Игры с сознанием или Месть - это блюдо, которое подается холодным

Глава 6 «Задушевный разговор» В общей гостиной Слизерина было немноголюдно. Там оставались в основном старшекурсники и путешественники во времени. На замок почти опустилась ночь, и в наколдованных окнах было прекрасно видно, как на небе появляются первые звезды. Гари Поттер вспоминал, как вчера он удивился, что понимает Основателей, ведь они должны были говорить на староанглийском языке. Но Салазар объяснил, что в магии той комнаты, в которую они переместились, было заложено заклинание перевода, поэтому проблем в понимании друг друга у них не возникнет. Из задумчивости его вывел вопрос Малфоя: — Ну и как вам сложившаяся ситуация? Гарри и не заметил, что в гостиной остались лишь гости из будущего. — По мне, это отличный эксперимент, — сказал Юсупов. — Мы узнаем много нового, а знания — это сила, — поддержал его Реддл. — Встреча с Основателями — это подарок судьбы, — мечтательно улыбнулась Катриона Гринграс. — Катриона, а из какого ты времени? — с интересом посмотрел на нее Поттер. — Я родилась в 1430 году. А вы мальчики, откуда прибыли вы? — Я из 1293 года, — ответил ей Максимус. Я из рода Малфой, мой отец первым получил титул Лорда. После него лордом стану я, а затем и мои потомки. — Меня перебросило сюда из 1993 года. Я сирота, и как вы уже слышали, вырос у маглов, — вступил в разговор Гарри. — И, кстати, Максимус, я знаком с одним из твоих потомков. Он очень похож на тебя и его зовут Драко. — Я знал, что род Малфоев переживет века, — высокомерно изрек блондин. Остальные переглянулись, и, не сдержавшись, громко рассмеялись. — Ну, ты и сноб, Малфой, — отсмеявшись, проговорила Катриона. — И кстати, мальчики, называйте меня просто Кат. — Отлично, просто Кат, — подмигнул ей Феликс. — А я, господа, прибыл к вам из далекого 1893 года. Перед вами будущий граф Юсупов, — и он, дурачась, поклонился. — Скажу вам, что снобизм и высокомерие — фамильная черта Малфоев.- заговорил Том. — Знавал я в своем времени одного. Правда, все это напускное, маска для людей, не приближенных к их персоне. Но за близких людей этот род стоит горой. Или я не прав? — Ты меня раскусил, — губы Максимуса дернула полуулыбка, — и ты, Том так и не признался, из какого же года ты? — Из 1943. — Ты совсем ничего не рассказываешь о себе, — внимательно посмотрев на Реддла, сказала Катриона. — Просто особо нечего рассказывать. Я вырос в магловском приюте, считая, что я полный сирота. Моя мать умерла при родах, лишь дав мне имя. Отца я никогда не видел, поэтому думал, что он мертв. Но проверка крови показала, что я ошибался. Он жив и является маглом. А вот, как оказалось, мама была волшебницей из рода Гонт. Кто бы мог подумать, что я потомок самого Салазара Слизерина. Если бы не это путешествие, я бы, наверное, никогда об этом не узнал.- Том почувствовал на своем плече чью-то ободряющую руку, а услышав голос Кат, грустно улыбнулся. — Не кори себя, ты ни в чем не виноват, — сказала она. — Нет, виноват, ведь она умерла из-за меня, — и он в задумчивости уставился на огонь в камине. Остальные поняли, что Тома сейчас лучше оставить одного. Тем более, что было уже довольно поздно, и им давно пора было спать. Том вздрогнул от тихого голоса, раздавшегося за спиной. Оглянувшись, он понял, что задумавшись и не заметил, как гостиная совсем опустела. — Я понимаю тебя, Том. Моя мама погибла, защищая меня. Я ее совсем не помню, ведь мне был всего год от роду. Реддл с сочувствием посмотрел на Поттера. -Как она умерла? — спросил он. -Она умерла от Авады. Ее убил ты. Том ошарашенно уставился на Гарри и не мог поверить