Омут

Всем известно, что не считая Ташиги на корабле G-5 служили одни мужчины. Не с лучшим складом характера, они, тем не менее, прилежно исполняли свою нелегкую работу дозорных и покладисто слушались как вице-адмирала, так и капитана. И если Смокера все боялись и уважали, то Ташиги просто по тому, что она всем очень нравилась. Все — от простого матроса до кока заглядывались на ее тело и ничего не могли с собой сделать. В ограниченном пространстве корабля она казалась еще более красивой и манящей, нежели на суше. А от этого напряжение среди мужчин росло с каждым днем все больше. Проще всего было Смокеру — его женщины как таковы не интересовали. В качестве напарника еще ладно, а о большем речь вообще не шла. Все его мысли вертелись вокруг проблем связанных с его недавним повышением, либо относились к теме под названием «К слову о поимке пиратов». Ему было некогда думать о подобной ерунде. Постоянные тренировки, обдумывание новых стратегий и планирование будущего улучшения корабля не давали ему ни минуты покоя. С уверенностью можно было сказать, что в мыслях Смокера был педантичный порядок и последовательность. По крайней мере, до этого дня. Собственно говоря, день не задался с самого утра. Никаких пиратов, никаких сообщений, никаких приказов — ничего. Даже погода была тихой и спокойной. Это в некоторой степени волновало Смокера. «Затишье перед бурей» — подумал он еще за завтраком. И, в принципе, оказался прав. Случившееся после не дало ему и момента, чтобы передохнуть. Беззаботные утренние часы бесследно растаяли за напрасными попытками понять, как его подчиненным пришло на ум совершить настолько дерзкий поступок. Сидя за широким письменным столом в своей каюте, Смокер сверлил взглядом шестерых молодых матросов, как один бледных на лицо. Все они стояли низко опустив головы и боялись даже на мгновение посмотреть в лицо начальника. — Это все? Матросы дружно закивали, а самый смелый из них снова запел старую песню. — Честное слово! Только не отдавайте нас под трибунал! Мы никогда не сделаем ничего подобного, вице-адмирал Смокер-сан! Смокер тяжело вздохнул, перевел взгляд на толстую стопку фотографий, перевернутых лицевой стороной вниз. Рядом лежали два ден-ден-муши с записанным на них видео. Все это богатство напоминало о весьма нелицеприятном поступке молокососов, сейчас хлюпающих носами, как дети, которых поставили в угол и лишили сладкого. — Значит… — Задумчиво изрек вице-адмирал глядя на парня в центре — зачинщика всего этого безобразия. Под взглядом начальника парень втянул голову в плечи. — В любом случае я узнаю. Так что лучше сейчас признаться, пока я еще добрый. — У нас ничего нет. — Съеживаясь под пристальным взглядом, промямлил матрос. — Ну раз так — можете быть свободны. Позже я озвучу наказание под стать вашему проступку. — Сказал Смокер и добавил. — И передайте, чтобы меня не беспокоили какое-то время. Скажем, часа 2. Матросы переглянулись между собой и молча вышли из каюты вице-адмирала, оставив его одного. Что за наказание придумать для наглецов Смокер откровенно не знал, хоть и представлял какие именно чувства оно должно вызывать. За такой мерзкий поступок оно должно заставить их больше думать головой, а не одним причинным местом. Но идеи упорно не шли в голову. Поэтому после получаса безрезультатного планирования решил пока не напрягаться и спокойно уничтожить то, что матросы с таким усердием создавали для себя. Пятьдесят откровенных фотографий и по четыре откровенные видеозаписи на каждом ден-ден-муши. Все это нужно было уничтожить как можно быстрее по нескольким причинам, в числе которых были собственные ощущения вице-адмирала. Он ногой вытолкнул из-под стола специальное железное ведерко для сжигания секретных бумаг и без колебаний бросил на решетчатое сито первую партию «секретного» материала. Вот только самый верхний снимок перевернулся и открыл взгляду мужчины обнаженную девушку. Прелестница на фото была снята во весь рост со спины, но фотография, не смотря на свои стандартные размеры, весьма четко передавала все мельчайшие детали, попавшие в кадр. Вода зигзагообразными потоками замерла на ее слегка белесоватой коже, ласково огибала талию, частично смыла пену с упругих ягодиц, а темные, средней длины волосы красиво лежали на ее плечах и лопатках. Узнать в этой завлекающей красотке Ташиги было практически невозможно. Но Смокер точно знал, что это и есть капитан G-5. Вот только от осознания этого момента не становилось легче. Наоборот. Утихшие чувства схожие с волнением, опять начали пробуждаться в груди у мужчины. Смокер отвел взгляд. Затушил догорающие окурки сигар в пепельнице, достал две новые. Он подкурил, сделал глубокую затяжку и выпустил большой клуб дыма под потолок