At the closed door

      После войны Гермиона и Гарри жили в «Норе».       Одним теплым августовским вечером, когда многие члены семьи и гости сидели в гостиной, Гермиона воспользовавшаяся моментом, предложила всем вернуться в школу, чтобы закончить седьмой год обучения. Луна, ставшая постоянной гостьей дома, сразу же сообщила, что её мозгошмыги соскучились по атмосфере замка, на что Джинни едва успела подавить смешок. Рон очень долго отнекивался, желая начать вместе с Джорджем работать в магазине волшебных шуток в Косом переулке, но позже сдался, уже самостоятельно решив, что вернуться в школу и закончить последний год не такая уж и плохая идея. Гарри согласился с условием, что директор не откажет в его просьбе, о содержании которой он поговорит с ней лично. Джинни и так собиравшаяся возвращаться, только еще больше обрадовалась тому факту, что все любимые и дорогие для нее люди едут вместе с ней.

Профессор МакГонагалл была безмерно рада, возвращению студентов и без всяких возражений согласилась поговорить с Гарри об его личной просьбе, заранее уверяя что на её выполнение постарается приложить все усилия.

      Однако, как бы размеренно не шла жизнь в «Норе», внутри каждого участника войны жил их внутренний демон, который слишком часто стал вырываться по ночам, превращая обычные сны в настоящий кошмар. Больше всех этим были подвержены участники Золотого трио.       Гарри до сих пор снилось, что лорд Волан-де-Морт возвращается, во сне пролетали его самые страшные опасения во время войны. Мокрого от холодного пота и громко кричавшего во сне, его всегда будила Джинни, аккуратно гладя его волосам и спине, она ласково шепотом произносила его имя. Когда парень просыпался он видел перед собой её, такую красивую, еще сонную, но тем не менее испуганную его ночными кошмарами. Она заключала его в объятья, а он целовал её в лоб, извиняясь что сегодня снова не смог сдержаться и разрешил демонам внутри себя забраться в сны.       У Гермионы и Рона ситуация была сложнее, один не мог разбудить другого и уверить что все хорошо, потому как они оба просыпаясь от собственного крика, еще больше боявшиеся они по-очереди спускались на кухню. Там, Гермиона всегда умывала лицо холодной водой, а Рон выпивал молоко и после, они выходили во двор, вдыхая еще не успевший остыть от жаркого дня воздух.        — Нам не будет лучше. — однажды тихо проговорила девушка.        — Если мы не научимся это контролировать. — так же тихо ответил ей парень, заключая её в объятия.        — О, Рон. — почти плача, упираясь своими ладошками ему в грудь прошептала она. — Это кажется таким невозможным.        — Пока что невозможным. — заверил её парень. — Ты умная, Герми, — поглаживая её по спине начал парень, — ты очень умная. Мы справимся, мы как всегда справимся. И ты, и я, и Гарри.        — Гарри? Он… тоже? Подожди, но почему он мне ничего не рассказывал.        — Не начинай возмущаться, мне он тоже сам не говорил. Просто, — парень запнулся, всматриваясь в даль, откуда в скором времени должно было взойти солнцем. Собравшись с мыслями он продолжил. — Недавно ты заснула сразу же, а я долго не решался, но когда все-таки получилось, мне снова приснился кошмар. Забавно, но я был очень рад, что ты не заметила моего крика и не проснулась, я был рад, что не разбудил тебя, чтобы ты смогла выспаться.        — Рон … — хотела перебить его девушка, но парень не дал ей этого сделать, продолжив более громко.        — Это предисловие, не перебивай, пожалуйста. — нервно отозвался он, а потом спокойнее продолжил. — Проходя мимо их комнаты, как обычно на кухню, я услышал его крик и не раздумывая вбежал к ним. Не знаю о чем думал, не смотри на меня так, я испугался. Он кричал, словно … словно он снова был на месте Волан-де-Морта, как тогда, в школе. Это было что-то вроде инстинкта и я видел себя уже не дома, а в школе, в нашей комнате. Я забыл что там Джинни и … с ним твориться то же что и с нами, Герми. Ему тоже снятся кошмары, это просто безумие ты не находишь?        — Я постараюсь выяснить это в школе. Не думаю, что найду много источников, но профессор МакГонагалл пообещала выдавать мне особые разрешения на посещения запретной секции.        — Эй, Герми, мы ведь справимся, помнишь? Это просто из-за случившегося. Это не будет длиться вечно, нам просто нужно сменить обстановку.        — Рональд Уизли, вы меня поражаете. — не скрывая улыбку проговорила девушка, удивляясь его высказыванием.        — Ты оставила свою книжку по психологии на кухне, почему ты мне раньше не рассказывала про это? — слегка возмущаясь сказал парень.        — Про что, это?        — Про душу, про … там же все так понятно.        — Не знаю, Рон. — шепотом произнесла она, сильнее прижимаясь к нему. — Скоро мы сменим обстановку.        — Это из-за твоей книжки я согласился ехать, но если это не поможет, я вернусь к Джорджу.        — Рон, дай ему немного побыть одному. Если ты прочитал книгу, то должен знать почему.        — Я и не говорил что не знаю. Мне просто не хочется, чтобы он остался совсем один.        — Мы не дадим ему остаться одному, ему не нужно одиночество, Рон. Ему просто стоит привыкнуть к мыслям и к миру. Он должен выбрать себе путь дальше, хотя я уверена он у него уже есть, просто он пока еще не готов в этом признаться. Ни нам, ни себе.       Парень ничего не ответил и они простояли в тишине до самого рассвета. Как только лучи солнца полностью осветили «Нору», пара сразу же вернулась в дом, где на кухне уже хозяйничала Молли.       Женщина смирилась с постоянными странностями ребят, с тем, что они всегда исчезали из дома и появлялись глубоко за полночь. Вставали до рассвета и ложились спать днем. Случалось, что Рон, Гермиона и Гарри уже несколько раз уходили на рассвете далеко от «Норы», а возвращались, когда все уже спали. Когда они ушли в первый раз все домочадцы не на шутку перепугались их долгим отсутствием, но по возвращению Гермиона — за себя и за парней попросила не беспокоиться, если такое вдруг еще раз повториться. Ребята сами не понимали, как так получилось, они просто случайно встретились рано на кухне и за чашкой чая кто-то предложил пройтись. Долгое время они молчали, в воздухе повисла напряженность, но потом они заговорили. Просто так, ненавязчиво, из одного получалось другое и вот они уже вспоминали все: от начала их обучения в Хогвартсе до настоящего момента. Каждый курс школы был обговорен в деталях, они даже не заметили как стало вдруг тепло на душе, а лицо озарила улыбка. Вспоминая веселые моменты, они впервые разрешили себе смеяться. Словно и не было никакой войны, словно они просто приехали к Рону, в «Нору», чтобы подготовиться к их новому году обучения в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс.        — Я и не думал что так будет. — всегда говорил Гарри. — Забавно, я ведь хотел обычной жизни.        — Самой нормальной жизни, о которой говорили твои дядя и тетя?        — О, я думаю они многое пережили, Рон.        — Не больше, чем мы Гарри. — грустно заверил парень.        — Чая? — улыбаясь проговорила хозяйка дома, уже расставляя чашки чая на столе.        — Спасибо. — чуть улыбнувшись ответили ребята, располагаясь в гостиной.        — Гермиона, тебе с молоком? — ласково предложила миссис Уизли.        — Не откажусь. — вежливо ответила она, и когда женщина подала ей чай, сразу же удалилась оставляя их снова наедине.        — Гермиона, — слегка откашлявшись начал Рон, но вниз спускался Гарри, и все дружно обернулись на шаги, а потом, когда он показался сам, Молли также принесла ему чая.        — Доброго утра. — устало проговорил он, на что Гермиона и Рон ответили тем же. — Нам нужно кое-что решить. — через какое-то время серьезно добавил Гарри и после чаепития все вышли во двор, подальше от дома.        — Вас ведь тоже мучают кошмары. — утверждал он. — Я бессилен, мои старания ни к чему не приводят, у меня не получается. Не смотрите так жалобно на меня, у вас ведь то же самое, я знаю.        — Мы говорили об этом с Роном только сегодня утром. — Гарри внимательно посмотрел на Гермиону, всем своим видом показывая, чтобы девушка продолжала. — Гарри, я не знаю, точнее мы не знаем. Я согласовала с профессором МакГонагалл, чтобы та дала мне безграничную возможность изучения запретной секции библиотеке или уже вернее сказать того, что там осталось, но ты ведь понимаешь, что дело не в магии, а в нас?        — Гермиона права, хоть я сам это имел ввиду утром. Кроме нас самих никто ничего не сделает. Это …        — Психология, Рон. Мы пережили войну, это достаточное основание для кошмаров. Я не знаю какие у вас, но лично у меня это … — девушка запнулась, боясь сказать лишнего, это было её личным, тем чем ей не хотелось делиться, но ведь они самые близкие её люди. Если не они, ей больше некому довериться. — пытка Беллатрисы. — на выдохе сказала она, а парни молча опустили головы, выражая поддержку и согласие.        — Я снова в теле Нагайны, я снова в схватке с Волан-де-Мортом и я снова ищу крестражи. — все еще с опущенной головой произнес Гарри.        — Я вижу мертвого Фреда. — закончил Рон.       Между ними возникла тишина, никто не мог проронить ни слова, Гермиона начала поспешно вытирать так не вовремя набежавшие слезы, а Рон стал обнимать её, гладя по волосам. Гарри стоял обреченно и тяжело дышал, но потом сорвался с места и бросился в объятья к друзьям.        — Я знаю, мы переживем это, мы и не из такого выбирались. Теперь нас ждет только хорошее, мы достаточно страдали. — все громче и громче кричал Гарри, словно пытался убедить самого себя в этом.       Они еще долго стояли обнявшись, в их тесном мирке, который они создали еще на первом курсе.