Игры с сознанием или Месть - это блюдо, которое подается холодным

Глава 57 или Подготовка к рандеву — Гарри, что ты так усердно пишешь? — спросил Сириус, уже минут десять наблюдающий за крестником. — О, крестный, рад тебя видеть. Не слышал, как ты вошёл. — Еще бы, ты был очень увлечен. Так что это, план по захвату мира? — пошутил Блэк. — Нет. Тут посложнее будет, — усмехнулся Поттер.- Эссе по зельям. — Странно, старина Слаги не любит проверять всю эту писанину. Неуж-то ты так плох в его предмете, что он снизошел до крайних мер? И почему здесь, а не в библиотеке? — Так это же библиотека Салазара, величайшего зельевара своего времени. Здесь информации побольше… Раз в сто! Ммм… Старина Слаги? — непонимающе посмотрел юноша. — Кто это? — Профессор Слагхорн, конечно. Подожди, или у вас сейчас другой профессор? — У нас зельеварение ведет Северус Снейп. Хотя я подозреваю, у него должна быть другая фамилия. Уж очень сильно он мне напоминает одну знакомую. — Снейп? Серьезно? Знакомую? — Ну да, одну из путешественниц. А ты знаешь профессора? — Конечно, мы учились на одном курсе, но на разных факультетах. И у нас с ним, как бы тебе сказать, изначально не заладились отношения. — Вот как, а могу я узнать причины? Просто я точно знаю, что он нам нужен, а мне конфликты здесь ни к чему. — Ну, он был не очень приятным подростком из бедной семьи и мы с Мародерами вечно над ним подшучивали, а он нам отвечал. — Так, а вот тут поподробнее. С чего все началось? Не бывает конфликтов на ровном месте, уж я-то знаю. — Ну, — Сириус немного замялся, — ладно, не прожигай во мне дыру, расскажу. Но это не очень приятное повествование. Тем более я сейчас уверен, что мы тогда перегнули палку. А сделали это с попустительства директора. Он на все наши проделки закрывал глаза, теперь-то я понимаю, что не просто так. — Все интереснее и интереснее. Выкладывай! — Полегче, крестник. Сказал же, расскажу. Началось все с первой поездки в Хогвартс. Твоему отцу с первого взгляда запала в сердце твоя мама, а Снейп постоянно находился возле нее. — Подожди, моя мама и профессор? — глаза Гарри расширились от удивления. — Именно. Они жили недалеко друг от друга и познакомились за несколько лет до поступления, а в школу поехали уже хорошими друзьями. Мы тогда были детьми и никак не могли понять, как Лили могла предпочесть нам, наследникам древних родов этого жалкого замухрышку. С этого и начались наши подколки. Позже на более старших курсах мы поняли, что Снейп влюблен в твою мать. И у Джеймса совсем сорвало крышу. Он был моим лучшим другом и мне в голову пришла, как на тот момент мне казалось, великолепная идея, как избавить его от соперника, ведь твоя мама вечно защищала этого носатого слизеринца. Но сейчас, поверь, я сам в ужасе от этой идеи и не понимаю, как мой мозг додумался до этого. Ощущение, что мне ее просто вложили в сознание, как яблоко в корзину. Твой отец тогда ничего не знал. Но после этого случая мы оказались на плотном крючке у директора.- Сириус виновато потупился. — И что ты сделал? — глаза Поттера недобро блеснули. — Я заманил его в Визжащую хижину в полнолуние. — Стоп, стоп, стоп! А не там ли, как раз в полнолуние, обитал ваш друг оборотень? — Да, малыш, ты все правильно понял. Но твой отец все узнал и в последний момент, Слава Мерлину, вытащил Снейпа оттуда. — Крёстный, если я не прав, ты меня, конечно, поправь, но мне видится все вот как. Профессор Снейп был забитым ребенком и его единственным другом была моя мать, — дождавшись легкого кивка, он продолжил.-Он едет в школу, о которой я думаю, он мечтал и встречает четырех дегенератов, которые с первого дня начинают над ним издеваться, и это на глазах у его подруги. Уточню, единственной подруги. — Сириус виновато потупился. — Идет время и ничего не меняется, а тут еще и Долг жизни ненавистному сопернику. Я ничего не упустил? — Блэк удрученно покачал головой.- Что было дальше? — В конце пятого курса он назвал Лили грязнокровкой, но перед этим Джеймс сильно унизил его, и как сейчас я понимаю, это была его защитная реакция. Он потом долго извинялся перед ней, но твоя мама его так и не простила. — Ну вы, дебилы и наворотили. А расхлёбываю теперь я, — Гарри обхватил голову руками. — О чем ты говоришь? — Знаешь, я удивлялся, почему он постоянно сравнивает меня с отцом, а о маме не говорит ни слова, хотя они учились в одно время с папой. Он любил ее и не хочет порочить ее память гнусными словами, а врага и соперника ведь можно. А еще я заметил, что он никогда не смотрит мне в глаза, а теперь, кажется, понимаю причину, потому что… -… глаза у тебя мамины, — подтвердил его догадку Блэк. — Именно, но налице соперника. Еще и эти очки, как у отца. Мэрлин, как они мне надоели. Вот причина его ненависти ко мне! И как теперь, скажи на милость, я смогу перетянуть его на нашу сторону? — Заставь