в услышанное. А Поттер и сам не мог понять, когда решил открыть Тому Реддлу всю правду. Перед собой он видел испуганного молодого человека, который не верил в его слова. И тогда он решил ввести последний аргумент. — Это тоже твоя работа, — сказал Гарри, указывая на шрам, — и я думаю, что именно по этому твоя магия мне кажется такой родной. — Ты тоже это чувствуешь? — изумленно спросил Том. — Да. Том, не сдержавшись, аккуратно дотронулся до шрама в виде молнии. Магия слегка заискрила. — Ничего не понимаю. Никогда не слышал о таком явлении. А как шрам появился? Это было какое-то заклятие? — Это была Авада. — Стоп, стоп, стоп. На сколько я знаю, это мгновенно убивающее заклятие и против него не работает даже стихийная магия. Ты же не мог выжить после него. — Как видишь, мог, — невесело улыбнулся Гарри. — Так, Гарри, давай с самого начала. Расскажи мне, пожалуйста, что произошло со мной в будущем, и как я докатился до жизни такой, что послал убивающее заклятье в живого человека. Я конечно не ангел, но поднимать палочку на женщин и детей — это последнее дело. — Это будет долгий рассказ, — произнес Гарри. — Ночь длинная, — философски заметил Реддл. И Гарри начал свой рассказ: — Я, конечно, не знаю всех подробностей, но после первой магической войны ты стал новым Темным лордом и взял себе новое имя — Волан-де-Морт. Ты собрал вокруг себя сторонников, которых стали называть Пожирателями смерти. Вы ратовали за свободу магии, устроили в Англии настоящий террор и стали пытать и убивать маглов. Против вас боролась половина магического мира, а вы все больше набирали обороты. Вас боялись все, вы же не боялись никого. Твое имя до сих пор не произносят вслух. Правда, ходили слухи, что единственный волшебник, которого боишься лично ты — это Дамблдор. Кстати, еще учась в школе, ты открыл Тайную комнату Слизерина и выпустил оттуда чудовище, которое убило девочку. Этим чудовищем был василиск. Но тебя не исключили, потому что ты подставил Рубеуса Хагрида и выставил чудовищем его акромантула, которого тот держал в школе. Привидение девочки осталось в Хогвартсе и теперь обитает на месте своей смерти, около входа в Тайную комнату. Но я отвлекся. Террор в стране нарастал и вдруг, по неизвестной никому причине, ты начал вести охоту на мою семью. Дамблдор спрятал наш дом под Фиделиусом, но кто-то, кто был хранителем тайны, предал моих родителей, и привел тебя в дом в Годриковой впадине. Это было 31 октября 1981 года, в канун Дня всех Святых. О том дне я знаю лишь то, что придя в наш дом, ты убил Авадой сначала моего отца, потом мать, которая умоляла тебя убить ее, но не трогать меня. А когда ты пустил убивающее заклятие в меня, то оно, по какой-то неведомой причине, отразилось от моего лба и рикошетом попало в тебя. Что удивительно, но на месте авроры нашли лишь твою одежду и горстку пепла. Этот день стал праздником для всего магического мира, а меня сделал Избранным, Мессией света или мальчиком-который-выжил. Именно так меня именовали в различных изданиях магической Британии. — То есть, ты хочешь сказать, что в твоем времени я мертв? — спросил Том. — И да, и нет. Но я еще не закончил. Когда я поступил в Хогвартс, то понял, что знаменит. Все показывали на меня пальцем и просили показать шрам. По некоторым разговорам, я понял, что Дамблдор считает, что ты не умер в тот день, а просто развоплотился и сейчас ищешь способ вернуться. Уж не знаю зачем, но на моем первом курсе, директор спрятал в школе Философский камень Николаса Фламеля. — А я-то думаю, чем мне было знакомо это имя на распределении, — пробормотал Реддл. — На пути к нему он поставил целую