Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Синдзи метал ножи. Он учился этому мастерству в бесчисленном множестве предыдущих реинкарнаций. Воспоминания об этом приходили в голову чрезвычайно насыщенным потоком, стоило только взяться пальцами за рукоять. В тренировочном зале стояло несколько учебных мишеней, изображавших из себя фигуры людей и монстров. Синдзи сейчас одет только в спортивные майку и короткие шортики, чтобы ничто не стесняло движений юного поджарого тела. Он в быстрой последовательности создаёт нож и бросает, потом ещё и ещё. Поразив мишени руками, он отталкивается от носков, взлетает в воздух, переворачивается, приземляется теперь на руки, волосы, собранные в хвост, почти касаются пола. Синдзи, не глядя на мишени, считывая информацию с кожи рук, использует теперь ноги: он создаёт рукояти между большим и четвёртым пальцем ног, активно работает коленям, сгибая и разгибая их, чтобы метать ножи ступнями столь же быстро, как руками. Он двигает пятками прямо как ладонями. — Признаться, со стороны это выглядит очень забавно, — похлопала Мисато, когда Синдзи закончил, встал ноги и посмотрел на неё, держа нож в зубах. — Держать нож в зубах, по-моему, очень плохая идея, хотя тебе я разрешаю… — Это оружие — прямое продолжение моей воли, — Синдзи извлёк нож изо рта. Он метнул его воздух, после чего сотворил ещё один нож, следующим взмахом запустил к первому — оба ножа столкнулись, высекли искры. В результате — оба воткнулись в мишени, каждый — в свою. Предыдущих ножей из них уже не торчало — каждый такой предмет почти сразу исчезал, как только Синдзи про него забывал. Их острота варьировалась, в зависимости от воли Синдзи, как и режущие свойства. Они легко пронзали любой материал и АТ-поля сопоставимых противников. Синдзи ещё раз перевернулся. Встал на руки. Начал на этот раз жонглировать парой ножей с помощью ног: хватать большими пальцами и четвёртыми эти ножи за рукоять как раз в тот момент, когда они падали к нему. В конце концов Синдзи дал им упасть — первый поймал зубами прямо за вершину острия, остановил второй, позволив его наконечнику коснуться самого низа рукояти первого из них. Второй нож от этого замер стоя. Синдзи оттолкнулся от пола руками — когда весь сам очутился в воздухе удивительно лёгким телом, оба ножа отправились в полёт над ним. Синдзи снова очутился на полу, на сей раз сжимая один нож по-прежнему в зубах, второй — схватив ногами, заключив рукоять между соединённых подошв. Хотя, за вычетом сотворения ножей, не приходило ничего сверхъестественного, ни один циркач не мог бы повторить подобного. Синдзи в один момент, держа за клинок, бросил нож в пол. Попал рукоятью в пол — нож ровно на неё встал, указав остриём в потолок. Синдзи бросил второй нож клинком в клинок, клинки соединились и вот так замерли — один нож стоял на другом. Их соединяла ничтожно малая часть их поверхностей. Самое хирургически острое и едва различимое для глаза остриё — буквально. Тогда, не говоря ни слова, Синдзи размашисто подпрыгнул. Он сперва коснулся пальцем руки тупой стороны на конце верхнего клинка, опирая на эту точку вес всего своего тела, он указал растопыренными пальцами ног в потолок. Волосы Синдзи спали собранным хвостом, несколько секунд он пребывал в неподвижном напряжении. Потом Синдзи резко распахнул ноги, перекувыркнулся в воздухе, и, не касаясь пола, встал большим пальцем ноги на всю ту же рукоять. Вот так стоял на двух клинках, разведя в две стороны свои руки для балансировки. Хвост волос теперь снова спадал на плечи. — Если хочешь знать, Мисато, — подошла к ней Рицуко, — нам удалось выяснить, что во время сотворения ножа, у Синдзи от мозга идёт сигнал в руку. Или в ногу. Даже если Синдзи не шевелится рукой, мозг реагирует на это через сигнал. Область Звёздной мудрости его посылает. — Картер говорил, это, мол, магические нервы. — На самом деле, если верить показаниями всех наших приборов, это — самые обычные нервы, которые есть у любого человека… Но раз они завязаны на этом, значит, — чуть улыбнулась Рицуко, — они волшебные, да. Сюда теперь пожаловали Гендо и