Не обижайте тех, кто вас любит...

Часть 1.

«Это всегда было тайной для меня: как люди могут уважать себя, унижая таких же, как они сами.» Махатма Ганди

      До сих пор не могу понять за что мне всё это? Чем я провинился? Или может в прошлой жизни успел натворить то за, что мне придется расплачиваться всю эту жизнь? Но все по порядку.       Я родился в довольно известной семье инвестиционного магната. По закону жанра я должен быть одним из тех кто относится к золотой молодёжи, но… Всегда есть это пресловутое «НО». В моей семье детей-омег считали за второсортный продукт. Я был третьим ребенком в семье и мне «повезло» родиться омегой. Нет, надо мной не издевались, просто не замечали. Я как и положено статусу семьи учился в престижной школе, ходил на различные курсы и имел множество репетиторов, но никто из семьи не интересовался моей жизнью и мной. Все что касалось меня решал гувернер-бета. Впринципе я не жаловался на свою жизнь, мне просто иногда не хватало семейного тепла. И я знал что не один — такая же участь постигла и родного брата моего дедушки, он тоже омега. Двоюродный дедушка-омега  Лукаш не общается с семьёй, я единственный с кем он поддерживает связь. Лукаш сам нашел меня. Он поддерживал меня, старался согреть своим теплом, хоть и на расстоянии. У него не может быть детей. Не знаю почему, там какая-то мутная история, о которой Лукаш не хочет говорить.       Учился я в школе на отлично. Я не был похож на омег из лиги плюща, скорее был серой мышкой. Нелюдимый, не яркий, в общем во всем «не». Рост средний 170 см. Глаза большие, цвета грозового неба, скрытые за стеклами коррекционных очков. Волосы длинные, до поясницы иссиня-черного цвета, всегда собранные в тугую косу. Стройный, но не страдаю излишней худобой, правда за стандартной школьной формой ничего не видно. Большинство омег нашей школы шили форму на заказ, чтобы выгодно подчеркнуть свои фигуры. Мне это наоборот было не интересно, я хотел быть как можно незаметнее и мне это удовалось.       Так я учился, не привлекая к себе внимания, 10 лет до того памятного дня в середине учебного года. Сразу после новогодних праздников к нам в школу перевелся новый ученик. Он был прекрасен, как принц сошедший со страниц истории. Высокий, в меру накачанный, с аристократическими чертами лица и невозможно синими глазами, в которых можно было утонуть. А запах… Его великолепный, сбивающий с ног запах соленого моря сводил с ума. Я сразу понял что Питер мой истинный. Но я боялся к нему подойти, тайно вздыхая в стороне. Ну не мог он заметить такую серую мышку как я, среди стольких красивых омег.       Все изменилось через месяц, когда я пришел в школу после недельного отсутствия из-за первой в моей жизни течки. Тогда после перерыва на обед, когда выходил из школьной столовой Питер схватил меня за руку.       — Куда ты так спешишь? — улыбаясь сказал Питер.       С этой невинной фразы всё и началось.       Питер признался что почувствовал во мне свою пару. Мы начали встречаться. Я был самым счастливым человеком на свете… ровно до того дня как началась вторая течка.       Это был конец июня, я позвонил Питеру и попросил провести течку со мной, если он не против. Он с радостью согласился. Ещё бы! Кто откажется от действенной омеги. Я попросил бету-гувернера Стива помочь мне снять номер в гостинице, так как мне не дали бы в виду моего возраста. Стив, вообще, понятливым был и не стал мне запрещать, зная что я нашел истинного. В тот роковой для меня день я отправил Питеру смс с адресом гостиницы, а сам прежде чем ехать туда зашёл в аптеку взять противозачаточные таблетки, разумно помогая что для детей ещё пока рано. Течка должна была начаться к утру, но всё равно я решил поехать в гостиницу раньше. Уже подходя к гостинице я почувствовал как меня кто-то хватает поперёк живота, но не успев издать даже звука потерял сознание от резкого запаха, ударившего в нос. Приходил в себя я тяжело. Голова раскалывалась, а всё тело горело, но когда я хотел сжать виски, то не смог. Мои руки были привязаны. Я испугался и закричал. Лучше бы я не приходил в себя. Как только на мои крики пришли — начался мой персональный АД.       Их было двое. Двое здоровых, сильных альф. Они смеялись над моими просьбами и слезами. Целых десять дней они насиловали меня: то по очереди, то вдвоём одновременно. Эти десять дней превратились для меня в вечность. Не знаю сколько раз я отрывался от реальности и вновь возвращался к ней, молясь всем богам о том чтобы умереть. Но мои молитвы не были услышаны. А в последний день они несколько раз полоснули ножем меня по лицу. От боли я вновь провалился в темноту, но на этот раз очнулся в больнице.

