Под белым колпаком

       «Возьмите три фунта куриного филе». Брюс отложил тушку цыплёнка, убрал обратно в холодильник упаковку куриных бёдер и после минуты мучений нашёл на полках охлаждённое филе. Он иногда готовил, трижды точно. Тот отвратительный кофе для Саши: холодный и с липкими комочками — он сделал это специально; тот недопережареный стейк для себя: кровь в угольках — он сделал это не специально. Те ужасные сэндивичи с тунцом для Тима: Брюс поверил на слово, что они ужасны — он сделал это, потому что кто-то должен был кормить Тима, но постарался недостаточно. Для Альфреда Брюс собирался постараться в полной мере. Как будто мало было всех этих дней почти круглосуточного дежурства у постели. Брюс отлучался порой, но ни разу в Готэм за все десять дней и ночей — в такие моменты осознавалось лучше, что у него всё-таки есть друзья. Определял время по длине щетины, а не по календарю. Мылся, когда Кассандра, пихая ему кофе, морщила нос. Она исчезала, а звонкое чиханье отдавалось в голове эхом. Каждый как-то старался для Альфреда. Дик просто заглядывал, слишком часто и тревожно для простозаглядывания. Барбара присылала цветы. Джейсон проникал тайком, подгадывая, когда Брюс отойдёт на минутку, и читал «Драматические произведения Шекспира». Первый раз Брюс нашёл книгу раскрытой, небрежно брошенной на стул, явно второпях. Он аккуратно заложил её закладкой и положил на тумбочку, проверяя каждый раз, намного ли продвинулся Джейсон. Тим слонялся по особняку, грустный, в доспехах из чувства вины, и пытался переиграть Дика в простозаглядываниях. Кассандра принесла собственноручно выбранную и подписанную открытку, а Дэмиен делал невозмутимый «Неужели кто-то полагает, что меня волнует Пенниворт» вид и секретно охранял спальню — от кого, понимал только сам Дэмиен. Брюс притворялся, что не замечает тень за окном. Он не знал, притворялся ли Джейсон тоже, когда пробирался к Альфреду, или у них с Дэмиеном возникла договоренность. Все делали что-то своё, и Брюс чувствовал, что старается недостаточно, сидя сутками у постели и держа Альфреда за руку. Тем более он разделял это с Лесли, а Лесли держала Альфреда за руку куда лучше. Не то чтобы Брюс стал соперничать с ней в этом, в конце концов, не только Тим был наблюдательным, но что-то большое, распределённое на двоих, становилось куда меньше. Брюс подошёл к делу основательно. Выбрал огромную кастрюлю, потому что в книге «Кулинария для чайников» говорилось: «Возьмите большую кастрюлю»; но Альфред был достоин огромной. Брюс не задумывался, зачем человеку под капельницей, десять дней не приходившему в себя, огромная кастрюля супа. Так надо. Он орудовал ножом, размышляя над фразой «нарезать куриное филе кубиками», когда в кухню просто заглянул Дик. Дик за последние полторы недели стал специалистом в таких делах. — Кубики должны быть более кубическими, — с мудрым видом произнёс Грейсон. — Ты не Тим, — парировал Брюс, отрешённо изучая доску с истерзанным филе. Стоило взять другой нож? Или вооружиться перед нарезкой линейкой и маркером, чтобы расчертить чёртово филе? Как простая задача могла оказаться настолько сложной, у Альфреда всё выходило шутя, и вряд ли он накладывал на филе модульную сетку. — Я всё равно знаю, что твои кубики никуда не годятся. Дик, очевидно, тоже не стал задумываться, зачем Брюс готовит суп. Для кого — это-то сразу понял. — Ты взвесил три фунта? — покосившись на рецепт, уточнил он и зарылся в настенные шкафчики. Брюс что-то промычал. Дик прав, кубики должны быть более кубическими, а не напоминать раздавленные овечьи какашки. Ещё Дик не должен быть здесь и отнимать то, что Брюс во всех