каюты. Ему сложно было судить о красоте женщин, а уж тем более о красоте Ташиги. Для него она была, да и оставалась, верным сослуживцем, на которого можно положиться. Он знал, что капитан никогда его не подведет и сделает все, что в ее силах, чтобы он гордился ею. Смокер действительно гордился. Среди дозорных G-5 она была самым талантливым мечником. Но эти фото неожиданно для самого Смокера заставили его ощутить какое-то знакомое, но давно забытое чувство. Когда он заметил эти снимки в руках матросов, они его взбесили. А сейчас, когда их видел только он, они вызывали приятное волнение вперемешку с чувством нарушаемого запрета. От этого становилось душно и неспокойно. Смокер громко цокнул. Его выводило из себя это непривычное состояние. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему оно доставляет некоторое удовольствие. И от этого стало не по себе. Он поджог сразу две спички, взял фотографию в руку, намереваясь сжечь. Но так и не смог. Взгляд мимо воли задержался на девичьем теле, а руки совершенно не хотели двигаться. Та часть его, что не хотела совершать непоправимый поступок, начинала бунтовать против хозяина. — Соберись. — Рыкнул на себя он. Но должного эффекта это не возымело. Пламя на спичках лизнуло не защищенные пальцы. Смокер вздрогнул и бросил дотлевающие щепки на пол, затушил их носком ботинка. Вся эта ситуация вызывала у него двоякие ощущения. И где-то внутри он чувствовал, как сильнее растет нежелание повиноваться голосу разума. Сжечь фото Ташиги, хоть и в некоторой степени порочащие ее, он почему-то не мог. Мужчина откинулся на спинку стула. Он попытался не думать об этих фотографиях, но соблазн медленно начинал проникать вглубь его тела и разливаться по венам. Он сам не заметил, как переключил свое внимание на верхнюю фотографию, лежащую в стопке на столе. Ее он видел в руках парней. На ней девушка стояла лицом к объективу. Тело, покрытое капельками воды, упругая грудь, стройное тело. Замечательные формы — признался сам себе Смокер, ощутив при этом, как сильно нарастает возбуждение. И почему он не замечал этой красоты раньше? Как сильно тогда бы преобразилась его жизнь и восприятие капитана. «Выкинь из головы эти дурацкие мысли и принимайся за дело.» — надрывался в его голове голос разума, но Смокер уже не слушал. Он несколько лет был лишен прелестей секса и теперь не желал унимать разгоревшееся желание. Тем более, что до кульминации событий осталось совсем чуть-чуть. Он снова посмотрел на фото девушки, отрицательно мотнул головой и полез за отобранной у матросов литературой. Смокер открыл нижний шкафчик стола и удивленно уставился на пустой коробок. Еще вчера он лично положил в него два журнала с обнаженными девицами, которые отобрал у матросов прямо на посту, но в картонной коробке ничего не было. Выходит, снова кто-то шарит в его кабинете, пока он занимается другими делами. И этот кто-то очень пожалеет, когда он поймает его и отдерет за уши. Оставался только один вариант, как унять зверя в штанах. Он отложил верхнюю фотографию в сторону, и не глядя, правой рукой взял следующую фотокарточку, пока левой освобождал из плена штанов вставшую плоть. Как назло ремень не хотел сдаваться. Смокер потянул сильнее и в этот момент посмотрел на фото. Ремень поддался, и рука вице-адмирала ударилась о столешницу, но он этого даже не заметил. Он не глядя, стал стаскивать с себя штаны. Все его внимание поглотила картинка. Его капитан, вернее просто капитан, скромная с виду девушка двадцати двух лет сидела на банном стуле, чуть запрокинув голову назад, левой рукой ласкала свою грудь, пока пальцы правой утопали в коротко стриженой промежности между широко расставленными ногами. А довершало эту картину выражение капитана: стыдливо розовеющие щеки контрастно сочетались с выражением откровенного удовольствия. Картинка была такой волнующей и вызывающей, что легкое прикосновение к своему собственному члену вызвало оргазм. Сперма горячим быстрым потоком ударила Смокеру в руку и обрызгала край стола и штаны. Удовольствие поглотило мужчину и он откинулся на спинку стула. Он сделал глубокую затяжку и выпустил под потолок большой клуб дыма. Приятное блаженство разлилось по телу, возбуждение чуть унялось, но член, не смотря на эякуляцию, все так же исправно стоял по стойке смирно. Очередная порция возбуждения не заставил себя ждать, хоть не и входил в планы Смокера. В этот раз плоть решила ставить свои правила игры. — Ну уж нет. — Решительно сказал сам себе вице-адмирал. Смокер встал, снял с вешалки небольшое полотенце и привел себя в порядок. Он тщательно обтер член, но в тот момент, когда материя коснулась его, еще более сильное возбуждение накрыло мужчину. Смокер был не в силах противостоять