Полый человек

В городе N жил Полый человек. Он знал: внутри него было практически пусто, во всех смыслах. Полый человек не чувствовал эмоций, не испытывал ни голода, ни потребности во сне, и всё это совершенно не мешало ему вести обыкновенное существование. Он, как и всякий приличный, не полый человек, в графике пять на два ходил на работу, а оставшееся свободное время и выходные проводил в своей однокомнатной квартире, окружённый лишь минимумом мебели и книгами, которых никогда не читал. Меж рёбер у него гулял ветер — по вечерам, когда окраину города, где он жил, куполом накрывала тишина, Полый человек лежал на кровати, выпрямившись, словно в гробу, или недвижно сидел на стуле и прислушивался к себе, к тому, как холодные потоки воздуха со свистом обволакивают его кости, представлял, как они выдувают из них мельчайшие крупицы, разрушают их подобно тому, как уничтожает ветровая эрозия тысячелетние горы. Полый человек работал стеклодувом на фабрике ёлочных игрушек и, наверное, будь он способен радоваться, радовался бы, что работает в таком подходящем месте — сколько свободного пространства в его полом теле, сколько воздуха там скоплено, которым можно заполнить гулкие прозрачные трубочки и так превратить их в шары. Иногда по выходным, ближе к одиннадцати утра, когда город просыпался, наполнялся шумом двигателей и выпускал на свои улицы жильцов бетонных «свечек» и «коробок», он сидел у окна и разглядывал гулявших или спешащих куда-то людей. «Интересно, а много ли среди них таких же полых, как я?» — думал он. Интерес его был мнимым. Как яркий ёлочный шар скрывал под своими блестящими боками пустоту, так и его вопрос не нёс под собой ничего существенного — всего лишь случайная мысль, родившаяся в голове и умершая в ту же секунду. До остальных людей Полому человеку, по правде, не было дела, и он не особенно стремился в их общество. Подобного поведения он придерживался и на работе. Среди коллег Полый человек давно слыл нелюдимым и отрешённым, так же давно его перестали стараться «растормошить» и вывести на разговор, и во время обедов он прятался в складских помещениях с пустым контейнером для еды и бездумно разглядывал огромные стеллажи, забитые ёлочными игрушками. Он жил таким, полым — и, откровенно говоря, не помнил, а жил ли когда-то иначе. Не помнил ни детства, ни родителей — словом, всего того, что, как он слышал из разговоров на улице и работе, было у не полых людей — и на бесцветном полотне памяти, на месте этих воспоминаний, которые, наверное, должны были всё-таки быть, не чувствовал никаких прорех или дыр. Но было же откуда-то в нём знание того, как живут не полые люди, что они питаются и спят, заводят друзей и семьи, что квартира эта принадлежит ему, что он должен ходить на работу, чтобы получать зарплату и платить за жильё. Все эти знания существовали в его голове как нечто вечное и незыблимое, и в конце концов Полый человек присвоил им название «воспоминания из прошлой жизни» (кажется, он слышал что-то такое, давно, ещё когда включал по утрам телевизор). Воспоминания эти были странными. Они населяли его мысли словами, которым он не знал значения («семья» и «друзья» были из их числа), изредка гнали его на прогулки в ближайший парк. Они давали ему память о названиях эмоций и признаках, по которым их можно определить — но не давали никакого понимания того, как они ощущаются. Но иногда они приносили ему пользу. Ни вечная бессонница, ни вечное отсутствие голода не были ему вредны, но он знал, что его тело, эту хрупкую оболочку, можно повредить извне — огнём или холодом. И именно они, воспоминания об ожогах, побудили его немедленно сдернуть с себя рубашку, когда он пролил на неё расплавленное стекло. На него тут же поглядели сидящие рядом коллеги, кто-то, кто сидел дальше, подошёл лично. На мгновение, на короткое мгновение он подумал: вот сейчас они увидят, что под его кожей ничего нет, кто-нибудь крикнет: «Смотрите, да он же полый!» — и окружат его в плотный кокон из своих тел, начнут смеяться, таращиться, стараться ткнуть в живот или между рёбер, лишь бы удостовериться, что там действительно ничего нет. Никто не увидел. Они просто поругали его за неосторожность, поинтересовались, не обжёгся ли он, и выдали выуженную откуда-то куртку. Потом, придя домой и лёгши на кровать, он постарался прокрутить в себе эти мысли. По всем признакам, они походили на страх, но Полый человек не чувствовал эмоций столько же, сколько не нуждался во сне и пище, ему не с чем было сравнивать, и потому он не смог определить, действительно ли это был страх или всего лишь обычные мысли. Да и его, на самом деле, это не особо заботило. Следующим утром странные воспоминания отправили Полого человека в парк. Провожая пустым взглядом резвящихся детей, матерей с колясками и шаркающих мимо стариков, он не заметил идущего навстречу прохожего. — Ох, простите ради бога, задума… Эй, ________, ты, что ли? — человек, абсолютно ему не знакомый, заулыбался, и безразличный взгляд Полого человека, казалось, ничуть не уменьшил его радости. — Точно, ты! Не помнишь? ________, ________ ________, в одном классе учились. Названное имя не вызвало в памяти никаких ассоциаций. Чужие глаза сияли, как новогодняя гирлянда, и внезапно Полый человек понял. — Извините, — и отшатнулся чуть назад. — Должно быть, вы спутали меня с кем-то из своей прошлой жизни. Полый человек развернулся и, не обращая внимания на недоумённые оклики, направился в сторону дома. Пора было возвращаться. Ему ещё платить за квартиру, а банк по субботам работал всего до двух.