Шерлок Холмс и доктор Беннер

      В десять вечера дверь в квартиру на Бейкер-стрит 221-Б наконец-то отворилась.       В позвякивании ключа в замке или звуке поднимающихся по лестнице шагов не было ничего спешного и вызывающего подозрения — следовательно, детектив отрицал любые варианты того, что это мог быть грабитель. Походка была тяжелой, не шаркающей — не домработница и не владелица дома, решил он для себя. Он уже хорошо натренировался на звук именно этих шагов — так мог идти только тот, кто снимал здесь квартиру. Шерлок Холмс.       Брюс Беннер внутренне напрягся, всем телом вжимаясь в черную заслонку, скрывающего его, прячущегося в камине, от чужих глаз. Послышался скрип отворяемой двери, и вскоре желтый смайлик, в течении нескольких часов бывший в центре поля наблюдения мужчины, скрыла за собой кудрявая темная шевелюра неуловимого преступника.       Ждать детективу пришлось долго. Стрелки на его наручных часах проползли от половины девятого до девяти, а затем и до десяти. Он предполагал, что так и получится, но время тянулось безумно медленно, и сейчас любые звуки, кроме громового в тишине тиканья часов, казались ему божественной благодатью.       Шерлок включил напольную раму, взял в руки скрипку и уселся в кресло. Беннер пригнулся. Два шага. До него всего два шага. Задержав дыхание, он мысленно досчитал до десяти и всмотрелся в щель, в которой был виден преступник. Главное сейчас — не спешить. Подождать. Дождаться наилучшего момента.       Довольно улыбаясь — чрезмерно довольно, отметил для себя Брюс — Холмс протер мягкой тряпочкой смычок скрипки. Преступник сидел вполоборота к нему, совершенно расслабленно, хотя движения его были быстры и резки — детектив следил за ним приличное количество времени, чтобы понять, что подобное для него вполне обыденно, если не сказать заложено изначально — и имел вид самого добропорядочного человека из всех, живущих на земле.       Хорошо играет, подумал Брюс. Так хорошо, что даже смог ошарашить мужчину, внезапно обратившись к тому с вопросом:       — Давно дожидаетесь меня, мистер Беннер?       От неожиданности детектив больно ударился о каменную кладку камина — хотя ведь предполагал, что его присутствие быстро раскроется. Потирая ушибленную голову, мужчина отодвинул заслон и прошипел сквозь зубы:       — Не достаточно, чтобы успеть заскучать.       — С чем на этот раз? — беспечно спросил Шерлок, откладывая смычок и проверяя натяжение струн; он не поворачивал головы, но Беннер был готов поклясться, что блестящие синие глаза не оставляют его ни на секунду. — Уверяю, я чист перед законом.       Полностью показавшись из камина, детектив привычным жестом прижал к себе левую руку и ощутил под пиджаком пистолет, вложенный в наплечную кобуру. Оружие кулаком давило на грудь, и это дарило странное ощущение ложного спокойствия. Уверенности в том, что он контролирует ситуацию.       Подойдя к креслу напротив Шерлока, Брюс сел и, порывшись в кармане, медленно вытащил из прозрачного пакета четыре крохотных белых квадрата, каждый размером меньше головки спички. Преступник был поглощен изучением собственной скрипки, и детектив, чувствуя, как начинает учащаться пульс, заклинал себя не злиться и продолжать гнуть свою линию. Отодвигая каждый из квадратов пальцем, он называл имя.       — Амелия Уинстон-Джонс. Молли Хупер. Сара Хоук. Ким Аппель, — его тошнило, когда он вспоминал, как доставал их из-под ногтей погибших, и начинало тошнить еще сильнее, когда представлялось, как преступник засовывал их в, быть может, еще живых людей. — Полагаю, имен куда больше.       — Не понимаю, куда вы клоните, детектив, — равнодушно ответил Холмс, опуская скрипку на колени.       Беннер подался вперед, сцепив пальцы в замок и положив на них подбородок. Краткий миг тишины нарушил его размеренный голос:       — Ты маньяк, Шерлок.       