"Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!"

Я долго спал. Мне снился сон, будто я иду по космосу. Вижу, как под босыми ногами искрятся звезды, а млечный путь указывает мне куда-то очень далеко от моего дома. Чувство радости и умиротворения охватывает меня, и я продолжаю идти туда, куда меня ведет это вечное сияние. Кто-то сзади зовет меня, но я не оборачиваюсь. Не хочу. Я продолжаю идти, мне нравится, как выглядит космос вблизи. Я на секунду останавливаюсь и понимаю, что мне не хватает воздуха, я задыхаюсь. Наверно потому что я не в скафандре. - Жерар! Я задыхаюсь, и меня будто вытягивает из космоса чья-то рука. Космос выбрасывает меня куда-то за моей спиной. Тут так красиво, но воздуха не хватает. На минуту я подумал, что не хочу возвращаться, даже если воздуха здесь совсем нет. Потом я вспомнил маму и повернулся туда, куда меня засасывало. - Пьер Жерар! – Тряс меня за плечо Арно. Он был одним из чиновников, и я не знал, за что он отвечает, точнее я не интересовался. – Пьер, ты заснул прямо с бумагами в руках! Я поднял руки. Точно. Откинувшись на спинку кресла, я позволил себе заснуть. Мое тело так затекло, что противные хрусты стали разноситься по кабинету, отскакивая от стен. Я снял очки и потер переносицу. Нет, я не устал, просто меня часто тянет в сон. Сердце в отличие от моего тела устает намного быстрее. - Иди, отдохни на диване, - услышал я голос Императора где-то за горой бумаг и мониторов. Я посмотрел на диван, который находился чуть в сторонке и нахмурился. Нет, некогда мне отдыхать. Посмотрев в сторону Императора, я встретился с тяжелым взглядом маршала. Не нужно смотреть на меня, как на провинившегося ребенка! Я ничего не ответил и продолжил работать. Дел у меня стало куда больше, чем в первый день и намного секретнее. Теперь я переводил не только отчеты о безопасности, а также и различную документацию на драконий или на другой человеческий язык. Они впустили меня в свой круг доверия? Боже, я в этом не нуждаюсь. - Тут написано на японском, - констатировал Роба, дракон, который сидел напротив меня. - Ничего не понимаю! Почему они пишут отчеты на японском? Я поднялся со стула и снова снял очки. Нечасто мне приходилось носить очки, и они жутко раздражали меня. Как мне все это дерьмо надоело. - Покажи мне, - вяло попросил я, наклоняясь к дракону. У него были белые волосы до середины спины, которые, так же как и у профессора, были заплетены. Я взял листок бумаги и, посмотрев на экран, написал перевод на листе. Прищурившись, проверил написанное и, удостоверившись, что я не спутал языки, передал Робе. Самое странное, что у драконов не было фамилий. Было только имя и название дома, к которому они принадлежат. По мне так было неуважительно называть начальство по имени. Драконьи бредни. Внезапно у меня зазвонил телефон. Я посмотрел на дверь и подумал, что пока дойду до нее, то звонивший мне уже устанет ждать и бросит трубку. - Да, - ответил я на звонок. Это был вечно бодрый старичок - профессор Арагнир. - Мальчик мой, как твои дела в Вашингтоне? - Нормально, профессор. Я как раз сегодня хотел вам позвонить и разузнать на счет дипломной. Её проверили? Я спокойно дошел до своего стула и вновь начал просматривать бумаги. - Как и ожидалось, ни одной ошибки! Пьер, я хочу подать заявление декану, чтобы сделал тебя лучшим студентом. Ты это заслужил, друг мой. - Оставьте это дело. Первый в списке Эвлайя. Декан лучше свой тапок съест, чем позволит своему сыну быть позади человека. Оп, на секунду я забыл, где нахожусь. Вида не подам, пусть думают, что я обнаглевший человечишка. Если честно, то мне чихать на то, что думает этот Император и его прихвостни. Меня будоражит лишь одна вещь – Империя, и чувство, что когда-то на этом месте располагался Капитолий! Я немного странный, да? - Так нельзя, друг мой. - Профессор, я бы хотел поговорить о последнем курсе каталонского. Скорее всего, я его не пройду, к защите дипломной работы я