Фуюцуки. — Синдзи, — обратился к нему первый из них. — Да, отец. — Синдзи сейчас встал перед ним на ноги и слегка отряхнул свою майку. На неё попало немного пыли, сдутой с пола во время таких кульбитов. — Возьми в плен Фуюцуки, но не убивай его, не повреди ему, — приказал тут Гендо. — Как скажешь, отец. Ради твоей похвалы, я это сделаю, — Синдзи хищно сверкнул глазами в сторону Фуюцуки, который явно попытался сказать, что он не хочет служить живой мишенью. Поздно — Мисато и Рицуко не увидели, что сделал Синдзи, всё совершилось чрезвычайно быстро. Быстрее, чем Мисато успела приказать отбой. Фуюцуки осознавал себя в пяти метрах от того места, где стоял ранее: старик прикован к стене, распят, вокруг со всех сторон сверкают клинки, воткнутые в стены. Их там можно было насчитать по меньшей мере десятки — кажется, Синзди сотворил их все в один момент. Фуюцуки буквально окружён контуром стальных перьев, сам не сразу понял это, а когда таки осмотрел окружение дрожащим взглядом, потерял дар речи. При этом Фуюцуки не мог даже пошевелить телом, ножи удерживали его, хотя они не касались напрямую. Мисато и Рицуко реально испугались за его ментальное здоровье. — Прошу прощения, Фуюцуки-сан, но приказ — есть приказ! — Синзди быстро прошёл этап самолюбования, после чего серьёзно посмотрел на своего отца. Фуюцуки обрёл свободу. — Давай, Синдзи. Гендо снял перчатку и выставил раскрытую ладонь с вживлённым в неё эмбрионом Адама. Синзди вспомнил, как он сам, точнее Виктор в его теле, в одной из прошлых жизней убил Гендо — получил от Каору толику его силы, после чего пересилил эмбрион Адама, накинулся на командующего с карандашом и воткнул в глаз так, что сходу достал мозг. — Какой ужас… Синдзи метнул ножи — естественно, барьер-многогранник перед распахнутым глазом Адама легко отразил их. Ножи полетели обратно в своего пользователя, однако кайдзин заставил их раствориться в воздухе перед тем, как лезвия смогли его самого коснуться. Гендо пустил в ход боевой пистолет. Синдзи проще вышло уклоняться от обычных пуль, чем делать что-то ещё с ними. Кайдзин буквально метался из стороны в сторону, пока отец выпускал их. Без предупреждения Гендо обернул их АТ-полем Адама, Синзди почувствовал в них большую опасность, потому начал тебе отбивать плоскостями своих клинков. Когда Гендо израсходовал всё, Синдзи метнут нож через плечо отца. Нож угодил в стену, после чего запустился прямиком ему в затылок — туда, где глаз Адама не видел. Гендо успел обернуться, ибо заранее знал, что Синзди поступит именно так — такое решение было легко предвидеть. Многогранник отбил нож с той стороны. Как раз в этот момент Синдзи бросил ножи в Гендо с направления повёрнутого затылка. На самом деле владельцу эмбриона не требовалось видеть оружие, чтобы остановить его. Так что даже со слепого пятна ножи отскочили. Синдзи решительно думал, как ему победить отца. — Отец, будь это настоящей битвой, я бы просто тебя телепортировал отсюда куда-нибудь к черту на рога. Синдзи демонстративно ножом рассёк ткань реальности, открыл портал, ведущий на поверхность звёзды. — Поплавал бы ты у меня, батя, как Халид ибн Язид плавал в озере флогогенного газа у звёзды Тельца! — Не сомневаюсь, — Гендо, с улыбкой на устах, спрятал эмбрион Адама под перчатку. — Этот русский повлиял на твой характер и сделал тебя мужчиной. Услышав то, что можно было счесть отцовской похвалою, Синдзи с иронией вспомнил, как Виктор трахал его после того припадка ПТСРа, и заставил, как никогда раньше, почувствовать свою трансгендерность и женственность. — Не сомневаюсь отец, что мужское воспитание в дух Платона и самураев идёт мне на пользу. Синдзи проткнул ножом пространство для создания ещё одного крохотного портала, оттуда в его руку вывалился косячок марихуаны — Синдзи чуть коснулся им образа пылающей звезды за границей первого портала, воспламенил и вставил обратный конец в зубы. Оба портала исчезли вместе со всеми ножами. Синдзи затянулся полной грудью, выдохнул наркотический дым и последовал отдыхать. Миновал Фуюцуки, тот же наконец пришёл в себя и хотел с возмущением что-то сказать, как вдруг