Заноза

Девчонка была одета в старую перелицованную мантию не по росту и не менее дряхлые перчатки с выдернутыми нитями, обтрепанный подол хвостом волочился по камням площади, просвечивающий от ветхости плащ колыхался за спиной. Над плечом виднелся треснувший деревянный посох, для верности обмотанный кое-где синей лентой, чтобы окончательно не развалился. Аэльдон осмотрел ее, приветливо улыбнулся: — Добрый день, леди. Права на пренебрежительный взгляд или усмешку у него не было, давно ли сам таскался таким же неприкаянным, в отцовской ржавой кольчуге, носил выщербленный меч, у которого ходило в рукояти лезвие? А по вечерам латал мантию Таэлиса, чтобы тот мог наутро выйти в приличном виде… Воспоминание отозвалось неуместной здесь и сейчас болью. Аэльдон усилием воли затолкал поглубже все ненужные мысли, всколыхнувшиеся при виде остатков некогда богатой вышивки на рукаве мантии этой девочки, которая сейчас стояла перед ним, не зная, куда девать руки. Она явно побаивалась сурового капитана, это было заметно. — Добрый день, — девушка грациозно и легко поклонилась. — Укажите мне путь до таверны, пожалуйста? Мне нужно отдать сверток магистра Эроны… Аэльдон кивнул, не задавая вопросов. И без того ясно, что, раз Аларион отправляет посылки с оказией, значит, снова где-то лежит тело курьера, так и не доставившего ящик лично. Опять эти проклятые Презренные осмелели и выползли из своих нор, пора отправлять сержанта Каʼрена на охоту, уменьшить число сумасшедших преступников и заодно дать возможность старому бойцу немного развеяться. — Деланиель вы можете найти в том здании, леди. Не сомневаюсь, что за труды она вас вознаградит чем-нибудь съестным. Последнее было, наверное, немного неуместным. Только капитан Ястребов Крови давно отучился от лишнего сострадания. Просто указание на то, что добрая трактирщица покормит шатающуюся под ветром девушку, не более. Оскорбиться, конечно, можно, только вот не в том положении была эта молоденькая магесса, чтобы фыркать на намек об оплате ее трудов едой. — А у вас… У вас есть какая-нибудь работа? — застенчиво пролепетала девушка. — Я умею немного, но смогу собрать что-нибудь… Или почистить… — Здесь всегда есть работа. Грязная и трудная, но работа. Отдохните немного, в таком состоянии вы точно не справитесь с тем, что вам могут предложить. Девушка кивнула, явно хотела было спросить еще что-то, но передумала, направилась ко входу в таверну, прижимая к груди сверток. Аэльдон поймал на себе чей-то пристальный взгляд, поднял голову. Магистр Джаронис, оторвавшийся от своих записей, улыбнулся, безмолвно спрашивая, сильно ли занят сейчас делами Ястреб Крови. По щеке Аэльдона словно на миг скользнул солнечный теплый луч от этой улыбки, разбивая оковы мыслей. Капитан сошел со ступеней и двинулся к магу, решив, что не обязан стоять истуканом возле доски с объявлениями. Принесут чью-нибудь голову, всегда можно будет вернуться или подозвать удачливого наемника к себе. Опять же, выдать награду может и сержант. — Ты так странно смотрел на эту девочку, — Джаронис подвинулся на скамье, давая возможность сесть. — Она кого-то напомнила тебе? Подоплеку вопроса Аэльдон понял без лишних слов, но промолчал об этом понимании. Он просто не знал, что ему следует сказать сейчас, чтобы не расколоть ненароком тонкий лед их отношений. Может, в магических делах Джаронис и был самым искусным здесь, на Соколиных Крыльях, но вот в отношениях магистр был беспомощней новорожденного цыпленка. И он боялся потерять Аэльдона не только в бою. Джаронис мог бы посостязаться с Таэлисом в магическом искусстве, сразить его заклинанием, презрев свою нелюбовь к убийствам, но он не умел сражаться с кем-то за сердце возлюбленного. Против призраков прошлого маг был бессилен. И он опасался, что даже смерть Таэлиса