Улыбайся

Люди лицемерны они могут лгать в лицо, надрывно выжимать из себя эмоции, как гнойный нарыв, что лопается под давлением. Когда необходимо любой из них способен ударить в спину. Момент, когда наименьше всего ждёшь. Доверие развращает и оставляет чувство вседозволенности, ведь человек уже твой. Одиночество не даст ему предать того, кто, казалось бы, принял его, спас. Маски они повсюду. Они скрывают истинную натуру и позволяют всем играть выбранную роль. Все. За исключением АНБУ. Белый фарфор скрывает кровавое безразличие к чужим жизням, пустые глаза мертвецов, отдавших себя в руки эгоцентричной деревни. Засохшая корочка покрывает руки по локоть, запах смерти преследует их, словно флёр духов, как дымка, окутывающая живых жнецов. Их одеяние безлико, а тёмный плащ скрыт обмундированием шиноби, их костлявые руки обтянуты кожей, исчерченной попытками выжить. Лысые черепа спрятаны под невидимой сединой, одно слово, что короткий ёршик волос прорастает сквозь кости. Мёртвые внутри не выражают эмоций. Они послушные куклы, забывшие о собственной жизни. Глубоко въевшаяся в кожу улыбка. Искры в глазах, якобы от смеха. Холодная синь глаз умело маскируется в ироничном прищуре, длинная тень от ресниц мягко скрывает ранние морщины. Загорелая кожа отливает бледностью при свете лампы. Оранжевый комбинезон небрежно раскинулся на полу несчастной птицей с подбитыми крыльями. Он потрёпан шутливыми схватками и бесшабашными выходками, измазан в краске и крови от сбитых костяшек. Пыль и пот окрасила его из яркого цвета солнца в грязный отблеск на воде. Утробный рык из глубины сознания. Демон, скрывающийся в нём, более не терпит одиночества. Только не когда его носитель — Пятый Хокаге. У них находится много тем для разговора, если опустить стоящий в подсознании гвалт от изощрённых ругательств. Курама говорит, что на них была охоча женщина по имени Мито, но Наруто лишь заливисто смеётся, благо в своё время Кадо обучил его многому. Пшеничные густые волосы всегда в беспорядке, как если бы они не знали ухода, но так куда проще прятать серебряные нити седины. Одеяние Хокаге он искреннее ненавидел с первого дня своего становления. Чужое лицо, созданное одним из тех, кому он мог доверить собственную спину, едва ли напоминало его самого. Маска плотно вросла в кожу. Он уже не понимал где Узумаки Наруто, а где Пятый Хокаге. Кем он был для деревни на самом деле? Справедливый правитель или же Оружие? Лицо Учителя всегда было спокойно в его воспоминаниях, словно это не он метался в бреду, доживая свои последние дни. Он звал тех, кого давно поглотила земля, говорил с ними, кусал морщинистые старческие губы до скупой, застоявшейся крови. Наруто не отходил от него до последнего вздоха. Мозолистые пальцы стискивали его ладонь до хруста, до безобразных синяков, что растворялись под влиянием чакры демона. — Улыбайся, Наруто, ведь никто не должен знать, что у тебя на уме. А до шутов нет никому дела. Наруто улыбался. Всегда.