череду ловушек-препятствий. Правда, как оказалось позднее, их смогли пройти трое первокурсников. Каждый этап устанавливали разные профессора. Хагрид, который остался в школе лесником, поставил на страже камня настоящего цербера. Так же там были Дьявольские силки, летающие ключи, огромные живые шахматы, горный тролль, различные зелья и зеркало желаний. Внутри зеркала и находился камень, но достать его мог лишь тот, кто не хотел им воспользоваться. Мы с друзьями подозревали, что преподаватель по зельеварению охотится за камнем, чтобы вернуть тебя к жизни. Во время войны он был Пожирателем смерти. И мы, сломя голову, бросились на защиту камня. Дойдя до конца, я очень удивился, увидев перед зеркалом нашего скромного преподавателя ЗОТИ. Как оказалось, когда летом он путешествовал по Албании, то случайно наткнулся на твой дух, и ты стал подселенцем в его теле. Твое лицо было у него на затылке, спрятанное под тюрбаном. Я получил камень, и ты приказал ему убить меня, но дотронувшись до моего лица, он начал обугливаться прямо на глазах и рассыпался прахом. Как позднее объяснил мне директор, так сработала посмертная защита моей матери. Так я стал убийцей в 11 лет. На втором курсе, кто-то открыл Тайную комнату, на это раз, Слава Мэрлину, смертей не было, но были оцепенения маглорожденных студентов. Случайно открыв свое владение Парселтангом, я подставился под то, что меня стали считать наследником Слизерина и обвинили в открытии комнаты. Однажды, я нашел маленькую черную тетрадку, листы в ней были пусты, но на обложке значилось: «Собственность Тома Марволо Реддла», тогда я еще не знал, что это твое имя. Тетрадь оказалась твоим личным дневником, в котором ты запер воспоминания себя шестнадцатилетнего, о событиях открытия Тайной комнаты. Мы с тобой общались, и дневник показал мне воспоминания об исключении Хагрида. Я не мог в это поверить, потому что он был моим другом, тем, кто сказал мне, что я волшебник. Но вскоре, черная тетрадь пропала прямо из моей спальни, а чуть позже, младшая сестра моего друга оказалась в Тайной комнате. Мы, все же найдя вход в Комнату, отправились ее спасать. Когда я нашел Джинни, она была почти мертва и находилась без сознания. Тебя же я увидел почти живого. Оказалось, что твой дневник, тянул из девочки, которая писала в нем, жизненные силы, и ты почти возродился. Тогда мне пришлось сражаться с василиском, который подчинялся тебе. Удача мне благоволила, и я убил его мечом Грифиндора, который принес мне в распределяющей шляпе феникс Дамблдора. Но клык василиска проткнул мне плечо, яд начал распространяться по телу, а ты открыл мне свою личность. Но феникс не просто так прилетел туда, он уселся на мое плечо и его слезы исцелили рану. Тогда я схватил оставшийся клык и несколько раз проткнул им твой дневник. Воспоминание исчезло, а я еще раз предотвратил твое возрождение. — А что с девочкой? — Она очнулась и теперь старается не вспоминать те события. — Откуда же у маленькой девочки мог взяться мой дневник? — Ей подкинул его еще один из твоих Пожирателей. — Это все, или я должен знать что-то еще? — Вроде все. — Да, натворили мы с тобой делов, Гарри. Как будем исправлять? — Будущее, ни в коем случае, нельзя менять, — сказал Поттер. — Тогда тебе придется стереть мне память об этом разговоре, Гарри. — Возможно, но только не сейчас, а в конце нашего пребывания здесь. — Справедливо, — согласился Том, — но почему ты решил мне все рассказать? — Просто я понял, что из нас двоих Дамблдор лепил то, что ему было надо. Создавал марионеток. Сейчас же в тебе почти ничего нет от того Тома Реддла, которого я знал прежде. И я