хочешь.

по субботам мы валяемся в постели целый день по воскресеньям я пишу отличные песни Увидев подъехавшее такси, Уля потянула поводок и пошла навстречу к хрупкой фигуре в чёрном пальто и с небольшой сумкой в руках. — Ты приехала! Крепко обнимая, поцеловала в обе щеки и чуть отстранилась, прищуриваясь и копируя мать. — Земфира… ты пила? Ямочки на щеках. Лёгкая ухмылка. — Ульяна Леонидовна, пара бокалов в зале ожидания. Не ругайся. — Не буду, это и без меня есть кому делать. Певица передала сумку девочке, поднимая собаку на руки. — Как живёт мой самый прикольный пес? — Прекрасно. Лучше, чем мы все. Спит, ест и совершенно не учится. — Уль, ну пусть хоть кому-то будет заебись. Ой, прости. — Да ладно тебе. — Всё, пошли сдаваться. На кухне было тепло и уютно. Девочка разлила кофе по чашкам и придвинула тарелку с приготовленными гренками. — Ешь, мне кажется, вкусно получилось. Земфира откусила гренку. — Улька, молодец! Очень круто. — Я так старалась для тебя. Спасибо, что приехала. — А у меня были варианты? — Ну, конечно, это же и твоя квартира тоже. — Да, только по этому. Серьезно взглянув на девочку, рассмеялась. — Просто как с Алисой поговорила. — Как там бабуля? — Как Себастьян, лучше нас всех. Твоя мать в очередной раз подобрала котёнка и ты, конечно, понимаешь, кому мне пришлось подарить эту живность. — О, нет… Второй раз? — Ужас. Представляешь, я приезжаю и такая — Здравствуйте, я Вам привезла продукты и котика. Уля прикрыла ладонью глаза, сдерживая смех. — Бабушка сильно реагировала? — Реагировала. Она только полосатика перестала припоминать. Спустя три года. — В тот раз ты тоже отвозила? — Ну а кто? Мама наша об этом не думает. Уля порывисто встала и обняла, утыкаясь в волосы женщины. — Как сильно я тебя люблю. Рамазанова погладила девочку по щеке. — И я тебя очень люблю. — Возьмёшь меня с собой в Германию? — А школа? — Я всё выучу, обещаю. Пожалуйста. — Хорошо. Но спросишь у Ренаты обязательно. — Даже у папы ещё могу спросить. Сделав последний глоток кофе, улыбнулась. — Спасибо за крутой завтрак. Всё, надо пойти будить нашу сказочницу. Вошла в спальню и замерла, привыкая к темноте. Плотно задернутые шторы не с вечера, а с приезда ограждали от света, не давая определить время суток. И просто время. Тихо разделась и, подняв край одеяла, нырнула в постель, нежно обнимая со спины. Спящая слегка пошевелилась. Осторожный поцелуй в шею, окончательно разбудивший блондинку. Земфира поняла, что женщина проснулась по резко напрягшейся спине. Убирая волосы, вновь коснулась губами шеи, перемещаясь к области за ухом. Тяжёлый выдох. Тишина. Мягко приподнялась, толкнув женщину с бока на лопатки, и нависла сверху. Литвинова набрала воздух, но слова замерли указательным пальцем на губах. Взяв горячую ладонь певицы в свою руку, поцеловала линии жизни, глубоко вдыхая табачный оттенок. Земфира провела кончиками пальцев по сухим обескровленным губам, простонав от последовавшего за этим укуса и возбуждающего касания языком. Мягко обрушилась на женщину, давая Ренате опустить свою руку ниже живота, требовательно качнув бёдрами навстречу. Литвинова, обхватывая ногами талию певицы, запрокинула голову, не сдерживая стоны. Все плыло перед глазами, оставляя только вздохи и ощущения. Блондинка перебирала черные пряди, лежащей у неё на груди певицы. — Боже… я умерла. — Ты мне три концерта должна. — Два с половиной. — Ладно, пусть два с половиной. — Зе… есть хочу ужасно. — Куда пойдём? — Нет, ты приготовь. — Литвинова, но мы в Париже. Можно я хотя бы тут не буду готовить? — Я хочу твою еду. — А я хочу, чтобы ты не стебалась над моими песнями на первом канале. — Всё. Иди на кухню, я быстро в душ и присоединюсь. Рамазанова коротко поцеловала в уголок губ и встала, сладко потягиваясь. — Рената, ты чудовищная женщина... Люблю тебя.