ему резко поступил звонок… Пока происходили эти тренировки, NERV и ООН усилено искали в Антарктике главные базы SEELE и NOD/CCD — судя по имеющимся сведениям, они могли находиться именно там. Мари компактным самолётом прибыла на борт одного из научно-исследовательских судов — «Святой Артур Гордон Пим» (ни в одной в официальных церквей такого святого не числилось, но этот человек, погибший в антарктический экспедиции XIX, стал святым для SEELE, ибо его жертва помогла им достигнуть Базы Голгофа). Оно без экипажа бороздило воды у самых прибрежных айсбергов Южного полюса — рядом бухта Святого Лейка (ещё одного мученика тайной веры). Сейчас здесь стояла очень красивая ночь — небо полыхало северным сиянием, его оттенки заливали всё окружение возле этой малой бухты. Мари прибыла на борт «Пима» — полностью автоматизированного судна, осуществила парочку штатных операций за терминалом, проверила работу искусственного интеллекта корабля, в которой наблюдались неполадки. Только она была специалистом достаточного уровня, знакомого с аркана-технологией SEELE, чтобы провернуть эту задачу. Покончив с этим, Мари собралась уже уходить — однако, взглянув на небо, не удержалась, решила полюбоваться этим живописным пейзажем. Вслед за любованием пришло желание просто искупаться. — Водичка прохладная, но для моего тела сойдёт… Может, поговорю с китами. Здесь иногда встречались разумные киты-телепаты, созданные Атлантами с помощью технологий Голгофы. Так как Мари находилась здесь одна, она избавилась от всей одежды, за исключением ободка на голове и очков, которые могли крепко прилегать к коже в нужном режиме и служили средством связи. Не хотелось бы пропускать важные сообщения. Вот так голая девушка по простому плюхнулась в леденящую воду, способную за несколько секунд вызвать окоченение у любого, даже самого тренированного человека, и пустилась в ней резвиться и плескаться в своё удовольствие. В какой-то момент на очки пришло сообщение — система «Пима» засекла в ближайших водах неизвестную, но явно высокотехнологичную подводную лодку — она поднялась и с неё в небо запустили вертолёт. Вскоре её пилот передал сообщение, что он — свой, из отряда «Мантикоры», они должны, следуя по протоколу, охранять пилота Евы. — «Ладысь… не буду девочкой-стесняшей, не буду показывать, что стесняюсь их…» Мари резко взмахнула им рукой, лицо исполнено радости, воды — ровно по самые сиськи. Она ещё решила поплавать минуты три. Очки первыми передали сообщение — со дна к ней приближается неопознанный объект. Когда Мари переключила очки на тепловизоры, они очень быстро распознали характерную кляксу, которая передвигается сквозь толщу ледяной воды при помощи реактивных движений. Размером эта штука такова, чтобы можно покрыть собой небольшую гора. — Шоггот! Мари рывком доставила своё тело из воды на борт корабля. Здесь должна была активироваться дополнительная защита, способная легко отпугнуть эту тварь. На очки поступило сообщение, что компьютер отказывается её поднимать. — Что?! — так как только SEELE имели доступ к оборудованию судна, лишь они одни могли вмешаться в работу ИИ. — «Ловушка!» Множество зелёных точек появились под водой, после чего из неё начал вздыматься сам морской шоггот, целый остров дерьма, сразу же испортивший своим запахом свежий морозный воздух Антарктики. Как же громко закричали его пасти, подражая голосу пингвинов! Морские шогготы выделялись в отдельную категорию, так как могли разрастаться до самых колоссальных размеров. На борту уже опустился вертолёт — вот только бойцы «Мантикора» не собирались защищать. Они собирались помогать шогготу. Обнажённую девушку обступил целый отряд жутких десантников, полностью закованный в тёмные латы, с горящими линзами вместо глаз. Докладывают своему «учителю праведности» по характерному новоязу. — «Зилоты SEELE! Безмозглые фанатики с промытыми мозгами, превращённые в гибрид человека и машины!» Они вооружены пулемётами Гатлинга с шестиствольными вращающимися стволами — такие легко бы отшвырнули на несколько метров обычного человека просто своей отдачей. Их пули заговорены каббалистами. Сейчас