подумал, что вместе мы сможем отомстить директору, — сказал Поттер. — Пока не знаю как, но ход твоих мыслей мне нравится, — кивнул Том. — У нас будет семь лет, чтобы продумать план мести до мельчайших подробностей. — Да, ведь месть — это блюдо, которое подается холодным, — как-то хитро улыбнулся Том. — И заметь, еще даже не светает, так что мы уложились вовремя. Гарри улыбнулся, и предложил Тому отправиться спать. Завтра будет новый день. *** А в это время, в учительской, Основатели обсуждали прошедший день. — Дорогие друзья, поздравляю Вас с прибавлением на ваших факультетах! — воскликнул Годрик, заходя последним в учительскую. — Проходи, Годрик. Мы ждем только тебя, — улыбнулась Хельга. — Как вам наши новички? Столько новостей за один день. — И не говори, дражайшая наша Хельга. Почти все прибывшие наследники древних родов. А сколько разных интересных родовых даров. Среди нас: ведающая, демонолог-некромант, менталист, артефактор, анимаги и многие другие. Даже наши наследники. А что самое забавное, мне вот интересно, как твоего наследника, Годрик, занесло на мой факультет? — развеселился Салазар. — Да, этот вопрос меня тоже волнует. И вообще что-то странное происходит с этими двумя студентами: Поттером и Реддлом. Не нравится мне это. — Ну ничего, с блоками на магии и родовым даром мы разберемся. — Да, темнит что-то их Дамблдор. Я боюсь, что в будущем, ничем хорошим это не закончится. Нам надо что-то придумать. Помочь ребятам. Научить, как противостоять столь изощренному авантюристу и манипулятору, — негромко сказала Ровена. — Полностью согласна с Ровеной, — сказала Хельга. — Слава Мерлину, время у нас еще есть. И сами придумать успеем, и мальчиков научим. — Вы правы, Дамы. Но для начала нужно снять с их магии блок, — ответил Слизерин. — Нам нельзя опоздать. — Что же творится в их времени? Как волшебники докатились до такого? — снова возмутилась Хельга. — Хельга, не бушуй, одной вспышки от Салазара, нам на сегодня вполне достаточно, — улыбнулась Ровена. — И правда, что это я. Совсем сегодняшний день выбил меня из равновесия, — пробормотала Хельга. — Коллеги, а как вам мисс Лавгуд. По-моему очень интригующая особа, — обратилась к остальным Ровенкло. — Да-да, еще и эта история, — отозвалась Хельга. — У девочки, несомненно, хороший потенциал, но, думаю, в других отраслях она покажет себя лучше, чем в зельях. Там отличились мисс Принц и мистеры Малфой, Грейнджер и Юсупов. Они сварили отменный антидот к Зелью Вражды. А что там за история с мисс Лавгуд? — О, ничего страшного, Салазар, — улыбнулась Ровена. — Просто на моем уроке, она поведала нам историю своей семьи, и я вам скажу, весьма занимательную. И в чарах она великолепна, Мелинда интуитивно чувствует, что надо делать. Думаю, она подарит нам не одно новое заклинание. — Так, значит, ты говоришь, молодой Реддл уже принял противоядие? — Салазар кивнул. — Замечательно, одной проблемой меньше. — Ну что ж, — встал Годрик, — думаю, завтрашний день будет не менее богат на события. А сейчас пора расходиться. Леди Хельга, — он слегка поклонился Хафлпаф, — разрешите проводить Вас до покоев. А по дороге вы расскажете мне историю мисс Лавгуд, которая так вам понравилась, — улыбнулся он. — С превеликим удовольствием, — и она присела в легком реверансе. — Спокойной ночи, — попрощался Годрик, и они откланялись. — Ровена, чем же тебя так зацепила эта история юной мисс? — спросил Салазар. -Если ты не против, мы можем немного пройтись вокруг замка, и я ее тебе с удовольствием перескажу, — улыбнулась Ровена. — Почту за честь, — и они покинули учительскую. Над Хогвартсом опустилась глубокая ночь.