«Самый большой грех по отношению к ближнему — не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности.» Бернард Шоу

      Через три недели пришли мои родители и с презрением сказали что я позор для семьи, и чтобы сохранить её честь они отказываются от меня. Ещё через два дня пришёл водитель Питера и сказал что он не желает больше иметь дел с такой шлюхой как я. В тот момент мне казалось, что моя жизнь закончена. Меня бросили все, кого я любил. За что?! Ведь я не виноват в том, что меня похитили. Но это никого не волновало. В тот же вечер после визита водителя Питера я забрался в ванну с горячей водой и вскрыл себе вены. Я не плакал. Казалось, за все эти дни я выплакал все слёзы. Очень быстро, вместе с кровью из меня вытикала жизнь. Я не сомневался в своём выборе и не сожалел. Ведь ничто и никто не держал меня в этом жестоком мире.       И вновь я приходил в себя тяжело, но с каждым осознанным вздохом ко мне возвращалась память. А когда я осознал что до сих пор жив, то не смог сдержать стон разочарования. Тут же надо мной раздался взволнованный голос Лукаша:       — Эустачи, мальчик мой, ну наконец-то ты пришел в себя.       — Дедушка? Как? Когда ты приехал?       — Как только узнал из прессы о том, что случилось с тобой. Мальчик мой, почему ты мне не позвонил сразу, как появилась возможность?       — Дедушка-Лу, я больше не член семьи Эстис. Они отказались от меня.       — Ну-ну, все не плачь. Знаю. И что из этого? Я тоже не член семьи Эстис. И знаешь это наверное и к лучшему.       — Что к лучшему? То что я оказался не нужен ни семье, ни своей паре? И куда меня теперь отправят? В приют? Ты сам сказал что в прессе писали о моём похищении и об изнасиловании тоже, наверное, писали. Лучшее что мне светит это только бордель. Кому нужна порченная омега? — обреченно, проговорил я.       — Тебя бросила пара? Быть такого не может! — воскликнул Лукаш.       — Как видишь может. — разводя руки, усмехнулся в ответ я.       — Не мыслимо! Но сейчас не об это, мальчик мой. Ни о каком приюте даже и не думай! Тебе только 16 и так как я все-таки имею хоть какое-то отношение к тебе, то оформить опекунство мне все же проще.       — Опекунство? Но, дедушка-Лу, а…       — Кейси? Не волнуйся о нём. Он во всём  поддерживает меня. Мальчик мой, думаешь я тебя брошу одного? А теперь нам надо решить вопрос с твоей беременностью.       — Какой беременностью? — ошарашенно спросил я.       — Ты не знал? Милый, тебя… то есть всё то что с тобой произошло было во время течки? Я прав?       — Д-да. Она была второй. Так значит я тогда…       — Да, мальчик мой, к сожалению без последствий не обошлось. Нам надо решить, как поступить. Но аборт может лишить тебя возможности иметь детей в будущем.       — Аборт? Но… Я… Мне надо подумать. — растерянно пробормотал я.       — Конечно. Только давай без новых порезов на твоих красивых ручках. Хорошо?       — Д-да, конечно.       — Вот и молодец. Я скоро вернусь, а ты пока отдыхай. — и поцеловав меня в лоб Лукаш вышел.       