёль мотает головой и пьяным взглядом скользит по толпе. Алкоголь туманит рассудок, и лучшим выходом для него сейчас является его намерение с кем-нибудь переспать. Не имеет значения, кто это будет, но альфе сейчас необходимо выплеснуть свою злость на ком-нибудь. У Бэка течка, и Чанёль знает это. Альфа не в состоянии думать о своей совести; наверняка завтра он будет на стенку лезть, но сейчас это все не важно. Переспать. Все остальное вторично. Взгляд цепляется за миловидного паренька, стоящего у конца бара. Его черные волосы, обрамляющие милое личико, стройная фигура и подтянутые ягодицы заставляют альфу облизнуться и прикрыть глаза. Незнакомец смахивает на Бэкхёна и этот факт лишь подзадоривает Чана. Сехун не может смотреть на Бэка, который молча лежит в постели целый день. Омега отказывается есть, разговаривать и лишь отводит глаза, стоит Лу или Сехуну попытаться заговорить с ним. Спустя множество попыток растормошить омегу, братья понимают, что им это не удастся. Лу уходит в другую комнату, оставляя брата с Бэкхёном. — Бэк, — Сехун внимательно смотрит на омегу. — Давай поговорим. Расскажи, что произошло… Ты разговаривал с ним? Бэкхён лишь хмурится, и укрывается с головой под одеяло. Обижать Сехуна не хочется, но и разговаривать тоже. — Бэк, пожалуйста, — голос альфы звучит непривычно грустно, — я хочу помочь тебе. Бэк закрывает глаза и глубоко выдыхает; он чувствует, как руки альфы вслепую гладят его по руке, и от этого на душе теплеет. Ему сейчас, как никогда необходима поддержка и похоже, только Се может сейчас помочь. — Это так трудно, отпускать его, — Бэкхён смотрит на альфу, который обеспокоенно рассматривает его в ответ. — Ужасно выгляжу? — брюнет усмехается. —Вовсе нет, — улыбается Се, — как всегда прекрасен. —Врун, — омега улыбается. —Почаще улыбайся Бэкки, — ласково проводит по волосам омеги Сехун, — ты же как солнышко. —Смущаешь, — краснеет омега, — не надо, Се. —Прости, — блондин улыбается.—Как чувствуешь себя? —Паршиво, — Бэк видит, как Сехун осторожно берет его ладонь в свою и медленно поглаживает большим пальцем. —Все будет хорошо, — Сехун хочет обнять омегу, заставить его забыть о муже. —Не знаю, Се — шмыгает носом Бэк. — Я так люблю его, а ему все равно на меня. —Он попросту не заслуживает тебя, — шепчет альфа. —Не говори так, — мотает головой омега.- Ты не знаешь какой он. — Плевать, — в голосе проскальзывают нотки злости, заставляя омегу съежится.- Ты не достоин такого. Ведь ты… Ты такой хрупкий, милый, красивый, — Се пододвигается ближе к Бэку, который мгновенно напрягается. — Бэк, ты предел мечтаний любого, маленький… Бэкхён не может ничего сделать, когда ладони Сехуна хаотично двигаются по его телу. Омега в ступоре наблюдает за Сехуном, лицо которого все ближе и ближе. — Я так хочу помочь тебе, — шепот и горящие глаза альфы пугают, но Бэкхён никак не может пересилить себя и оттолкнуть его. Омегу трясет от шока, и он лишь тихо всхлипывает. Чужие руки скользят по телу, трясущегося от страха, изучают его и медленно избавляют от одежды. — Бэкки, я помогу тебе, — Сехун целует живот омеги, — так вкусно пахнешь. — Сехун, пожалуйста, — омега жмурится. Бэк осознает, что на него действует течка, которая должна была начаться со дня на день, и не только на него. Сехуну словно крышу снесло. Альфа крепко держит за запястья омеги и прижимает к кровати. Омега чувствует чужое возбуждение, упирающегося ему в бедро и всхлипывает. — Я не могу Бэк, не могу остановиться, прости. Слезы застилают глаза, и омега закрывает глаза. Становится невыносимо страшно, тело пробивает крупная дрожь. — Бэк, — хрипло шепчет альфа; он прижимается к дрожащему парню и толкается. — Бэкки, — стонет альфа, кусая мочку уха омеги, — я так хочу тебя. — Сехун… не надо, — Бэк упирается ладонями в грудь альфы, — пожалуйста, перестань. — Тебе будет хорошо, обещаю. Бэкхён чувствует, как чужой язык проникает в его рот, и беззвучно плачет, продолжая отталкивать альфу. Омега не помнит, но вскоре все исчезает. Он резко