Scream my soul

      Ночь. Тихая, безмятежная, приносящая чувство странного спокойствия где-то глубоко в душе и приглушающая все эмоции. На чернильном небе слабо мерцают бледные звезды, изредка скрываясь за рваными клочьями темных облаков, а на востоке еще не спешит занять свое место маленький рожок убывающей луны. Далеко внизу переливаются более яркие, режущие глаза огни небольшого городка, который, кажется, только сейчас начал готовиться ко сну.       Стайлз как-то отрешенно смотрел на проезжающие под старыми фонарями машины, где-то на грани сознания подмечая, что для полночи их все еще слишком много. Совсем рядом росла огромная береза, неровной кляксой чернея на фоне таких ярких огней все время спешащих автомобилей.       Бейкон Хиллс — огромный живой организм, хранящий в себе самые страшные тайны и самые яркие эмоции. Живой…       Негромко фыркнув, Стайлз еще ближе подтянул под себя ноги и устало потер лицо шершавыми ладонями. Как ни странно, боли уже не было. Не было того щемящего чувства безнадежности, больше не было истерик, слез, приступов паники. Он словно погрузился под воду, полностью отключаясь от реального мира и позволяя тягучей пустоте полностью заполнить его разум. Так будет проще. Лучше для всех.       Почувствовав у себя на лице слабый порыв ветра, Стайлз медленно прикрыл глаза и представил, будто все это — просто сон. Будто не было всего этого кошмара последних дней, слез, больницы, в которую его привезли с нервным срывом, похорон… Что она все еще была жива.       Где-то внизу пронзительно завопила сирена скорой помощи, с силой цунами обрушивая на Стайлза чувство реальности вперемешку с воспоминаниями. С ужасными воспоминаниями. Школа, концерт, ужасное чувство опасности, что буквально клокотало глубоко в душе, Скотт, упавший на колени, зажав уши… И те долгие, ужасно долгие секунды, что он бежал к кабинету химии.       Стайлз никогда не забудет этого. Не забудет, как прямо перед его носом захлопнулась дверь, прижатая учительским столом, как Дженнифер вырубила Скотта с его отцом, снова схватилась за нож и медленно, очень медленно обернулась к заплаканной Лидии.       Резко зажмурившись, Стайлз всеми силами попытался выбросить у себя из головы это воспоминание, но, увы, было уже слишком поздно. С поразительной точностью он помнил все, каждую мелочь: и как в панике бился о закрытую дверь, как сквозь запыленное окошко видел блеснувшее лезвие… и глаза. Темно-зеленые, словно листья дуба, глаза, что с такой надеждой смотрели прямо на него в ту самую секунду, когда сталь мягко прошлась по шее девушки. Глаза, которые каждую ночь будут преследовать его в самых страшных кошмарах, глаза, которые он уже никогда не забудет.       На щеках уже заблестели едва заметные дорожки от слез, где-то в районе сердца появилось уже ставшее привычным чувство боли. Той самой боли, что на всю жизнь оставляет кровоточащие ожоги на сердце, той боли, что буквально рвет тебя изнутри, не оставляет ни единого шанса на пощаду.       Невнятно что-то промычав, всеми силами сдерживая желание закричать, Стайлз со всей силы ударил кулаком по бетонному блоку под собой. Он больше не мог сдерживаться, больше не мог терпеть это ужасное чувство потери, что преследовало его последние несколько дней. Это было слишком. Слишком больно, слишком невыносимо.       — Я потерял ее! Я потерял ее навсегда! — уже не сдерживаясь, во весь голос закричал парень, снова и снова ударяясь кулаком о шершавую поверхность крыши, на которой сидел.       Он хотел этого, он хотел затмить физической болью боль душевную. Кричать. Кричать до хрипоты, в конец разбивая руку, и мысленно молить Бога, чтобы это ужасное чувство наконец ушло. Ведь Стайлз больше так не мог. Он не мог каждую ночь видеть ее глаза в своих кошмарах, не мог на протяжении всего дня, закрывшись у себя в комнате, просто сидеть на полу и мечтать о том, чтобы все это закончилось, чтобы мучительное ощущение наконец-то ушло.       Когда боль в полностью разбитой руке наконец немного отрезвила его, Стайлз в последний раз крикнул в пустоту ее имя и, бросив мимолетный взгляд на окровавленную ладонь, истерично начал вытирать слезы. Он решился. Наконец-то, спустя несколько дней беспрерывных раздумий, он все же решил сделать так, как и хотел еще в тот момент, как пришел в себя после нервного срыва. Парень знал, что это был его единственный шанс, и только эта мысль держала его на плаву последние дни, отгоняя в сторону мысли о суициде.       Он отомстит. Он отомстит Дженнифер за все, что она натворила, отомстит стае Альф, из-за которых все это и началось. И неважно как, неважно, что для этого придется сделать.       Но что он может? Разве сможет обычный человек причинить хоть какой-то вред одним из самых сильных сверхъестественных существ? Конечно нет, это и так понятно. Но вот охотник сможет. Обученный, натренированный другим охотником, который так же, как и он, жаждет крови.       Стайлз знал, куда Ардженты спрятали Джерарда, как знал и то, что ему было нужно, чтобы снова вернуть свои силы. Простая сделка — ничего необычного, но, возможно, только она сейчас может помочь Стайлзу наконец-то освободиться от этого гнетущего чувства утраты, что прямо сейчас сжигало его изнутри. Скотт бы никогда не пошел на убийство, он всегда старается всех спасти, но Стайлз не такой. Теперь он не боялся убийства. Теперь он не боялся смерти.       Ночь. Тихая, безмятежная, хранящая в себе миллионы секретов и эмоций, приносящая спокойствие и уверенность. Это время мыслей. Это время решений.