тоже не успею. - Почему это?! Меня даже это повеселило. Впервые я услышал такой возмущенный возглас от профессора Арагнира. Только я открыл рот и хотел сказать ему, что через четыре месяца меня поместят в больницу, как вновь встретился с глазами маршала. Он слушал, о чем мы говорили с профессором, и ждал моего ответа на последний вопрос. Черт, в этой комнате слишком тихо, что даже телефонный разговор нельзя назвать личным! - По особым обстоятельствам, - спокойно ответил я, не прерывая зрительного контакта с маршалом. Как же его звали? Странно, почему я забыл? У меня очень хорошая память, но сейчас я забыл имя маршала. - Мальчик мой, - грустно пробормотал профессор, - если что, я оттяну срок защиты настолько насколько смогу. - Не унижайтесь перед этим напыщенным индюком. Наверно, я больше не приеду. Я все смотрел на маршала и не мог вспомнить, как его зовут. И все-таки он идеальное существо: высокий, сильный, но не громоздкий, умный взгляд, правильные черты лица, прямой нос. Поистине аристократический вид. Даже тошно быть с этими существами в одном помещении, слишком они правильные. - И вообще, передай Энри, что время на исходе. - Кому? – не понял я. - Энриэлю, сынок, маршалу. Вот как его зовут! И как я мог забыть? - Передам, - спокойно ответил я. После разговора с профессором я будто застыл и просто смотрел перед собой. Я забыл имя маршала. Почему? Я запоминал сто китайских символов в день и заучивал по сто идиом за раз, когда еще учился в школе. Я никогда ничего не забывал. - Ты снова спишь, - пробормотал Арно, толкая меня. - Профессор попросил передать, что время поджимает, - обратился я к маршалу. Что такое? Я чувствую себя растерянно из-за одного имени так, будто забыл целый французский, который знал с самого детства. Я смотрел на маршала, не отрывая глаз, и даже не сразу заметил, как он напрягся. - Пьер, не отлынивай от работы, - сказал Роба. В этот момент я от души хотел поблагодарить этого дракона, ведь благодаря ему я смог отлепить свои глаза от маршала Энриэля. Вновь молча, я принялся за работу, но чувство тревоги все не покидало меня. К концу дня все разбежались по другим государственным делам, и в кабинете остался только я. Проработав тут всего три дня, я заметил, что все драконы, которые работают со мной за одним круглым столом, трудоголики. Внезапно я услышал голос секретаря за дверью. Он о чем-то кого-то умолял и внезапно, его ударили. Его «самец» тоже работал в Империи и скорее всего это был именно он. Драконы имеют право делать с партнером все что угодно, но если ты со статуса партнера становишься его супругом/парой, то автоматически равняешься с ним в положении. Как определить, кто и кому принадлежит? Очень просто. Собственно, когда ты вполне нормальный и свободный, то любой желающий самец может претендовать на тебя. У потенциальных самок есть право выбора самца, если их много, но если претендующий один, то выбора у тебя нет. Один самец может иметь много самок, как я говорил ранее, но одна самка не может иметь больше чем одного самца. Драконы странные существа. Но до статуса «жены» у одного самца всегда бывает одна самка. Не знаю почему. Всю эту бредятину мне втолковал профессор, но я не хочу даже близко разбираться в этой чуши. Стоны за дверью затихли и, подождав кое-какое время, я вышел в коридор. Гюре сполз под стол и тихо плакал, зажимая разбитый нос ладонями. Я не имел права останавливать его мужа, не имел права даже слово сказать, потому что Гюре принадлежал ему, а еще, потому что я человек. Он специально дождался времени, когда драконов не будет поблизости. Поэтому я так боялся за маму. Так они поступают с драконами, а если это человек? Люди подвергаются насилию со стороны своих самцов ежедневно, и никто не в силах остановить это. - Гюре, - позвал я парня, - покажи мне нос. Я подошел к парню и наклонился к нему. Штаны с нижним бельем спущены, а рубашка местами порвана. Гордый и спокойный секретарь Императора был