смыслах собирался приготовить для Альфреда. Это его Альфред. Человек не мог принадлежать кому-то, но это его Альфред. Беда в том, что Дик думал так же. Все тут думали так же. Может, что-то большое, распределённое на двоих, становилось куда больше. — Возьмём другое филе. — Дик бесцеремонно смахнул труды Брюса в мусорное ведро и брякнул на кухонный стол весы. — И отмерим точно. Не спорь и не ворчи. Откуда-то донеслось знакомое фырканье, и Брюс поискал глазами планшет или ноутбук. — Крепкая мужская дружба рушится из-за цыпочки? — Это цыплёнок, Барбара, — сварливо проговорил Брюс. Подло пронесённый Диком планшет нашёлся рядом с мойкой, почти слившийся по цвету со стеной, и Брюс отправил его в духовку. Нечего подглядывать. Барбара и так всегда за всеми наблюдала. Он поигрался с мыслью, что она сейчас смотрит на маленькую мягкую игрушку, напоминающую Альфреда, и жалуется. Брюсу нравилось думать, что Барбара заказала одну, чтобы быть поближе к Альфреду. В эту фигурку она бы не втыкала иголки, как в того игрушечного Бэтмена. Брюс тоже наблюдал всегда и за всеми, и по количеству иголок определял, как сильно накосячил. Иногда иголок становилось слишком много, и приходилось слегка менять линию поведения, а порой иголки совсем исчезали, и он втайне гордился собой. — Ну, и кто из вас Гордон Рамзи, а кто Джейми Оливер? — раздался новый голос. Брюс вскинулся, со скрытым раздражением изучая довольную физиономию Джейсона, стоявшего в дверях. — Мы, скорее, те парни из «Волосатых байкеров», — ответил Дик. — Чур, я Саймон Кинг. — Тогда, птичка, прочирикай Бэтсу, чтобы взял филейный нож. Всему-то вас учить надо. Брюс понятия не имел, о чем они, поэтому сосредоточился на новой порции филе, уже лежавшей на доске. Появилась рука и сграбастала мясо. Он вздохнул. — Сейчас папочка научит вас орудовать ножом. Дик чем-то загремел, заглушая самодовольный голос Джейсона. Брюс подумал и не стал вздыхать опять. Они приготовят суп вместе, непедагогично возмущаться, что его дети помогают ему готовить. Он лишь надеялся, что не увидит здесь остальных. Как глупо. Дик уже сфотографировал рецепт, и Брюс не успел отобрать телефон до того, как послания разошлись. На разделочный стол шлёпнулись несколько стеблей порея и пучок укропа. — Нож для овощей, — скомандовал Брюсу появившийся Тим. — Никто лучше меня не справится с нарезанием на четвертинки. Джейсон, кромсающий филе, хохотнул и предложил четвертование. Дик через Брюса пихнул ножик Тиму, и это было укоризненное подпихивание — «ты даже не знаешь, что ножики бывают разные, как ты вообще решился приготовить суп». — Только терпеливый и упорный сумеет растолочь перец. Невесть откуда взявшийся Дэмиен, прикусив высунутый язык, старательно разминал в плошке чёрные горошины. — Касс, передай морковь и пастернак, — опять распорядился Тим. Брюс вообще тут нужен? Когда пришла Кассандра? Кто принёс овощи? Где Дэмиен добыл перец? Когда они успели сговориться? — Дрейк, как только я прихожу к выводу, что ты всё-таки умнее краснозадой мартышки… — Прикуси язык, мелкий, у меня в руках нож, и я владею им не то что филигранно, а просто охренеть как о-го-го. — Я не о тебе, Тодд, а о мартышках в целом, хотя тебе следует поработать над самооценкой. Так вот, Дрейк, как только я прихожу к такому выводу, ты тут же всё портишь. Пастернак — это русский писатель, и даже если ты хочешь покрошить его в суп, то он умер. Давно. Какой же ты тупой, вдобавок каннибал и некрофил. Так и знал, что одними умственными отклонениями дело не ограничилось. — Дэмиен! — в один голос произнесли Брюс и Дик. Тим продолжал невозмутимо нарезать порей и даже насвистывал