Memories of Fremione

Проснувшись с утра, Фред сразу же понял, что его одолела ненавистная простуда. Он болел редко, но, что называется, метко, и терпеть не мог это противное состояние. Сегодня у них с Джорджем была назначена важная встреча с владельцем помещения, которое они приглядывали для филиала своего магазинчика, поэтому парень заставил себя подняться с постели и направился в душ. Постоял под горячими струями воды, стараясь согреться, но озноб упорно чертил непонятные фигуры мурашками по всему телу. Преодолев безумное желание улечься обратно и глотнуть огневиски для согрева, он вышел на кухню, несколько рассеянно чмокнул в щёку жену и налил себе большую чашку горячего кофе. Самым сложным было не смотреть в глаза Гермионе и делать вид, что всё в порядке, ведь та могла тут же распознать первые признаки болезни и не выпустить его из дома, а этого допустить он никак не мог. Джордж на встрече присутствовать по личным причинам не имел возможности, и Фред обещал брату, что справится и один. Есть ему тоже не хотелось, как это обычно бывало у него, но через силу он всё же сумел запихнуть в себя пару бутербродов и поспешил ретироваться на работу. К вечеру его состояние уже оставляло желать лучшего: голова постоянно кружилась, нос заложило так, что он едва дышал и слышал всё, как через вату, а самого его бросало то в жар, то в холод, что он не успевал снимать и надевать на себя тёплый свитер. Тем не менее, парень был доволен результатами своей работы, ведь теперь у них был ещё один магазинчик в Хогсмиде, а значит, их бизнес расширяется и становится всё более успешным. Это не могло не радовать, и Фред уже поделился этим со вторым близнецом, отправив ему сову. «Если всё сложится удачно, то филиал можно будет открыть уже через месяц, а там недалеко и до предпраздничных вылазок студентов, которые могут принести неплохую прибыль», – подумал мистер Уизли, – «и тогда я смогу порадовать Гермиону запланированной поездкой к морю. А это то, что надо, промозглой холодной осенью». Эти мысли вызывали у Фреда чувство радостного возбуждения, ведь он очень любил свою жену и старался как можно чаще дарить ей подарки, приносил цветы, новые книги и другие приятные мелочи. Ему так нравилось, как начинали блестеть её обычно серьёзные, а с ним такие счастливые, тёплые шоколадно-карие глаза. Она обнимала его за шею, как девчонка, и целовала куда-то в шею, обжигая горячим дыханием, что для него было сродни тому самому ощущению, которое он испытал, когда в первый раз поцеловал её. Он как будто сразу возвращался туда, пятнадцать лет назад, когда ещё учился в школе, и вспоминал их первое свидание…. Фред Уизли не был последним романтиком, но воспоминания о том дне заставляли его улыбаться так широко, как только можно. Он помнил, как его отношения с Гермионой Грейнджер и так вызвали тогда бурю самых разных мнений. Многие считали, что они не подходят друг другу и быстро расстанутся, однако теперь им в два раза больше лет, а они по-прежнему вместе и всё так же любят друг друга, если не сильнее. *** Конечно, за ужином его простуду уже невозможно было не заметить, и Гермиона нахмурилась, будто прикидывая, сколько времени он мог её скрывать. - Фред, ты как ребёнок! Ты же знаешь, что лечение нужно начинать как можно быстрее, чтобы не было осложнений! - Знаю, – покладисто ответил тот, с любовью глядя на жену. - А что толку, что ты знаешь? – проворчала девушка, не в состоянии сердиться на него, – годы идут, а ты не меняешься! - Разве это плохо? - Так. Отставить разговорчики, Фредерик Уизли! Когда ты заболел, лучше скажи? - Дорогая, ты крайне непоследовательна: то отставить, то скажи. Ты уж определись! – хмыкнул парень, и ответом ему был лишь свирепый взгляд девушки, – я тебе уже говорил, что ты, когда злишься, такая милая? Эта фраза, которая была впервые сказана ещё тогда, пятнадцать лет назад, не могла не вызвать у Гермионы мимолётную улыбку, которую подхватил и Фред. Несмотря на захватившие её приятные воспоминания, она успела сварить и налить в кружку какой-то отвар, пахнущий ягодами, мятой и ещё чем-то неуловимым, рецептом которого с ней когда-то давно поделилась миссис Уизли, счастливая, что её оболтус-сын женился на такой умной и собранной девушке, как Гермиона. Помотав головой, отгоняя кадры из прошлого, волшебница поставила зелье перед мужем: - Пей, – и, взмахнув палочкой, произнесла, – акцио, шарф! В ответ на заклинание из прихожей прилетел большой тёплый шарф бордового цвета, которым девушка заботливо обмотала шею мужа, не слушая его вечное ворчание. - И не вздумай его снять, когда я выйду, Фредерик Уизли! Я ведь всё равно узнаю! - Интересно, откуда? – спросил он ради интереса у жены, находящейся уже в дверях. - У меня свои источники, Уизли, – усмехнулась та. Следующие несколько дней Гермиона усиленно поила Фреда разными настойками, заставляла его лежать в кровати, не пуская на работу, аргументируя это тем, что это может грозить осложнениями. Тем не менее, через неделю такого лечения парень взбунтовался: - Гермиона, милая, я ценю твою заботу, но мне правда намного лучше, и я уже устал лежать! Я уже на работу хочу! - Знаешь, держать тебя дома столько времени, пожалуй, стоило того, чтобы услышать эту фразу! – захохотала Грейнджер, сдаваясь под натиском мужа.