зилоты докладывают на свою подводную лодку — «Пекод», что они нашли «Искариот». — Жаль, что девушка с таким благородным именем стала предательницей, как думают о нём профаны! — высказал капитан зилотов, раскручивая Гатлинг… Синдзи спрыгнул откуда-то сверху, возникнув из портала где-то над кораблём. Он клинками отбил от Мари первые пули, направил своей метафизической волей те ровно в дырки, из которых они вылетали. Как итог — пулемёты, стрелявшие в Мари, резко заклинило. Синдзи бросил всего один клинок — он полетел между зилотами, раскрыл портал, сквозь который их самих схватили псевдоподии шогготы! Им осталось с криком исчезнуть в этой субстанции. Когда портал закрылся, Синдзи обернулся к основному противнику — к морскому шогготу, на чьей поверхности рядом с кораблём десятки ртов сейчас грызли бронежилеты, латы, полиметаллическую начинку и пулемёты. У них там у всех активировались пояса смертников, зилоты красочно повзрывались. Шогготу это оказалось не страшнее петарды. Синдзи от марихуаны словил лёгкую галлюцинацию, сделавшую в его покрасневших глазах расправу над фанатиками ещё более ужасной. Синдзи с этого заслезился и рассмеялся одновременно, после чего метнул снова всего лишь один маленький нож. Он коснулся шоггота, начал разрезать ткань самой реальности, пронзил собой несколько километров отвратительной эктоплазмы, скрытой ещё в ледяной воде. Портал распахнулся прямо на солнце! Шоггота затянуло туда поглощающим свойством, древний монстр полностью исчез, просто схлопнувшись в один миг. — Щенок, гляди! — Мари закричала, увидела, как сквозь небо к ним быстро приближается некий объект — очки распознали его как боевую ракету, способную по крайней мере легко подбросить в небо всё их судёнышко. Синдзи… телепортировался на поверхность летящей ракеты, встал босиком, просканировал её сверхъестественным тактильным восприятием и, благодаря знаниям Виктора, сообразил, как она устроена. Не зная, что с этими знаниями делать, он пожал плечами и просто телепортировал её куда подальше. Подводная лодка SEELE начала погружаться — она ранее гулом своих винтов нарочно взбудоражила шоггота, охранявшего здесь свою территорию ещё со времён Старцев. С неё ранее взлетел вертолёт, потом — пошла ракета. Сейчас «Пекод», не добившись ликвидации предательницы, пошёл прочь на всех оборотах. Учитель Праведности на борту отдавал приказы компьютеру. Синдзи считал информацию с ракеты, смог почувствовать место, откуда её запустили. Потому боец метнул ножик туда, ещё пока падал с неба — как раз перед тем, как совершить очередную телепортацию. Ножик попал в лодку, рассёк не только её оболочку, но и ткань реальности, открыл портал на этот раз в мантию Земли, откуда хлынула разогретая магма! Синдзи приземлился на нос своего корабля, откуда смог увидеть поднятие со дна большого облака пара, даже прочувствовал подводный взрыв. У подводной лодки там всё разнесло в пух и прах. Синдзи вложил тогда в бросок ножа одну мысль — задействовать способность портала пропускать через себя вещество на полную — плюс, ещё собственное давление магмы. От этих мелких фанатиков SEELE ничего не осталось. Мари как раз убедилась в этом, спросив у ИИ корабля. — Если шоггота я отправил туда, куда Ньярлатхотеп отправил ибн Язида, то этих я отправил туда, куда он отправил Аль-Васика — во дворец подземного пламени, а-ха-ха-ха! — наркоман рассмеялся, попутно растирая по лицу активно идущие слёзы. А потом он начал бормотать о том, как ужасная война, как ему жалко этих людей, даже если они негодяи… Мари вырвало от смрада шоггота — закончив блевать, она решила покритиковать его: — Щенок, — Мари вышла на самый нос «Пима». — Чего тебе, девушка с большой грудью? — Синдзи уставился на её голые сиськи. — Синдзи, мы должны были захватить их! Возможно, с помощью их данных, мы могли бы выявить их базу, их тайный «Антарктический проект последней надежды»! — Прости! — Синдзи развёл руками. — Но на это моих прокуренных мозгов не хватило… А ты что курила, когда решила в одиночку?.. А? Девушка с большой грудью? Сюда телепортировались Рэндольф (с помощью его собственного