не разлучит того с Аэльдоном. Капитан знал это, но понятия не имел, как и чем успокоить мага. — Никого она мне не напоминала, просто опять принесла посылку от Аларион, — отмахнулся Ястреб Крови, подставляя лицо солнцу. — Путь Фета стал небезопасен, пора отправляться с отрядом, разогнать Презренных. И опять ни слова про смерть Таэлиса, Джаронис вздохнул про себя, внешне оставаясь все таким же спокойным. Если б только он мог хоть на минуту покинуть Соколиные Крылья и отправиться туда, где прятался предводитель свихнувшихся эльфов. Но приказ Аэльдона был достаточно четким — магистра беречь, без сопровождения не выпускать, а уж к средоточию Презренных не давать подойти вообще. И Ястребы Крови, любившие капитана, берегли его мага, денно и нощно охраняя. Возможно, побег посреди ночи мог бы получиться. Если б не одно обстоятельство — Ястребы Крови все поголовно были следопытами и мага слышали за три мили, так что вряд ли Джаронису дадут хотя б из окна вылезти, закинут обратно, под бок капитану. И да, перед этим еще надо было из-под этого самого бока выбраться. А при выборе между сном в объятиях Аэльдона и сомнительной перспективой бега по развалинам в поисках Таэлиса, Джаронис сразу же склонялся к первому варианту. — И когда вы отправляетесь? Аэльдон пожал плечами: — Я про туманную перспективу. Это дело луносветской стражи. Мне не платят за разгон Презренных по окрестностям и выкуривание их из нор. — А стражи не особенно торопятся наводить порядок, — с легким неодобрением заметил маг. — Не хватает на все рук. Думаешь, наш лорд-наместник, скрипя зубами, отстегивает мне деньги на награды просто так? Мы вынуждены прибегать к услугам наемников. Джаронис немного помолчал, обдумывая следующие слова. Хотелось в лоб задать вопрос — почему Аэльдон до сих пор не отправил наемников искать Таэлиса, ограничиваясь коротким: «Нет» на все предложения сержанта, но это означало подвергнуть их отношения серьезной проверке. А они могли и не выдержать. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — Аэльдон покосился на магистра. — Все нормально? — Да, конечно. Наверное, если сейчас запустить в фонтан огненным шаром, Аэльдон не оценит. И попытку разрушения скамьи тоже воспримет отнюдь не с улыбкой. Но, к счастью для окружающих, мага отвлекли. — Магистр Джаронис, — к ним приближалась Гарридель. — Можно… Джаронис порывисто вскочил, счастливо улыбнулся девушке: — Да, ты что-то хотела спросить? «Ну, пожалуйста-пожалуйста, пускай у тебя будет действительно важное и серьезное дело. Мне девяносто семь лет. Я магистр боевой магии. И мне нельзя устраивать истерику капитану Аэльдону просто потому, что он не желает отправить умирать кого-то ради гибели его бывшего возлюбленного. Потому что после этого он меня точно бросит, а я этого не переживу». — Н-нет-нет, — Гарридель попятилась. — Ничего, простите, я не хотела мешать вам. — Джаронис, может, тебе попросить каких-нибудь трав у Деланиель? — предложил Аэльдон. — Ты какой-то… странный. А она умеет делать хорошие успокаивающие отвары. Магистр смерил его долгим нечитаемым взглядом и отвернулся, собирая записи: — Я отправляюсь на Остров Солнечного Скитальца. — Но на дороге лютуют Презренные, — растерянно напомнил Аэльдон, явно не понимая, чем вызвана такая реакция. — Ехать туда сейчас опасно. — Ну так составь мне компанию! — предложил магистр. — Но я не могу… — Тогда обойдусь собственными силами. — Подожди несколько минут. Я хотя бы отправлю охрану с тобой… Джаронис! Маг переместился на двадцать метров от Аэльдона, свистнул, подзывая крылобега. Птица понеслась к нему, но не добежала, оказалась остановлена рукой капитана Ястребов Крови, внимательно смотрящего на Джарониса. — Ты действительно собираешься отправляться в одиночку? Магистр упрямо кивнул. — Хорошо. Каʼрен, я