Somewhere only we know

— Ну и что ты опять натворила?       В тишине класса слышно лишь чирканье ручки да мерное дыхание преподавателя. За окном достаточно серо и пасмурно, поэтому класс вовсе не освещён, и приходится щуриться, чтобы прочитать ещё один «важный» документ. Вопрос был проигнорирован и ответом послужил лишь хлопающий звук пузыря из жвачки, на что учитель поднимает голову, оглядывая замученную скукой фигуру подопечной. — Мэделин? — Она начала первая, — девчушка фыркает, тыльной стороной ладони утирая с губы остатки крови. Молочная кожа опухла и приобрела фиолетовый оттенок в районе щеки и рта. Подобный вид молодого классного руководителя вовсе не устраивал и, быстро открыв шкафчик в столе, он достаёт аптечку, а ученица подозрительно косится на тонкие пальцы, медленно перебирающие всевозможные ватки и прочее. Медпункт в школе работал как чёрт знает что и в подобные моменты это действительно раздражало. И даже непонятно, кому было более неловко: Мэделин или же классному руководителю? — Ты же девочка, Мэдди, — с усмешкой произносит Натаниэль, направляясь к сгорбленной фигуре, нагло развалившейся на парте. — Драка не должна быть твоей прерогативой.       Девочка дёргается, когда преподаватель подходит ближе и вскакивает с парты, угрожающе щуря синие глаза. Вот что-то, а все эти медицинские штучки она терпеть не могла, предпочитая знакомое и родное «само заживёт»! — Драка должна быть моей прерогативой, когда другие наглеют, — бурчит светловолосая, переводя хмурый взгляд с учителя на несчастную ватку. — Ты не сделаешь этого, — констатирует Мэдди, на всякий случай пятясь к огромному окну в конце класса. — «Вы», Мэдди, — устало выдыхает Натаниэль, наблюдая за перемещением ученицы. — Я твой учитель, в конце концов. — Учитывая пять отсидок за месяц после уроков? Как минимум друг. — Девяти, Мэделин. — Последние четыре не считаются. Это было несправедливо! — возмущается она, насупившись. От этого распухшие губы и щека оказались ещё больше, и сейчас она была больше похожа на маленького злого хомячка. — Ты выбила дверь раздевалки для девочек. — Лиар и Сей заперли меня. — Чуть не взорвала кабинет химии… — Чуть! — Сломала стол мистера Ринхарда… — Вообще-то я всего лишь… — Ты вообще знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы спасти тебя от наказания? — Нет. А что? — тут же загорается любопытством девочка, и Натаниэль в который раз напоминает себе о том, что следует держать язык за зубами. Уж кому-кому, а вот Мэдди это знать не нужно. Не то чтобы это было слишком секретно (хотя вспоминать об этом не особо приятно), просто она такой человек, что скорее оценит выходку Кристиана Ринхарда, чем посочувствует своему защитнику. — Устроила бойню едой в столовой. — Зато было весело, — восклицает Снежинка, молниеносно переключаясь с одной темы на другу, снова усаживаясь на парту, считая, что опасность миновала. Покачивая ножкой в такт каким-то своим мыслям, она и не замечает, что учитель в это время медленно подходит ближе, чтобы, наконец, обработать ранки. Не хватало ещё заразу занести! — Ауч! — возмущается Мэделин, резко дёргаясь, когда чувствует, как уголок губ больно щиплет, а тёплые пальцы придерживают острый подбородок. — Да не дёргайся ты! — прикрикивает преподаватель, когда светлые кудри чуть бьют его по лицу, и он чуть не роняет ватку на пол. Поджав губы и заметив, как нижняя губа ученица чуть дрожит от обиды, вздыхает, понимая, что в сущности она всё ещё ребёнок, несмотря на практически выпускной класс. — Я не сделаю тебе больно. Постараюсь, во всяком случае. — Все так говорят, — язвит синеглазая, всё же с осторожностью поворачиваясь боком, чтобы было удобно обрабатывать ранки. Ссадины действительно щипало и было жутко неприятно, ведь медицинскую помощь она оказывала себе лишь в случаях… А не в каких, пожалуй! Она терпеть не могла