Мужчина бесстрастно посмотрел на детектива, а потом коротко улыбнулся, так, как делал это только он — неестественно высоко приподняв уголок губ. Словно услышал комплимент в свой адрес. Словно он весь вечер дожидался именно этой фразы.       Он бросает скрипку в голову Брюсу, сразу же прыгая за то место, где сидел, и вытаскивая из-под него пистолет, но не стреляет наугад — пускает пулю, целясь в колено. Беннер падает на под вместе с креслом за миг до того, как в оббитое тканью дерево попадает снаряд. Его защита хрупка, но Холмс упускает из вида главное: против него сейчас не Грегори Лестрейд, а он, «Халк», самый сильный офицер Скотленд-Ярда.       Детектив толкает кресло вперед, сокращая расстояние между ними; Шерлок успевает выглянуть из укрытия и еще раз выстрелить. Пуля проходит чуть ниже цели, напрочь снося Брюсу хороший кусок мочки уха, и по шее сразу же мерзко проходится холодом потекшая кровь. У него нет времени касаться раны, хотя боль оглушает сильнее апперкота в челюсть, ему надо спешить, успеть ринуться на преступника быстрее, чем тот выстрелит еще раз.       Пистолет выстрелил. Это был короткий, почти жалкий звук — какой-то протяжный пиффф. Шерлок прикрутил к дулу глушитель; он все предусмотрел. Он, как и детектив, знал, что выстрелы привлекут лишнее внимание. Но в этот раз его снова ждал промах: Брюс накинулся на него, выбил из ладони оружие и заломал руку за спину, надавливая на нее ногой до тех пор, пока его противник не забил отчаянно по полу.       Он отбросил его к креслу и сел напротив, положив оба пистолета рядом с собой. Коснувшись раны, она еле сдержал крик. Прикосновение пальцев было равноценно миллиону иголок, вонзившихся в плоть. Холмс жалостливо посмотрел на руку, попытался размять ее, но все было напрасно: после захвата Брюса она нещадно болела.       — Их ведь было семь, не правда ли? — спросил Беннер.       Шерлок вопросительно глянул на него, и детектив потянулся к карману во второй раз, теперь, как фокусник, вытащив из него сложенный вчетверо лист бумаги. Преступник пробежался взглядом по распечатке сбивчивого, как оказалось впоследствии — предсмертного письма Молли Хупер, в котором она делилась с детективом результатами своей слежки за мистером Холмсом.       Интерес мужчины быстро угас, и он, согнув одну ногу вместо другой, сказал, как будто утверждая факт:       — Значит, она все же работала на вас.       Брюс покачал головой.       — Она была влюблена в тебя, в этом все дело.       Шерлок зло отбросил от себя лист бумаги.       — Мистер Беннер, не тратьте мое время. Скажите, что вам нужно, и уходите.       Карман детектива проявил себя и на этот раз. Мужчина вытащил из него смазанную фотографию 10×15 человека в толпе, положил ее перед преступником и щелкнул пальцами по лицу неизвестного.       — Мориарти. Помоги нам поймать его.       Услышав это, Холмс сначала заулыбался, как ненормальный, а потом начал громко хохотать — низким голосом, противным Беннеру голосом, как дикая гиена, нервно, истерично. Заразно.       Пульс ускоряется выше двухсот ударов в минуту, и Брюс перестает себя контролировать — хватает Шерлока за ворот лиловой рубашки и без размаха бьет его по лицу. Он не чувствует, какую силу вложил в удар или сломалось ли что-то в чужом лице, но смех как-то затихает, начиная напоминать всхлипы, а по костяшкам пальцев размазывается алым, блестящим в желтом свете напольной лампы. Преступник немного обмякает под ним, и детектив подсаживается ближе, вонзая ногти себе в ладонь, чтобы говорить, дай Боже, спокойным тоном.       — Я же знаю, как ты тащишься с невыполнимых задач, — увещевает он. — Тебе же скучно, постоянно скучно. Мне нужны твои дедуктивные способности, Шерлок. С тебя не убудет, если ты решишь один раз помочь закону.       Мужчина фыркает, стирая кровь с лица, и вновь берется за фотографию, измазывая ее в красных разводах. Проведя подушечкой большого пальца по нечеткому лицу Мориарти, он улыбается — но не довольно. Заинтригованно.       — Единственный в мире консультирующий преступник… — он хмыкает. — Это мне по вкусу, детектив.