Я остался один на один со своими мыслями и чувствами. Разочарование от того, что моя попытка не удалась еще не прошло. Но теперь что-то внутри заставило меня усомниться в правильности этого решения. Может это было из-за понимания того что во мне теплится ещё одна жизнь? Сначала этот факт вызвал во мне отвращение. Это ведь ребенок одного из тех уродов, но в тот же миг как пришла эта мысль из глубины моей души, моей сущности поднялся протест. Нет! Это не так! Это мой и только мой ребенок. Не важно кто был донором био-материала, это и мой ребёнок. Он единственный кто не виновен во всём что случилось со мной. Он единственный кто будет любить меня только за то что я существую. Не важно что будет дальше, но я сделаю все чтобы мой ребёнок был счастлив.       Зайдя в палату Лукаш увидел как я с тёплой улыбкой на лице поглаживаю живот.       — Я вижу, ты уже все решил?       — Да. Это мой ребенок и он ни в чём не виноват.       — Правильное решение, мальчик мой. В прошлом отец, против моей воли,  сделал мне аборт. С тех пор я не могу иметь детей. с печальной улыбкой сказал Лукаш. — Но, Кейси ни разу не упрекнул меня в этом.       — Ты поэтому не общаешься с семьей?       — Да. Правда я был старше тебя, когда семья отказалась от меня. Так, не будем о грустном. — с этими словами дедушка подкатил к кровати кресло, — Садись в кресло и поехали на осмотр к врачу. Надо же убедиться в том, что твоя глупость не нанесла вреда ребёнку.       На приеме подтвердили мою беременность — 5 недель. Оказалось что у меня близнецы. Повреждения моих половых путей и попытка суицида не нанесли вред детям, но могут быть сложности при родах. Лукаш засыпал врача множеством вопросов.       От энтузиазма этого омеги в возрасте вся безысходность моего положения начала казаться не значительной. Нет, боль от предательства семьи и любимого человека не прошла, она так и осталась большой зияющей дырой в сердце. Но тепло человека, что не бросил меня разделило мою жизнь на до и после.       Там же, в больнице, мне сделали пластику лица, чтобы убрать последствия от порезов. Правда не всё удалось исправить — один, хоть и не очень заметный шрам, все же остался. Он начинался от нижнего края правого глаза, проходил через нос и заканчивался в самом центре левой щеки, тем самым пересекая практически всё лицо. В результате операции, да и событий предшествовавших ей лицо мое немного изменилось. Оно потеряло, как бы это сказать, свою милость, нежность. Еще больше изменили мою внешность волосы. Больше не было моих красивых, длинных, иссиня-черных волос. Память о том как их наматывали на кулак мои мучители заставила меня остричь их. Но не это изменило мой облик, его изменил цвет. Да-да, именно цвет. Я стал обладателем абсолютно белых, с серибристым отливом, волос. Нет, я не красил их, просто, от всего пережитого поседел. Да-да, стал абсолютно седым. Врач сказал что такое бывает, если человек пережил какое-либо сильное потрясение. Но меня это не сильно расстроило, скорее даже прибавило сил не думать о произошедшем.       К моменту выписки из больницы Лукаш и Кейси официально усыновили меня и мы переехали в Лос-Анджелес. Кейси предложил мне сменить фамилию. Немного подумав я все же решил что это неплохая идея. Если я начинаю новую жизнь, то ни что не должно связывать меня с прошлой и я решил сменить не только фамилию, но и имя. Надо было видеть с каким энтузиазмом Лукаш принялся выбирать мне имя, когда я предложил ему это сделать. И вот, неделя сумашедшего поиска и бесконечных списков и у меня наконец новое имя — Мирослав Каллен.