распахивает глаза, натыкаясь на напряженный взгляд Сехуна и спину Лу. Блондин что-то кричит Сехуну, яростно размахивая руками и Бэкхён вздыхает, понимая, что у него есть друг, на которого можно положиться. Чанёль морщится от головной боли, стягивающей виски. Рядом с собой альфа обнаруживает еще одно тело и в голове мгновенно становится пусто. Чужой человек. В постели у него. Черт! Альфа готов выть от осознания всей ситуации. Неужели он действительно это сделал: изменил Бэкхёну? Омега рядом с ним также просыпается и сонно озирается вокруг, видит Чана, в ступоре не сводящего взгляд с него и хрипло смеется. Он привстает на локти и легко целует любовника в губы, едва касаясь их языком и довольно урчит. — А ты хорош, — подмигивают ему и растрепывают и без того беспорядочные волосы. — Только вот меня зовут не Бэкки, а Джонни. Но не суть, — омега усмехается. Чанёль чувствует, как шаловливая ладонь накрывает его пах, и поглаживает его. И что удручает его еще сильнее: Чанёль возбуждается. Бэкхён в депрессии. Омега не реагирует на Лухана, хоть и сжимает в ответ его ладонь и смотрит на него с такой благодарностью, которую не в состоянии сейчас выразить. Мир сужается до пределов этой комнаты, работа отходит на второй план, которая благодаря Лухану, преобразовывается на больничный. Омега уже неделю лежит в постели; Сехун при каждой встрече просит прощения, и Бэк прощает. Он лишь просит время, чтобы прийти в себя. Проходит два месяца, за время которых Бэк выходит на работу, нанимает адвоката и решает повернуть свою жизнь в другое русло. То самое удивительное, ему во всем этом помогает Сехун. Альфа после того раза не позволяет себе прикасаться к Бэку, боясь вновь не сдержаться. Альфа лишь мечтает о том, что когда-нибудь омега действительно не будет вздрагивать, когда они неожиданно будут сталкиваться дома. Бэкхён работает, много работает. Омега решает поменять место работы, и находит себе то, что ему действительно по душе. Мечты о совместном ребенке с Чанёлем так и не осуществились; зато он видит их каждый день. Единственное, что его огорчает, так это их грустные глаза. Быть брошенным омегой не так уж и страшно, как быть брошенным собственными родителями. Очень часто к нему наведываются Лу и Сехун, принося с собой игрушки и всякие вкусности, вызывая у детей восторг. Бэк с каждым разом все сильнее привязывается к детям, Лу, Сехуну. Омега не может представить своей жизни без них. Странно, но мысли о Чанёле отходят на второй план сами по себе, по крайней мере Бэкхён очень хочет верить в это. Бэк пытается находить в Сехуне все больше и больше положительных сторон, старается думать о нем, ловит его влюбленные взгляды и даже позволяет себе допустить мысль о том, что Сехун его судьба. Но сердце не обманешь. И никто не знает, как он плачет по ночам и воет от того, настолько сильно он скучает по своему Паку. Бэкхён сам запутывается в своих чувствах, мечется между прошлым и будущим ? А может действительно, Сехун — его будущее? Тот, кто поможет ему забыть о любви к Чанёлю. — Ты сегодня долго, — Сехун наблюдает за тем, как омега запрыгивает в салон и улыбаться, — у кого-то хорошее настроение? — Они сказали, что я красивый, — Бэкхён смущенно улыбается, поправляя воротник рубашки Сехуна. — Я говорю тебе это с самого знакомства, — словно невзначай замечает альфа и заводит мотор. Бэкхён краснеет и отводит взгляд в окно. В животе урчит, отчего омега еще сильнее краснеет, а Сехун сдержанно улыбается. —Не хочешь поужинать? Давай заедем куда-нибудь. Лухан уехал ведь, готовить дома некому. —Хочу, — кивает омега. Бэкхён громко смеется, когда Сехун рассказывает об их детстве с Лу. Они сидят непозволительно близко, и Бэкхён позволяет альфе взять его за руку и легко поцеловать в щеку. Бэкхён кладет голову на плечо Сехуна и смотрит в окно. Омега старается забыть о Чанёле и в этом ему может помочь лишь Сехун. Мгновение. И мир застывает. Глаза устремляются на другого человека, чье имя шепчет в приступы боли Бэкхён. Тот, который был целым