Smell the world

Дерек воспринимает мир через запахи. Он знает, что это индивидуально, что это не поддаётся изменению, но все равно стесняется собственной привычки нюхать все вокруг. Он хмурится, считая, что скрывает таким образом беспокойные едва видимые глазу движения собственного носа, но не подозревает, насколько сильно в этом заблуждается. Дерек распознает малейшие нотки чистых ароматов везде, при любых обстоятельствах. Хейл раскладывает в своей голове встречающихся людей по полочкам запахов. Пейдж на шестьдесят два процента оказывается на полке розмарина (что кажется немного странным для пятнадцатилетки), двадцать один её процент - в цитрусовом отсеке, на полке мандаринов, остальные семнадцать распределяются между пылью из музыкального класса, лаком, которым покрывают старое дерево, мокрой хлопковой тканью, искусственным ароматизатором ментола и некрепким чаем. Лучший друг - Хью - это всегда очень много пота, который, слава богу, не настолько отвратителен, как у других, это сок газонной травы, антисептик и сырный "вкус" Читос на кончиках пальцев. Дерек вынюхивает всё и всех, ничего не может с этим поделать, но практически никогда не даёт запахами оценки. Он даже не задумывается, какой ему нравится, а какой - нет, просто весьма тщательно фиксирует факты. И делает лишь единственное исключение в виде собственной стаи. Её запаху невозможно дать название, или отнести к какой-либо группе, да он и не пытается. Просто стая пахнет стаей, у неё свой запах, отдельный от всего мира. После пожара этот запах исчезает. Совсем и отовсюду. Дерек даже не может вспомнить, каким он был, потому что сравнить не с чем. Лора теперь пахнет бензином, готовкой, ржавчиной из-за их старого душа в Нью-Йорке, дешевыми духами, и... Такого быть не должно, но Дерек почему-то больше не может воспринимать её как стаю, как свою альфу. Она теперь просто старшая сестра, потому что пахнет готовкой и бензином, но не стаей. Она даже не пахнет волком, хотя довольно часто использует свои альфа-штучки. Хейл чувствует себя предателем, но ничего не может противопоставить своему чёртову носу, который буквально управляет его жизнью. И Дерек считает себя немного отсталым, но ходить в волчий класс коррекции немного поздно (даже если бы такой существовал). Так что он просто закрывается в себе ещё больше, чем это вообще возможно, с учётом того, что он - потерявший всю семью подросток. И долго существует в своей раковине, незаметно для самого себя дрейфуя по времени и вяло реагируя на внешние раздражители. Даже когда умирает Лора, Дерек не может заставить себя ощутить должную боль. Он просто знает, что виноват и в её смерти тоже. Потому что из-за него они бросили полумёртвого Питера, пытаясь спрятать Дерека от Кейт. И потому, что он не поехал с ней в Бейкон-Хиллз, чтобы разобраться, что за волк появился на их территории. Он виноват, и его вина пахнет сырой землёй и аконитом. Дерек приходит к Питеру в больницу и смотрит в пол. Дядя тоже не пахнет стаей, впрочем, так было всегда. Питер всегда пах лимонами и дурацкой морозной свежестью, которую всегда хотелось вдохнуть чуть поглубже. И сейчас сквозь поволоку больничных запахов Дерек все ещё чувствует лимоны. Это больно. Слишком сильно напоминает о прошлом, и Дерек трусливо бежит, шатается по лесу ночь напролет, надеясь избавиться от эмоций, которые жгут изнутри, которых там быть просто не должно. И где-то там в лесу он снова чувствует его - знакомый парадокс запаха, которому не дать определения. Это не стая, но Дерек слишком слаб и нестабилен сейчас, чтобы не поддаться соблазну узнать... Дерек воспринимает мир через запахи, и вскоре узнаёт, что Стайлз Стилински пахнет Стайлзом Стилински, у него свой запах, отдельный от этого мира.