уезжаю. Проверю, что там с Презренными, поговорю с Аларион и навещу Эрону. Магистр ошеломленно уставился на него: — Ты едешь со мной? — Уж лучше я потеряю немного времени на это странствие, чем тебя. Джаронис замешкался с ответом. А потом слова стали уже не нужны, когда Аэльдон кивнул ему, протягивая руку, приглашая забираться на своего крылобега. Ездовая птица у Ястреба Крови была мощная, выносливая, одноглазая и свирепая, хотя Джарониса она к себе подпускала, пусть и неохотно. Потребовалось много времени, чтобы этого добиться, птица, пережившая ужасы нападения Плети, лично заклевавшая какого-то некроманта, не отличалась дружелюбием и доверием. Одна рука Аэльдона обхватила мага поперек груди, прижимая его спиной к нагревшейся кольчуге, вторая ухватила поводья. И птица стронулась с места, пошла, перебирая лапами, словно не замечая двойного груза на своей спине. Джаронис молчал, прислонившись к Аэльдону, смотрел на безмятежную синеву небес, на легкие облака, думал о том, что его выходка была какой-то нелепой, ничем не оправданной. Магистру боевой магии следует вести себя осторожнее, обдуманней. Но то, что Аэльдон согласился с ним поехать, а не выслал в сопровождение отряд своих следопытов, внушало некую надежду на то, что маг еще не успел испортить все окончательно. — Мы надолго туда? — наконец, нарушил молчание Аэльдон. — Я просто хотел повидаться с Эроной. Это недолго, — заторопился с объяснениями Джаронис. — Она просила посмотреть результаты моих исследований, что-то ее там заинтересовало. — Тогда остановимся ненадолго у поста Аларион, ты не против? Мне действительно нужно с ней поговорить. Курьеры пропадают все чаще, это уже повод для серьезного расследования и запроса лорду-наместнику Терону с просьбой о военной помощи. Он, разумеется, снова откажет, но попытаться стоит. Джаронис кивнул, всмотрелся вдаль, туда, где торопливо вскакивали, хватая оружие, стражники. День был жарким, должно быть, патруль изрядно притомился шагать по солнцепеку. Джаронис их понимал, он сам, рискуя вызвать неодобрение Аэльдона, с утра надел мантию на голое тело, пренебрегая рубашкой. — А… Капитан… — Аэльдона узнали. — Как на дороге? — Пока все тихо, должно быть, нападать на вооруженный патруль они не осмеливаются. Аэльдон угукнул, снова пустил птицу неспешным шагом. Спрашивать у капитана Ястребов Крови о цели путешествия никто не стал, проводили взглядами и снова двинулись патрулировать дорогу. — Эльди! — Аларион им обрадовалась, бросилась навстречу. — Ты все-таки прибыл. — Ну, не могу же я позволить каким-то низменным свихнувшимся зверькам взять в осаду Остров. К тому же, Деланиель расстроилась из-за того, что сверток запоздал. Джаронис спрыгнул с крылобега, прошелся по дороге, глядя на возвышающиеся вдали шпили Фалтриен. Сердце кольнуло тихой тоской, снова вспомнилась учеба, как они всей группой бегали на берег моря собирать ракушки после занятий, как на спор прыгали с площадок в теплую воду, как Эрона, пытаясь справиться с заданием по огненной магии, случайно подпалила мантию их старому профессору. Как он шутил: «Заодно сдала зачет по вызову водного элементаля на мою седую голову». И как профессор погиб, спалив отряд вурдалаков, пытавшихся напасть на учеников, а потом бросившись на уцелевших с одним посохом, обратил в бегство вторую толпу нежити, которая, опомнившись, растерзала эльфа. — Все нормально? — тихо поинтересовался Аэльдон, вставая рядом. — А? Да, все хорошо, правда. Таэлис учился на три года старше, они почти не пересекались, да и знакомы были лишь заочно. Только вот Таэлис без магии свихнулся, а Джаронис выжил. Обгладывал кусты кровопийки, медитировал, матерился, грыз руки. Но выжил. — Ты так задумался… о чем? — Вспомнил учебу. Профессора. Аэльдон слов утешения говорить не стал, просто