Серебряного Ключа), Рей и Каору. Последний сразу же начал нежно беспокоиться состоянием своего любимого Синдзи. Мари решила всё же отблагодарить «Щенка NERV» — грудастая голая лесбиянка чмокнула своими ледяными губами и пообещала ему тёплую ночку на горячих источниках… ​Синдзи специально подождал, пока выветрится из башки вся наркота, не желая, чтобы оба вида этих удовольствий смешивались. Открыл портал на горячие источники, взяв только Мари, ибо хотел насладиться лишь её благодарностью. — Ох! Вода горячая, прямо субъективно ощущается почти как ледяная в Антарктике! — когда он вошёл, Мари уже ждала его, сидела голышом у самой воды, опустив в оную ножки. Она, как в тот раз, не стала снимать очков и ободка для получения сигналов. Очки при этом продемонстрировали свою способность не запотевать на пару благодаря хитрому механизму, который заставляет линзы вибрировать нужным образом и отражать молекулы горячего веществ. Мари соблазнительно взглянула на Синдзи. — А как тебе Антарктида, Щеночек? — Мерзкое место, — подходил к ней Синдзи, подумав, что хочет. Он встал перед ней. — Соси хуй, девушка с большой грудью. — Хм, о’кей, приказывай мне, Щеночек… Я не против, чтобы ты покомандовал мной. Мари повернулась вся к нему, находясь в воде нижней колен, облизывала половой орган, сперва прибывавший в состоянии покоя — после чего облизывала уже уздечку, когда он очень быстро наполнился кровью, выбрался головкой сквозь крайнюю плоть. — Ссы в воду… — Но, Щенок, кхм, знаю, тебе нужно метить территорию — только здесь же другие люди… — Я могу телепортировать эту воду и заменить на любую другую — неважно. — О’кей. Синзди понравилось посмотреть на то, как Мари испускает жёлтую струю между ног в эту воду, одновременно позволяя ему возложить головку своего пениса себе на высунутый язык. — Так, Мари, — Синдзи всё время держал в руке тюбик смазки, — присаживайся на мою жопу. Синдзи сел с краю воды, поместил туда ноги — Мари оседлала его сперва лицом к затылку, насадила свою жопу прямо на член. Она скакала, подскакивала, стонала, говорила, как ей хорошо и как ей это всё нравится. Вероятно, грудастая лесбиянка преувеличивала свои ощущения, но особого дискомфорта, очевидно, тоже не испытывала. Синдзи откинулся на спину и схватился за руки, придерживал её во время всех этих движений за запястья. Синдзи в первый раз опорожнил яйца именно в такой позиции, после чего ещё раз попросил довести себя языком до новой эрекции. Синдзи частично погрузился в воду, Мари оседлала его наездницей теперь уже лицом к лицу, смогла выжать себе в кишки ещё одну порцию семени. — У-ум, — тогда Мари впиталась ему в губы. Она таки и не кончила сама за этот половой акт, ибо Синзди всё время пользовался только её анусом и слышать не хотел о влагалище. Мари почувствовала, что больше не хочет больше его видеть сейчас, вежливо отказалась от кун или дрочки рукой, поспешил оставить его одного отдыхать в горячей воде. Молодец, Младший! — Виктор слышал об этих событиях и смог осознать их в один момент, когда сконцентрировался на проникновении в голову Синдзи. Сейчас, пока Синдзи резвился с Мари, сам Виктор проворачивал это с Аской. Младшая любовница вытягивалась под ним на животе и обнимала подушку, очень покорно закрывала глаза, отдавалась старшему любовнику, как когда-то мечтала отдаться Кадзи, и наслаждалась работой гигантского орудия. Северов нависал над Сорью торсом, опирался руками на кровать возле её боков; ему очень нравилось сдерживаться, контролировать и растягивать собственный оргазм и состояние перед высвобождением семени. — Ты чего говоришь, Виктор?! — Аска попыталась приподнять над кроватью приятно утомлённое лицо, окрашенное румянцем. — Ничего, — любовник властно накрыл рукой её затылок и уткнул носом в кровать, — это нашим с Младшим дела. — Член вонзается во влагалище. — Аска, твоя работа одна — сейчас кончить! Потому что я уже готов это сделать!.. Это будет последний, потому что я весь в него ща вложусь!.. Голая Аска что-то глухо угукнула в подушку и схватилась пальцами за одеяло. Виктор сейчас заставил по-хорошему напрягаться все её красивое женское тело, пж блестящее потом от макушки до пяток. Аска прямо впивалась в кровать не только пальцами рук, но и пальцами ног. Виктор и сам потел очень сильно, довела себя до предела скорости вбивания члена во влагалище. Почувствовал её разрядку, потому решил сейчас окончательно опорожнить мошонку — ох, какой же кайф это ему подарило! *** Гендо и Фуюцуки рылись в документах Delta Green. Один их штатных предсказателей GEIST сообщил, что имя Гилберта Остина ему принесли Хроники Акаши. — Вот этот дневник, где он описывает пробуждение своих сил после приёма мескалина, — подал Фуюцуки.       