Между

Вся эта странная ситуация ровным счетом не вызывала у меня каких-либо чувств. Пакуя ее вещи, я думал только о том, какую рубашку мне одеть на работу… И когда это только стало все таким? В одном лифчике и трусах она прошла мимо, нежно касаясь моего плеча, ее прикосновения давно уже не будоражат сознание, а ласковые улыбки стали тенью счастливого прошлого. На кухне она с тоской очередной раз просит: «Чанера, может уже бросишь курить?», на что я лишь виновато улыбаюсь, отвечаю: «Потерпи немного». И она терпит. Почему? Да потому что надеется, как и я оставить только хорошие последние воспоминание: последнюю чашку кофе, последнюю виноватую улыбку, последнее неловкое объятие и «Не забывай кормить себя, Чанера», и вот ее чемодан выкатывается за дверь, с прихожей исчезают ее пальто, синие туфли и мой любимый парфюм, которым она пользуется. Она испаряется из моей жизни, и через минуту я уже забываю каким цветом ее глаза и какая на вкус ее кожа, это безумно огорчает меня, ведь я был влюблен в эту женщину бездумно долго и покорно. Но сейчас единственное чувство, что она вызывает во мне- это восхищение, не каждая сможет терпеть такого, как я, и быть может в глубине души я чертовски зол на себя, что упустил такую женщину, но все эти чувства перекрываются одной мыслью: «какую все же рубашку надеть сегодня?». В былые времена, этим занималась именно она, и меня с горечью посещает мысль «могла бы и оставить прощальный подарок в виде помощи выбора». Поймав себя на этом, я кажется осознаю, почему она считала меня бездушным и бессердечным. Но ведь так оно и есть! Именно она забрала мое сердце и не спокойную душу… «какую рубашку бы одеть…» - стою перед шкафом со множеством рубашек. От чего-то я так взволнован, словно сегодня решиться моя судьба, злобно усмехаюсь «ну конечно, она решилась у тебя еще пол часа назад», провожу ладонью по вешалкам «какую…» и давлюсь вздохом… Они все одинаковые… Как и все обычные люди, после рабочего дня я отправляюсь в бар, залить свою печаль алкоголем, насытиться спокойствием и теплом. Этот вечер во истину особенный, чувствую себя крайне свободно, как не чувствовал себя еще со времен университетского выпуска, кажется именно тогда в моей жизни появилась… - Еще стаканчик! Не чувствуя головы, не чувствуя ног, плетусь по какой-то улице, и я вроде бы направляюсь домой, но почему-то оказываюсь перед витриной книжного магазина. «Она вроде бы любила Кафку» - набатом бьет в голове, и я взглядом скольжу по детским книжкам, натыкаясь на несуразное темное пятно, которое позже проявляется в человека. Он кажется совершенно нелепым существом, во всей этой сказочной детской мечте, с маленьким розовеньким томиков в руках, он медленно и аккуратно переворачивает миниатюрные странички, интересно что он там ищет, как сшить кукле чепчик? Кто знает от чего, может из-за моего пристального внимания, он вскидывает голову и в ступоре окатывает меня взглядом, ровным и непроницаемым, и с ужасом ко мне приходит осознание, в этом человеке я узнаю себя. Следующая встреча настигает нас в бильярдной, он, кажется, отдыхает тут с друзьями, и я невольно сравниваю его с другими: невысок, но ладно скроен, жилистые руки и гордая осанка, наверное, таких предпочитают женщины, может и она ушла к такому-же? До меня долетают обрывки разговора, и я узнаю, что того мужчину зовут Бен Бекхеном, он совершенно не обращает на меня внимание, что дает мне возможность не скрыто пялиться на него, витая в своих мыслях. «Он не дурен собой» и это злит меня больше, потому что в следующий момент он запрокидывает голову и по-мальчишечьи зазорно смеется, невольно привлекая к себе чужое внимание. И черт мне сдалось все это! Прикрываю глаза и мечтаю оказаться в своей квартире, в пустой и холодной, где еще еле ощутим ее запах, блаженно улыбаюсь и приоткрываю глаза. Его глаза заманчивы и на мгновенье мне кажется, что я вижу в них бесов, он мягко улыбается уголком губ и коротко кивает, я поднимаю стакан с виски в знак приветствия. Будем знакомы Бен Бекхен. Раз, два, три- случайности, четвертый раз- судьба, так кажется говорят люди. Я не фаталист, и не верю в предназначение, не верю его словам и смешинкам в его глазах, на вопрос «тогда почему?», я лишь пожимаю плечами и закуриваю, протягиваю ему сигарету. Он без заминки принимает ее и как-то умилительно сморщивает нос, вдыхая едкий дым. Он не запрещает мне курить, не беспокоится о моем здоровье, а напротив травит себя с закоренелым постоянством, а я теряюсь, и вот из ряда «просто знакомых» он перекочёвывает в ранг «между». Как бы между прочим становится близким, между строчьем понимаемым и между занятым временем осязаемым. Он оказывается профессором философии, но не размышляет о жизни и на тему бытия, с ним приятно поболтать о рынке и акциях, поедая свежеприготовленный мясной пирог… Она не любила готовить, и уж тем более ни за что не стала бы