обнял за пояс, прижал к себе, ненадолго, на пару мгновений. Но стало легче. Да, наставник погиб, но погиб красиво и героически, спас своих учеников, ушел в сверкании заклинаний, а не просто угас от старости. А Джаронис жив. И Аэльдон тоже жив. А Таэлис, может быть, сейчас корчится в предсмертных судорогах, не найдя ничего, из чего можно было бы вытащить магию. — Аларион зовет отобедать, — Аэльдон коснулся губами верхушки уха мага. — Ты голоден? — Не очень. Но ты поешь, если хочешь. — Я тоже пока что не проголодался. К тому же, Эрона обидится, если мы откажемся от ее угощения, а после обеда у Аларион в меня ничего уже не влезет. — Тогда поедем? — Джаронис повернул голову, посмотрел на Аэльдона. Тот кивнул, подозвал птицу, подсадил мага на ее спину, забрался сам. Аларион помахала им рукой, провожая. И через некоторое время их уже встречала Эрона, сияя счастьем от встречи. — Я пойду, пока с Соланианом пообщаюсь, — Аэльдон дипломатично оставил магов наедине. — О, я вижу, у вас опять какие-то проблемы, — Эрона проследила взглядом за силуэтом взбегающего по лестнице следопыта и повернулась к Джаронису. — Ну и что опять случилось? — Все то же… Прогуляемся? Эрона смотрела с некоторым сочувствием, во всяком случае, сразу на сторону Аэльдона вставать не спешила. Это немного приободряло. Хотя Джаронис догадывался, что бывшая соученица сказать могла много чего, например, что с характером мага и его неумением общаться с кем-либо, для него счастьем должно быть, что на него хоть кто-то внимания обращает. Или то, что Аэльдон — средоточие всех мыслимых достоинств, а Джаронис не ценит своего счастья… — Так что же за проблема? — Наверное, я просто очень глупо выгляжу со стороны, — бледно усмехнулся Джаронис, теребя в руках край рукава. — Вовсе нет. Расскажи, что именно тебя так тревожит? Магистр не собирался исповедоваться или жаловаться, но внезапно решил, что ему станет легче, если он вслух проговорит то, что его мучает. Хотя бы сам для себя, наконец, определит это. И, может быть, Эрона сумеет подсказать что-нибудь умное, женщины же лучше разбираются в отношениях. — Он никак не может забыть Таэлиса, — нехотя буркнул Джаронис. — Несмотря на все то, что тот творит, на все его беззакония… Наш бравый капитан только улыбается и говорит, что разберется. И ничего не меняется, Эрона. Понимаешь? Он столько времени терпит это все. И мне кажется, что он не отправляет отряд на поимку Таэлиса не потому, что это так опасно… Эрона задумчиво смотрела на блики заката, дробящиеся по волнам. Отсюда, с площадки, горделиво выдававшейся вперед, море было видно великолепно. Джаронис умолк, тоже залюбовавшись красотой пейзажа. Минуты текли, затем Эрона все же нарушила воцарившееся безмолвие: — Ты просто ревнуешь. Джаронис. Вот и все. И потому не видишь очевидных вещей. — Каких, например? Волшебница улыбнулась: — Например, того, что он все-таки с тобой. А не где-то там, растерзанный на куски свихнувшимся Таэлисом. Или ты предпочел бы похоронить его, но знать, что он пытался ради твоего душевного спокойствия расправиться с превосходящими силами противника? Поверь, я знаю Аэльдона достаточно давно, чтобы понимать, что его слова об опасности — не пустой звук. Джаронис опустил голову: — Нет. Я не хочу его смерти. Я просто хочу, чтобы он принадлежал мне. А не тому прошлому. Мы все многое и многих потеряли, Эрона. Я сам лишился друзей и родных. Но Аэльдон… Он не понимает, что Таэлиса больше нет, что он угас. А та изувеченная оболочка, то безжалостное существо — это просто тварь из ночной темноты, которую нужно убить, чтобы спасти. Эрона положила руку ему на плечо: — Я могла бы сказать, что ты знал, для кого сам открыл дверь своей комнаты два года назад. Или что ты просто боишься сам признать очевидное… Но я скажу только одно — держись. Все наладится. Он умный мужчина, поймет, что так продолжаться больше не может. Джаронис вздохнул и поморщился, когда солнечный зайчик прыгнул в глаза. Затем повернулся к Эроне: — Спасибо за поддержку. — Стало легче? — Не особо. Но… Но все наладится, я уверен. Стоявшего за занавесями Аэльдона они не увидели. Капитан не собирался подслушивать, он шел поздороваться с Эроной. Просто следопыты умеют передвигаться бесшумно, а в безветрии слова беседовавших магов звучали достаточно громко. Аэльдон так же тихо покинул башню, спустился вниз, отошел к ступеням. Подплывший маназмей доверчиво потыкался мордочкой ему в щеку, ища крошки магии, которую можно было бы отцедить из эльфа. — Нету ничего, — обратился к нему Аэльдон. — Кыш отсюда. Маназмей отлетел к своим товарищам, забыв про странного двуногого. Аэльдон обернулся, нашарил взглядом Джарониса и Эрону, о чем-то разговаривающих, понадеялся, что не о нем. И отправился к святилищу ДатʼРемара, посидеть в тишине и спокойствии, успокоить сознание и понять, что же теперь делать. На подходе к святилищу царила тишина, словно магический полог отрезал это место ото всего остального мира. Ни пения птиц, ни плеска волн, ни скрипа и потрескивания древней, бродящих поблизости — ничего не было. И ничто не отвлекало. Аэльдон обошел памятник, привалился спиной к нагретым за день плитам, усевшись на подножие. То, что он так бесцеремонно облокотился на эту память о первом короле Кель-Таласа, его не смущало — с памятником часто обнимались, утверждая, что это помогает услышать чей-то голос, который дает советы или просто утешает. Аэльдон никакого голоса не слышал, он просто сидел в тишине, мысли текли вяло, неторопливо, ворочались, как камешки в ручье. Призраки древних королей его не посещали, камни с ним не разговаривали. И ничего не мешало окончательно осознать одну простую вещь. Он любил Джарониса. Аэльдон обдумал эту мысль со всех сторон, убедился в ее правильности. Да, все-таки любил. А Таэлиса… Таэлиса тоже любил. Оставалось выбрать. Капитан мотнул головой, помянув всех демонов Бездны разом. О каком выборе может идти речь вообще в текущей ситуации? Как можно подумать, что он променяет своего магистра на какое-то бездушное чудовище, которое и Таэлисом-то зовется лишь для обозначения. А Джаронис — просто глупый мальчишка, который отчего-то настолько в себе не уверен, что мучается странными мыслями. Как вообще можно променять на призрак прошлого то, как по утрам маг потягивается в постели, стараясь урвать еще минутку сладкого сна, забавно морщит нос, когда Аэльдон легонько трясет его за плечи, побуждая подняться и встретить новый день. — А, ты тут… Джаронис подошел, сел рядом, привалился к его плечу головой. — Уже поговорили? — Аэльдон чмокнул его в золотистую макушку. — Да, Эрона сказала, чтобы я пошел погулял пока и поискал тебя. Она обещала ужин, так что нам надо проголодаться, как следует. Но не думал, что ты тут окажешься, если честно. — Почему же? Я тоже ценю тишину и покой. Джаронис соскользнул ниже, улегся головой на колени Аэльдону, подстелив плащ, улыбнулся: — Просто ты так скептически фыркал на все рассказы о том, какая благодать царит в этом месте. — А ты так убедительно рассказывал, — подхватил Аэльдон. — Я решил проверить на себе. Знаешь, а ты был прав. Тут очень легко думается. — Мы раньше сюда часто бегали, когда учились в Фалтриен. Смотрели на море, учили конспекты по теории магии, мечтали о том, что однажды поступим в Даларан. А если посчитать плиты от таблички по часовой стрелке, то седьмая — наша счастливая. Считалось, что, если три раза ее погладить левой ладонью, то экзамен окажется сдан удачно. — То-то я и смотрю, что она так блестит. Джаронис глубоко вздохнул, глядя на качавшиеся над ними ветви деревьев: — Как думаешь, профессор бы