миром, сейчас стоит по ту сторону и снежные хлопья опускаются на его черные волосы. Чанёль. Бэкхёну было так же больно как сейчас больно ему? Чанёль стискивает кулаки, когда видит как чужие руки, обнимают его омегу, чужие губы целуют губы, к которым имеет право прикасаться только он. Или уже не имеет права? Бэкхён оказывается в темном переулке. К нему прижимается Чанёль. Альфа тяжело дышит, жадно рассматривая лицо Бэкхёна. За эти месяцы, омега словно стал еще красивее. Его щечки налились румянцем, болезненная худоба пропала, и… альфа не знает, какие еще слова можно подобрать к изменениям, что случились с его омегой. — Чанёль, — омега задыхается, чувствуя родное тепло. — Кто он? Почему он прикасается к тебе? — чуть ли не рычит альфа. —Это все о чем ты хочешь знать? — усмехается омега. — Нет, — пальцами скользит по лицу. — Я так виноват перед тобой. Простишь ли ты когда-нибудь меня, Бэкхён-и? — О чем ты Чанни? — спрашивает Бэк, утыкаясь лбом об чужой. — Я не достоин тебя, — альфа словно бреду шепчет непонятные слова, среди которых Бэк отчетливо слышит «измена». Словно ножом по сердцу. — Прости…прости… прости меня Бэкки. Мой любимый… мой малыш. Бэкхёну разбивают сердце во второй раз. И делает это один и тот же человек. Чанёль знает, что никогда не простит себя. Не простит себя за ту слабость, за то что позволил Бэкхёну исчезнуть, пусть и не подписав документы о разводе, но омега пропал и без этого. Чанёль потерял сон, покой и любовь. Больше некуда было спешить после работы, никто не дарил ему и десятой доли того, что дарил Бэкхён. Только сейчас альфа понял истинность пресловутой фразы, которую так любил ему говорить папа: « Что имея не храним, а потерявши плачем». Но ведь вся сила любви проверяется именно в такие моменты? Чанёль знает, что ему предстоит сложный путь до прощения. Но он готов пойти на все, чтобы услышать такое родное « Чанни». Бэкхён простит его, он в этом уверен, иначе бы омега не пошел бы за ним, оставив своего спутника в кафе. *** Чанёль просыпается в холодном поту. Перед глазами темнота и слепо наощупь, альфа находит ночник и включает его. Глаза застилает мокрая пелена, и альфа тихо вздрагивает, когда ему на плечо опускается маленькая ладонь. — Чанни, тебе что-то приснилось? Бэкхён обеспокоенно смотрит на него, сонно потирая глаза. — Кто такой Сехун? — Чанёль слышит в своем голосе страх и это еще больше пугает его. — Не знаю, — удивленно отвечает Бэкхён. — А Лухан? — Чанни, с тобой все в порядке? — Бэкхён приподнимается, и кряхтя устраивается рядом с альфой. Только сейчас до Чанёля доходит, что это все ему приснилось, а Бэкхён все также обеспокоенно смотрит на него, поглаживая заметный живот. — Ты точно не знаешь никого с такими именами? — Ты меня пугаешь, Чанни, — Бэкхён тянется к графину с водой, и налив стакан протягивает Чану. — Такое ощущение, что это ты беременный, а не я. Не пугай меня, ложись обратно, - бурчит омега. Тебе завтра на работу, мне в клинику на обследование. Омега укладывает альфу обратно в кровать, игнорируя его испуганный взгляд. Устраивается рядом с ним и утыкается носом в шею. — Прости меня Бэк. — За что? — тихим голосом отвечает омега. Поведение мужа пугает. — За то, что уделяю вам мало времени. — Ты же работаешь для того, чтобы у нашего малыша было все, — улыбается Бэкхён. — Я все понимаю, Чанни. — Я люблю тебя. Люблю, — альфа целует супруга, поглаживая живот омеги, который носит под сердцем их сына. —И я люблю тебя, очень-очень. — Бэкхён целует альфу нежно, прижимаясь к нему и вдыхая запах кофе. Чанёль часто моргает и старается унять сердце, что заходится в быстром ритме. Возможно, это настолько реалистичный сон является каким-то вещим, либо предостерегает его от чего-либо? А может это подсказка ему, чтобы он уделял время своей семье? Ведь в последнее время, он действительно перестал уделять время Бэку, из-за чего омега часто обижался. В любом случае, чтобы это не было, Чанёль всё понял. Он ни за что не отдаст никому это чудо, что сопит в его объятиях.