есть выпечку. Бекхен взволнованно хмурит брови и двумя пальцами пытается разгладить морщинку между моими бровями. «тебе не стоит о ней думать»- исчезает в темноте, и я отмираю, только когда холодный ветер врывается в комнату. Он курит на балконе не закрывая дверей, дым просачивается в комнату и соблазняет меня присоединиться к мужчине. - Я тебе не друг, Чанель, поэтому советов давать не могу, да и если скажу, что все твои воспоминания о прошлом с ней бесполезны, прошлым сыт не будешь, нужно жить настоящим. Я мог бы тебе сказать, что пора бы уже найти другую женщину и завести с ней детей, но я знаю, что ты скажешь «стоит ли мне прислушиваться к тому, кто сам страдает одиночеством?». Но я бы ответил тебе, что я не одинок… - Ты пахнешь одиночеством. Бекхен лишь понуро опускает голову, отвечая: - Ты не чувствуешь ничей запах, кроме ее. Нам по сорок, а мы как сопливые подростки переглядываемся и счастливо улыбаемся, а ведь он чертовски прав, пора бы уже отпустить прошлое. Поэтому первым делом решил избавиться от ее запаха, я подхватил насморк. Бекхен заявил, что собирается меня лечить и приносит бутылку хорошего коньяка, неплохое лекарство. Весь вечер мы убиваем на то, что играем в приставку и смотрим футбол, запивая спиртным, это кажется маленьким раем, но следующие слова словно арматурой по голове: - А ведь у меня есть дети, Чанель.- он тихо выдыхает, а я не могу оторвать от него взгляда, он прячет глаза и зло ухмыляется, - я же говорил, что не одинок. - Я тебе не верю. - Наша первая встреча, у моей дочери был день рождения, но я так и не купил ей подарок. - Думаю она очень расстроилась. - Возможно, - мужчина пьяно выдыхает, заставляя меня поморщиться. – Но я никогда не узнаю этого, Чанера… «Чанера, Чанера, Чанера» Он хлопает меня по плечу и тороплив собирается уходить, проводит ладонью по моей спине… знакомые чувства… захлопывается входная дверь и я спешу в коридор, на вешалке больше нет его пальто, на подставки- обуви, я силюсь вспомнить каким цветом его глаза и понимаю, что не знаю какая на вкус его кожа… карие… темные как омут. Хватаю ключи и выбегаю на улицу, он стоит и нервно курит, оперевшись на черный джип. - До тебя слишком долго доходит. - Почему? Почему ты не знаешь, огорчилась ли твоя дочь? - Я знаю почему ты здесь, ведь ты испугался, так Пак? Почувствовал то же самое, когда уходила твоя женщина. Прижимаю его к машине, взяв за дорогой пиджак. - Её ведь нет? – неверяще смотрю ему в глаза, он ведь лжет. - Нет. Ей не суждено было родиться. – Бэкхен спокойно выдыхает дым и прикрывает глаза, кажется я могу почувствовать его боль. – Она живет во мне. Напоминает о том, что жить теперь я должен за двоих. Веришь мне? Я лишь признаю поражение и медленно киваю, прижимаясь всем телом к нему. Проходит несколько лет, и я понимаю, что потерял в череде бесчисленных дней что-то важное. Моя женщина давно уже замужем, и я даже видел ее сына, она как-то виновато тогда улыбнулась мне, причитая «все куришь, Чанера?», а я узнаю, что ее глаза непонятного мне цвета и не темные, и не светлые, какие-то никакие. Я поцеловал ее мягкую щеку, с удовольствием впитывая ее запах… Ей уже под сорок и пахнет она вроде знакомо, а я счастливо улыбаюсь, я забыл ее запах. Мне пятьдесят, и моя квартира все так же пустует, от стен веет холодом, от чего я невольно поеживаюсь, очутившись внутри. В черном пальто плюхаюсь на белый диван и в эйфории прикрываю глаза, вспоминаю как десять лет назад на этом диване мы встречали с ней утро, укутанные в простыни и совершенно счастливые. - Слишком слащаво, Пак.- бросает между прочим невысокий мужчина, проходя мимо. - Но я не могу быть в унынии вечно. – оглядываюсь на него, одетого в домашнюю одежду. Он тихо хмыкает себе под нос и отбрасывает толстовку, что держал до этого в руках. - Я знаю, о чем ты думаешь. – тихо скалится он, медленно приближаясь. - Ты слишком стар для этого Бен! - Вот и проверим, старпер, - весело смеется Бэкхен падая поверх меня, нехило придавливая. - Дуреха, - секунда и я оказываюсь сверху, щекоча его подтянутые бока, - ты ведь меня старше! - Но я молод душой. - Что не скажешь о твоем лице! – он в шутку бьет меня в плечо и я слажу с него, садясь рядом. - Дурак, - смущенно смеется он и у его глаз все больше проявляются морщинки,- это не значит, что я не смогу навалять тебе. - в ответ я лишь насмешливо ворошу его и без того запутанные волосы, а он по-детски бодает меня лбом в плечо. - А ведь я могу, Пак! - Не сомневаюсь,- целую его в макушку, получая за это нехилый тумак. За окном уже опали листья, воздух стоит прозрачный, а время замедлило свой бег. Его кожа на вкус лучшее, что я когда-либо пробовал, он так и остался в разряде «между» - все также между строчек читаемый, постоянно между мыслей пробегаемый и слева между ребер обитаемый… - Эй, Пак, ты мне друг или как? - Или как. - Тогда тащи сигареты, пора опробовать осень