его посмотреть тебе в глаза, не застекленные очками, — от двери раздался голос Гермионы. — Миона, а это мысль, да, конечно, ты настоящая умничка! — Ну так, Ума палата-дороже злата, — усмехнулась девушка. — Вот только без очков я ничего не вижу. — Думаю с этим мы что-нибудь придумаем, — уверенно сказала Гермиона. *** С того разговора прошло уже несколько недель. В библиотеке Камелота Миона нашла рецепт зелья для друга. Правда она никак не могла понять, почему Гарри не исправил себе зрение во времена Основателей. Когда она его спросила, он ответил, что тогда было много насущных дел и его зрение к ним не относилось да и сильно не мешало. Когда зелье было успешно применено, а на носу теперь для конспирации была оправа с простыми стеклами, можно было приступать к плану " Замани Северуса Снейпа», о чем Гарри и сказал Малфою. *** Северус Снейп сидел в своей комнате у камина. В его руке был бокал, наполненный густо бордовым вином. Наконец-то был вечер пятницы, работы учеников были проверены, патрулированием коридоров сегодня занималась Минерва, а это значит, что можно было немного отдохнуть. Вот уже пол часа, как его бокал был полон, но зельевар находился в глубокой задумчивости и жидкости в бокале не убавилось ни на грамм. Жизнь в Хогвартсе текла своим чередом, но Северуса не оставляла мысль, что он что-то упускает. И вроде все как всегда, но подсознание последнее время улавливает какие-то незначительные перемены. А того, что зельевар не понимал, начинало его напрягать. Неожиданно раздался стук в дверь, Северус вздрогнул и капля бордовой жидкости упала на рукав белой рубашки. Чертыхнувшись, декан Слизерина пошел открывать дверь, попутно избавившись от пятна беспалосковым колдовством, и перебирая в мыслях кто бы мог заявиться к нему перед самым отбоем, открыл дверь. На пороге оказался Драко. Правая бровь Снейпа плавно поползла вверх, давно крестник не баловал его своим присутствием. — Добрый вечер, крестный. Могу я войти? Северус чуть отошел, пропуская блондина внутрь покоев. — Рад тебя видеть, Драко.Ты просто так или по делу? — Если честно, у меня появился вопрос. — Присаживайся. — Крестный, вот скажи мне, как это понимать? — расположившись поудобнее на диване, Драко протянул тому пергамент. Снейп ждал продолжения, но в итоге взял протянутый ему свиток и раскрыв его принялся за чтение. С каждой прочитанной строчкой его брови взлетали все выше, дочитав до конца, Северус спросил: — Откуда это у тебя? — перед глазами всплывает воспоминание. Берег черного озера, рыжеволосая девушка и всего одно слово, разделившее его жизнь на До и После. Северус ненавидел это слово и на его факультете стояло на него Табу. И вот он узнает, что слово-то есть, но значение у него другое. И старая рана открывается снова, но болит уже по другому, еще сильнее, еще горше. — Это не моя тайна, — голос крестника вырывает его из тяжелых воспоминаний.- Но все, что там написано — правда. Я просто не понимаю, как такая важная информация могла так сильно изказиться? Что этому поспособствовало? Снейп попытался прочесть поверхностные мысли крестника, но наткнулся лишь на густой туман. — Ты под обетом? — спросил он, возвращая себе собранность. О Лили он подумает позже. — Да, но не переживай, мне ничего не грозит. Максимум, если сам захочу рассказать, то информация просто сотрется из моей памяти. — Хм… Никогда не слышал о такой форме Непреложного. — Как оказалось, мы вообще очень многого не знаем и не понимаем. — Ты же не просто так ко мне пришел, хочешь, чтобы и меня просветили, — догадался волшебник. — Да, крёстный, мне бы хотелось, чтобы ты сейчас пошёл со мной. Тяжело вздохнув, декан поставил так и нетронутый бокал с вином на низкий столик и пошел надевать мантию. Не мог же он показаться в коридорах Хогвартса без нее. Как всегда, застегнувшись на все пуговицы, он кивнул блондину и вышел вслед за ним из своих покоев. Северусу было очень интересно с кем же связался юный Малфой. Интуиция молчала, не предвещая чего-то плохого, а уж ей зельевар привык доверять. В ином случае, он давно бы уже оказался там, откуда не возвращаются. Когда Драко привел их к туалету Плаксы Миртл, декан с недоумением посмотрел на блондина. Драко же просто поманил его за собой к нужному умывальнику. Когда раковина отъехала в сторону (Гарри теперь мог управлять ей, находясь в Камелоте), Малфой повернулся к старшему волшебнику: — Крестный, ты мне доверяешь? — дождавшись кивка, он дал ему последнее напутствие, — Следуй за огоньком, — и столкнул мужчину в дыру под умывльником, а потом густо покраснел. Такого отборного мата юный аристократ не слышал никогда. Тем временем вход в Тайную комнату закрылся и снова наступила тишина. Драко выдохнул, вознес шёпотом молитву Мэрлину, Моргане и всем Основателям, и подумав о Камелоте, сжал браслет и исчез из женского туалета.