мной гордился? Ну, то есть, я хочу сказать, я сделал что-нибудь, за что он бы мог гордиться мной? Ты же в курсе всего, что я делал за эти несколько лет. Аэльдон погладил его по волосам: — Да, я уверен, что он бы тобой гордился. Помнишь, как Джаела попала в ловушку нежити на Тропе Мертвых, а ты героически спас ее? Ты отогнал от Джаелы нежить, а потом накладывал чары льда около ее ноги, чтобы заморозить перелом. А помнишь, как Презренные напали на Деланиель, когда она пыталась забрать свою ленту, унесенную ветром? Ты тогда здорово отделал этих тварей, мы почти ничего не сделали, только эскортировали Деланиель обратно в таверну. — Да, я помню. — Так что твой профессор тобой очень гордится, я уверен. Летает себе сейчас в Пустоте каким-нибудь потоком энергии и светится от гордости за своего ученика. А ученик валяется на холодной земле и зарабатывает себе простуду. А потом Понарис опять разворчится, что вынужден тратить свои бесценные травы. Ну, ты лучше меня знаешь, что ворчит наш жрец. Джаронис легкомысленно отмахнулся: — Пускай ворчит, он не со зла, просто по привычке. Наверное, это у них профессиональное, я еще не встречал ни одного лекаря, который бы не начинал рассказывать Солнцу, как он расстроен из-за того, что его подопечные не берегут свое здоровье. — Все равно… Аэльдон заставил магистра подняться, притянул к себе на колени, укутал в плащ. — А сам? — обвиняюще указал на него маг. — Это ты сидишь на земле, причем куда дольше меня. — А что я? Я, между прочим, в доспехе. Заметь, в полном. А вот кто-то с самого утра опять потерял рубашку в комнате. И кто бы это мог быть? Джаронис только фыркнул: — Но мне так удобней. — И все желающие могут беспрепятственно потаращиться на полуобнаженного тебя… Чем и занимаются, между прочим, чуть шеи не сворачивают, проходя мимо. Маг вскинулся, заглядывая в глаза Аэльдону: — Я не понял, это что, ревность? — Да ничего подобного. — Ревность… — довольно протянул маг. Джаронис явно хотел сказать что-то еще, но что именно, узнать Аэльдон не успел, издалека долетел высокий голос Эроны, призывавшей гостей поторопиться на ужин и не заставлять девушку бегать за ними по всему острову. Потому что она может их и найти ненароком. — Идем. Но разговор по поводу твоей рубашки, вернее, ее отсутствия, у нас еще не закончен, — предупредил Аэльдон. Ужин был выше всяких похвал, Эрона умела и любила готовить, а уж для Джарониса она старалась вовсю. К окончанию трапезы Аэльдон с ужасом понял, что выпирает из доспеха, как тесто из квашни, а пояс, даром, что кольчужный, угрожающе потрескивает. Эрона довольно улыбалась. — Может, переночуете у нас? А утром спокойно уедете… Аэльдон оценил степень своей сытости, понял, что, даже если Джаронис каким-то чудом согласится ночью трястись в седле, то потом Понарису придется немало потрудиться над исцелением последствий заворота кишок у капитана следопытов. — Останемся. — Отлично, я застелю вам постель. Одну, как я понимаю? Джаронис покраснел, глядя в сторону. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что можно вот так спокойно кивнуть, соглашаясь на одну кровать. Сколько они вместе с Аэльдоном, два года, кажется. Но все равно, все еще непривычно, что по утрам Аэльдон выходит из его комнаты, что в комнате мага расположились стойки для оружия и доспехов. А следопыты, прибегающие со срочными донесениями, не видя Аэльдона на посту, спрашивают у Джарониса, где капитан. И Деланиель собирает им еду в одну корзинку. — О чем ты опять задумался? — Аэльдон пощелкал пальцами у него перед носом. — Вернись из Пустоты ко мне. — Да так, ни о чем, — маг поднялся. — Спасибо, Эрона, все было очень вкусно. И то, что я теперь в мантию не влезаю, исключительно твоя заслуга. Девушка рассмеялась: — Посмотрим, что вы скажете о завтраке. В спальне, отведенной