позыву. Все те чувства, что он испытал, понравились ему, а ощущение, что он делает что-то непозволительное и грязное, придавало острую изюминку в основной фон. Мужчина сел за стол, в нерешительности посмотрел на стопку и разложил ее по всему столу. Моральные противоборства отступили, стоило ему увидеть распутную девушку. Он любовался тем, как она споласкивала свое тело, под струйками душа, раздевалась, вытирала свои формы махровым пушистым полотенцем. Но больше ему понравились те фотокарточки, где Ташиги, раскинув ноги сидела все в той же будоражившей его фантазию позе. Смокер даже не догадывался, что девушки могут делать с собой такие грязные возбуждающие приемы. Сердце Смокера бешено колотилось в груди, а пульс слышался в каждом сосуде его тела, и даже в стоящем члене. В ушах слегка звенело, он чуть ускорил движения рукой, но разрядка так и не наступала. Напряжение, что он испытывал в этот момент достигло такого пика, что вице-адмиралу хотелось сделать две ужасные аморальные вещи. Первая — прибить тех, кто сделал эти чертовые фотографии нарушившие его покой. И вторая — попросту явится к этой распутной девице в каюту и так ее отодрать, чтобы месяц не хотелось думать о сексе ни ему, ни ей. Последняя идея даже пришлась ему по вкусу, особенно в том плане, что у Смокера ничего не получилось сделать самому. Он пыхтел, как нагруженный до предела пароход, но ничего так и не смог сделать. Член уже порядком натерся и неприятно ныл от любого прикосновения. Единственное, что оставалось ему сделать — это успокоиться, но воспоминания и разгоряченные фантазиями картинки представали перед его внутренним взглядом. Представление бледного и красивого женского тела, привлекательного от возбуждения лица капитанши, ее черных растрепанных волосы играло новыми красками в фантазиях Смокера и, временами, даже издавало звуки ее голосом. Но всего этого было мало. И тут мужчина вспомнил о ден-ден-муши. На них ведь было записано видео, то самое видео, из которого они после сделали фотографии. Оно могло ему помочь. Приготовление заняли совсем мало времени. Он поставил ден-ден-муши со встроенным проектором на полку, висящую над диваном, включил его и улегся на софу. Ден-ден-муши сразу настроился на нужную дальность и запустил первое видео. Тихий, еле слышные звуки окружения, записанные на пленку, заиграли в кабинете. Видео сразу оживило приунывшего, во время подготовки, достоинство Смокера. Он сам удивился быстрой смене настроения непослушного органа. Тем временем под тихую, наложенную, по всей видимости, матросами музыку, капитан разделась и, смеясь, влезла под душ. Ее грациозные движения вмиг взбудоражили мужчину и начавшаяся зарождаться мысль, о том, что ведь Ташиги не знала о слежке, иссякла еще не успев сформироваться. Мозг Смокера постепенно передавал управление «нижнему отделу». В комнате стало душно. Смокер снял куртку, швырнул ее на стол и приспустил штаны. Он прикоснулся к члену, но тот заныл от боли, когда мужчина попытался его стимулировать. Смокер оставил эту затею, он мог кончить и так в любую минуту, только не нужно отвлекаться. Тем временем на видео Ташиги свинтила разбрызгиватель с душа, взяла шланг и, поставив ногу на кран, направила струйку горячей воды себе в промежность. Вода, отраженная от складок половых губ забрызгала по сторонам, а за ее журчанием можно было различить нерешительные стоны девушки. С несколько минут длилась такая забава, прежде чем, не сдержав возбуждения, она стала ласкать себя в знакомых позах. Смокер запыхтел дотлевающими сигарами с удвоенной быстротой. Он делал затяжку за затяжкой, неотрывно следил за каждым движением Ташиги и легко тер головку члена. Ее вздохи и движения, будто разбудили в нем воспоминания старых, позабытых приемах в сексе. Они породили такой фонтан в воображении мужчины, что он уже мог представить, как вместо ее собственных пальчиков, в ее розовое, набухшее и мокрое влагалище входит его член. Он будто на яву чувствовал жар ее плоти, отчетливо слышал ее стоны и ласкал ее грудь, сдавливая пальцами набухшие твердые соски. Он чувствовал, как близится момент завершения и в его фантазии Ташиги была близка к нему. Оставалось совсем чуть-чуть. Но. — Вице-адмирал, Смокер-сан! У меня срочный доклад!!! — прозвенел звонкий голос капитана. И прежде чем Смокер успел хоть что-то понять и рявкнуть в ответ, в кабинет без лишних церемоний вломилась растрепанная девушка и застыла на пороге. Дверь с оглушающим стуком захлопнулась за ее спиной. Два окурка сигар практически синхронно упали на пол, а сам Смокер не шелохнулся. Он лежал на диване, чуть расставив ноги, его член гордо встречал гостью. А вице-адмирал проклинал себя за то, что как какой-то малолетний Лох забыл закрыть дверь.