этот едкий запах лекарств и прочих медицинских штучек, наверное потому что смутно, но помнила, как медсестра водила чем-то едким рядом с носом старшей сестры Рины, пока та отчего-то всхлипывала и задыхалась. — Ну вот, — аккуратно приклеив ярко-фиолетовый пластырь на место самой большой ранки, Натаниэль оглядывает свою работу, со смешком отмечая, что и пластырь, и яркий синяк вполне сочетаются. На это странное проявление эмоций Мэдди лишь шутливо закатывает глаза, пальцами касаясь заклеенного уголка губ. — Помощь оказана, а я спокоен. Только больше не попадай в подобное, ладно? — Нет. — Действительно, — выдыхает учитель, подходя к своему письменному столу. Его рабочий день закончился ровно три часа назад, и, если быть честным, он безумно устал. Впереди ещё очень много работы: и работы ребят проверить, и разобраться с ведомостью, и подробнее изучить информацию о блудном папе, которого он который год пытается найти. Слишком много вопросов, на которых нет ответа. Но уйти он не мог. Краем глаза наблюдая, как лениво и уже вовсе не весело и не с забавой Снежинка собирает свой рюкзак, преподаватель чувствует, как в груди что-то тянет. Эта девочка, конечно, доставляла слишком много проблем, но уходить сейчас не хотелось, не смотря на полную обессиленность. — У тебя есть зонтик? — спрашивает Натаниэль, кидая взгляд на уже чёрные тучки за окном. — Нет, — пожимает плечами Мэделин, нарочито долго ища в рюкзаке наушники и телефон. — А Ринетта не заберёт тебя? — Она на работе, — слышится звук замка, и синяя лямка оказывается на плечике Мэдди. — Её снова вызвали для помощи в какой-то операции… Зато смогу побыть одна дома. В своё удовольствие, — ученица улыбается, практически тут же морщась от боли, и непонятно, от какой именно. Медленно дойдя до двери, она пальцами касается ручки и замирает, когда голос классного руководителя останавливает её: — Знаешь, а я ведь так и не дал тебе задание, — с улыбкой проговаривает он, наклоняясь к шкафчику стола. Мэдди недоуменно хлопает уже сияющими от любопытства глазами, наблюдая за действиями учителя. — Садись.       Долго упрашивать юную непоседу на это, к удивлению, не пришлось: небрежно скинув рюкзак на ближайшую парту, она молниеносно опускается на стул, ожидая чего-нибудь интересного и занимательного. Он достаёт большую книгу с яркой обложкой, бережно вертя её в руках. Она действительно выглядела очень внушительной и очень странной — подобного ещё не видела. Издание было достаточно старое, судя по потрёпанной обложке, но несмотря на это, её вид ничуть не был испорчен. — Про что эта книга? — любопытно спрашивает Снежинка, вытягивая шею, чтобы разглядеть иллюстрацию. — Вот прочитаешь и узнаешь, — спокойно отвечает Натаниэль, садясь рядом с ученицей. — Ну про что?! — продолжает Мэдди, не желая открывать книгу, и тут уж несчастному преподавателю нечего делать — вздохнув, он, потерев переносицу, всё же отвечает: — Про волшебный мир. — А что в этом мире происходит? — Мэдди! — Но она такая большая! — возмущается она, недовольно тряхнув кудряшками. — Я не успею прочитать её сегодня! — Ну, я думаю, что вместе мы со всем справимся, — поддавшись странном порыву, он взъерошивает такие же совсем светлые, как и у него, волосы и открывает первую страницу, пододвигая книгу поближе к Мэделин. Девчушка наигранно морщится, но затем всё же опускает взгляд на большие разноцветные буквы и, чуть понизив голос, наконец-то проговаривает: — Азауляндия. Путешествие за грань миров.       За окном прогремит гром и засверкает молния, словно стараясь напугать или же просто отвлечь людей от своих дел. Кто-то будет бежать по улице и проклинать весь белый свет за такой неподходящий дождик вечером, а кто-то будет наслаждаться этой типичной осенней погодой. Но лишь двое будут взахлёб читать вовсе невыдуманные истории, которые навсегда изменят их жизнь.