им, было прохладно, ветер пошевеливал оконные драпировки, касался обнаженной спины Джарониса, заставляя того поводить плечами. Ладони Аэльдона на спине показались обжигающе-горячими по контрасту с этим прохладным потоком. — Спокойной ночи, мое солнце. Джаронис вскинулся, безмолвно спрашивая, не почудилось ли ему. Аэльдон лежал, закрыв глаза, на губах блуждала улыбка, говорящая, что нет, не послышалось. Маг улегся обратно, пряча лицо в сгиб руки. Он назвал его солнцем… Люди никогда не понимали этого обращения, для них оно не было чем-то особенным. Эльфы не разубеждали их, не пытались объяснять. Они просто чтили солнце, поклонялись его свету. И самым драгоценным, самым нежным обращением к дорогим сердцу было то, в котором упоминалось дневное светило. До этой ночи Аэльдон никогда не называл Джарониса так. — Ты там плачешь? — Я тут сплю, — открестился маг, торопливо вытирая глаза уголком покрывала. Утром Джаронис так старательно делал вид, что ничего не случилось и все идет так, как и должно идти, так что сразу становилось понятно, что ночью что-то произошло. Аэльдон был задумчив и невпопад улыбался, рождая еще больше вопросов у Эроны. Однако задавать их девушка не стала, отметив, как маг льнет к следопыту, а тот неосознанно старается придвинуться поближе. — Спасибо за завтрак, — Аэльдон поднялся. — Пора возвращаться. Джаронис тоже вскочил, улыбнулся Эроне: — Спасибо за все. Дорога назад протекала в молчании, однако сейчас даже молчать рядом было как-то уютно, что ли, словно им слов уже не требовалось. И даже заноза по имени Таэлис оказалась выдернута, перестала колоться, ворочаться, напоминать о себе ежечасно. — Капитан, хорошо, что вы вернулись, — навстречу им шагал Каʼрен, хмурый еще больше, чем обычно. Джаронис поспешил спешиться и отойти в сторону. Его не касались эти дела, да и лицо сержанта ничего хорошего не предвещало. — А что у нас случилось? — Девчонку принесли. Вчерашнюю, помните, еще дорогу у вас спрашивала? — Помню, — Аэльдон спрыгнул с птицы, хлопнул ту по шее. — В стойло. Крылобег пошагал прочь, обученный беспрекословно повиноваться приказам. — Идемте, капитан. Ее принесли совсем недавно. Залитая алым мантия, верней, ее обрывки, сохранившиеся лишь потому, что они прилипли, пропитанные кровью; чудом сохранившиеся на руках перчатки, спутанные волосы, полные обрывков травы. Пальцы все еще стискивали обломок посоха с синей лентой, достать его не получилось, девушка держала мертвой во всех смыслах хваткой. — Капитан, — Каʼрен немного помолчал. — Может быть, все-таки хотя бы девушек мы посылать туда не станем? — Я никого не посылал, она сама полезла, — отрезал Аэльдон. — Отнесите ее к Понарису в таверну, он же жрец, пускай воскрешает, если опять начнет упрямиться, можете ему сунуть под нос кулак и рявкнуть, только вежливо и культурно. Дайте мне чернила и пергамент. И печать. — А что вы собираетесь написать, капитан? Голос подошедшего Джарониса был спокойным и лишь самую чуточку любопытствующим. Маг в присутствии чужих старательно делал вид, что у них с Аэльдоном исключительно деловые отношения. Получалось плохо, но Джаронис никак не мог преодолеть этого барьера, даже после того, что сказал ночью следопыт. — Объявить официальную награду за голову Таэлиса Ненасытного, — отозвался Аэльдон. — А вы думаете, у кого-то получится одолеть его? — усомнился Каʼрен, поднимая на руки тело погибшей. — Они все равно лезут к его логову, так пускай хотя бы с пользой. Опять же, эта награда может соблазнить кого-то, кому окажется по силам справиться с Таэлисом. Хотя для самого капитана самой ценной наградой был вспыхнувший солнечный свет в глазах мага, стоявшего спиной к закату. Все-таки, некоторым магистрам для счастья нужно так немного — пара строк на пергаменте и печать Ястребов Крови.