что-то под нос. — Констатация факта не является оскорблением, отец. Рядом с Дэмиеном возникла Кассандра и постучала ему по лбу пастернаком. — Познакомься с давно почившим лауреатом нобелевской премии, умник, — довольно заявил Тим. — Это белая морковь, — сердито возразил Дэмиен, прожигая Кассандру взглядом, но не рискуя вступить в бой. — Малой-то весь в папку. В упор не видит фактов, когда неудобно. — Вернёмся к супу, — повысив голос, сказал Брюс, старательно сверяясь с рецептом и быстро заготовленными ингредиентами. — Дик, налей в кастрюлю три с половиной кварты воды и поставь на средний огонь. — Есть, босс, — весело согласился тот, дурашливо беря под козырек. Очевидно, он знал, чем средний огонь отличается от обычного. Брюсу не пришлось выставлять себя болваном. — Джейсон, курица. Мгм. Я не о тебе. — Смотрите-ка, у владельца птичника к старости чувство юмора прорезалось. — Овощи, — проигнорировал шпильку Брюс. — Специи? Специи. Не забудьте лавровый лист и толчёную гвоздику. Он отдавал команды, с удовлетворением наблюдая за суетой, пока все они шестеро не сгрудились у плиты, следя за кастрюлей. — Верни ложку, Дрейк, — шипел Дэмиен. — Ты помешиваешь неправильно. — Бэтс, где малец так профессионально научился мешать суп, неужели у тебя? Даёшь ежедневные уроки родной кровиночке? — Помолчи, Джейсон. — Секрет хорошего супа заключается в своевременном снятии пены, — подняв палец, заумничал Тим. — Дэмиен не справляется, что меня ничуть не удивляет. Для его возраста типичны нарушения мелкой моторики. — Барбара определяет ваше поведение как вербальную кастрацию, — задумчиво пробормотала Кассандра. — Я пока не совсем уверена, что понимаю её. — Дик? — вопросительно проворчал сбитый с толку Брюс. — Займемся яичной лапшой, — как ни в чём ни бывало заявил тот. — Тим, ты уже нагуглил, но промолчишь, что она называется «яуминь», здесь не перед кем распушать хвост. Дэмиен, ты не будешь его поправлять, что на самом деле это произносится, как «йоуме». Джейсон, даже не вздумай поинтересоваться об этом у Кассандры. Касс, положи на стол уцелевшую морковку. Джейсон заслужил, но ты разберёшься с ним потом, когда я расскажу, куда ты можешь её ему воткнуть, чтобы нанести минимальный физический и максимальный моральный урон. Этому тебя ни одна Шива не научит. — Что тут скажешь, эльфийский тапочек охренительно крут, — прищёлкнул языком Джейсон. Тим и Касс подарили Дику восхищённые взгляды, а Дэмиен мрачно посмотрел на Брюса, словно говоря: «Учись, отец, как с нами надо». Спустя сорок минут они столпились в спальне Альфреда. Сидящая у кровати Лесли встретила делегацию удивлённо, принюхалась и тихо чихнула. Брюс кашлянул, осторожно ставя суп на тумбочку. Кажется, они недостаточно постарались. — Суп действительно пахнет плохо, — прошептала Кассандра, — а вкусные вещи пахнут хорошо. — Крошка-ниндзя дело говорит, — поддержал её Джейсон. — Как бы Альфи совсем не поплохело от бэтсовского супца. Брюс повернулся, его лицо выражало неподдельное возмущение. — Это потому что безнадёжный Дрейк не уследил за пеной. — Не-а, просто Пастернак был несвежий. Шутку Дика никто не оценил. Все нюхали и кривились, Лесли опять чихнула. — Ну, Брюс как-то испортил сэндвичи с тунцом, так что ничего удивительного, — сказал Тим. — Теперь-то, Дрейк, ты точно уволен. — Я давно не Робин. — Уволен задним числом. Справедливая награда всегда найдёт своего героя. — Тишина, — негромко прорычал Брюс, — я тре… — Он резко прервался и сосредоточился на постели. — Альфред? — Я, сэр. Обессилен, польщён вашими усилиями и очень голоден. Поэтому, если вам дорого моё здоровье, может, позвоните в службу доставки?