сломлен всего лишь мужчиной. Как же мне тошно от этого мира. - Уфоди… - прохрипел он. - Оф уфидит тебя и… Я покачал головой и достал носовой платок. Осторожно разомкнул его руки и приложил платок к носу. - Подержи так, - приказал я таким тоном, каким мама заставляла меня пить лекарства в детстве. Гюре послушался, запрокинул голову, стал понемногу успокаиваться. После того как я поднял его на ноги, чтобы натянуть ему брюки, я увидел, как белая полупрозрачная сперма стекла по бедрам. Бедный Гюре не знал, куда себя деть от стыда и снова расплакался. Я искренне сочувствовал ему, ведь он очень красивый и умный парень. Живи он в старом мире человеком, то обязательно был бы моделью или кинозвездой и не пришлось бы ему терпеть побои от «самца». - И это ваша драконья любовь? – вздохнул я, застегивая то, что осталось от рубашки Гюре. - Не смейся над нами, человек, - прохрипел он. Потом немного помолчав, неуверенно спросил, - а как любят люди? Точнее любили, пока не появились мы? Это да, многое с их прихода изменилось. Люди, разумеется, с тем же комплектом чувств и эмоции, но они стали более черствыми. Сейчас мало осталось людей, которые читают классическую литературу или романы о любви. Вовсе не осталось людей, которые мечтают о чем-то кроме как иметь настоящую семью, а не быть одним из… - Не знаю, как это было, ведь я совсем маленьким был, когда началась война, но я помню, как мои родители любили друг друга. Разобравшись с одеждой Гюре, я взял платок и стал вытирать остатки крови с лица парня. Быстрая регенерация – одно из их преимуществ. Из-за него они перестали чувствовать ценность жизни, но Бог не фраер, как говорила моя бабушка из России. Бог наказал их и отнял женщин и возможность размножаться на родине. - И как они друг друга любили? – спросил парень, а я, вспоминая свое детство, застыл. Я посмотрел на окровавленный платок и швырнул его в мусорный ящик под столом. - Для людей слово «любовь» имело много значений. Оно выражало не всегда одни и те же чувства, но я знаю точно, что любовь существует до сих пор. Мой отец умер ради моей матери и меня. Я как-то подслушал, как однажды он сказал моей маме, что когда есть любовь, то не жаль отдать все остальное. - Бред, - фыркнул он. - Думай, как хочешь, - я пожал плечами, - ты прагматик, как и все из твоего вида, но люди не такие. Наша жизнь, как щелчок в вашей жизни. Мы рождаемся и умираем слишком быстро для вас, и в вашем понятии наша жизнь, как вспышка. - Верно, - кивнул Гюре, - драконы живут, пока сами не захотят умереть. - А мы умираем, когда приходит время. Не мы решаем, когда нам умереть, понимаешь? И поэтому мы должны успеть жить. - Странно все это, - нахмурился парень. Видимо ему стало лучше. Я смог его отвлечь. - Если бы ты жил так же коротко, как люди, то не думал бы так, - я посмотрел на часы. - Мы боимся умереть, потому что боимся, когда умирают наши близкие. - Не понял. - Это страх, понимаешь? – Я улыбнулся парню. Каких же простых вещей он не понимает. – Страх сделать любимому человеку больно. Вот она любовь в моем понимании. Я быстро попрощался с задумавшимся секретарем и поторопился к выходу из Империи. Стоило мне развернуться, как я наткнулся на Императора и его маршала. - Драконы тоже могут любить, - с незаметными нотками обиды заявил Император. - Я не собираюсь с вами спорить, - я указал большим пальцем за спину в сторону секретаря, - вот оно, прямое доказательство «любви» вашего вида. - Не все такие, - вступился маршал. - Конечно, - согласился я, - но большинство. Любовь в нашем мире означала добро, но никак не насилие. Но, как я сказал ранее, я не собираюсь с вами спорить. До завтра. Я знал, что любое существо может любить. Просто я был обижен на весь мир. Жизнь человека так коротка, а мне было всего восемнадцать лет, и я не знал смогу ли прожить хоть половину человеческой нормы. За этот ничтожный отрезок жизни смогу ли я почувствовать что-нибудь хоть немного похожее на любовь?