Я говорю это в связи вот с чем. Вот уже более двухсот лет ум человека является неизменной добычей вампиров энергии. Бывали отдельные случаи, когда им удавалось полностью завладеть умом человека и использовать его в своих целях. Я, например, почти уверен, что одним из таких «оборотней» рода человеческого был де Сад, чей мозг всецело находился во власти у вампиров. Богохульство и мерзость его писания не свидетельствуют, как оно нередко бывает, о некоей «демонической живости стиля» — доказательством тому является то, что книги де Сада так и остались образцом творческой незрелости, несмотря на то, что их автор дожил до семидесяти четырех лет. Целью и смыслом его жизненного творчества было усугублять разброд в людских мыслях, намеренно искажая и извращая правду о сексе.       Едва я прознал о существовании вампиров мозга, как вся история двух прошедших столетий стала мне до нелепости ясной. Примерно до 1780 года (а именно этот срок является ориентировочной датой по-настоящему масштабного вторжения вампиров мозга на Землю) почти все искусство у людей носило жизнеутверждающий характер — взять музыку Гайдна и Моцарта. После вторжения вампиров мозга этот солнечный оптимизм стал для людей творчества почти недосягаем. Своими орудиями паразиты сознания всегда избирали людей с наиболее тонким интеллектом, потому что именно такие люди пользуются наибольшим влиянием у остального человечества. Очень немногим творческим натурам оказывалось под силу сбросить с себя гнет вампиров, причем такие люди обретали через это новую силу. К числу таких, несомненно, принадлежал Бетховен; Гете тоже тому пример.       И это с предельной ясностью объясняет, отчего паразитирующим на уме вампирам так важно, чтобы об их присутствии никто не догадывался; чтобы человек не сознавал, что они сосут из него жизненные соки. Человек, одержавший над вампирами верх, становится для них вдвойне опасен, поскольку в нем пробуждаются силы самообновления. Видимо, в таких случаях вампиры пытаются покончить с ним иным способом: натравить на него других людей. Следует вспомнить, что смерть Бетховена наступила после того, как он, покинув дом сестры после какой-то непонятной ссоры, гнал несколько миль под дождем в открытой повозке. Обобщая множество разрозненных фактов, мы обнаруживаем, что именно в девятнадцатом веке крупные творческие личности впервые начинают сетовать на то, что «мир ополчился против них». Гайдн и Моцарт, напротив, встречали у своих современников любовь и понимание. Как только талант уходит из жизни, пропадает и общая к нему неприязнь: вампиры мозга ослабляют свою хватку, у них и без того есть за кем присматривать.       По истории литературы и искусства начиная с 1780 года можно проследить, как шла борьба с вампирами сознания. Творческие личности, отказывавшиеся проповедовать пессимизм и безверие, уничтожались. Хулители же жизни зачастую доживали до самого преклонного возраста. Небезынтересно, например, сопоставить судьбу хулителя жизни Шопенгауэра и безудержного ее апологета Ницше, сексуального дегенерата де Сада и мистика эротики Лоуренса.       За исключением этих очевидных фактов я не очень преуспел в изучении вампиров мозга. Я бы, пожалуй, предположил, что в небольшом количестве они присутствовали на Земле всегда. Возможно, что христианское понятие дьявола исходит из смутного, интуитивного сознания той роли, которую вампиры играли на протяжении истории человечества: их вожделения завладеть умом человека, обратив его во вред всему живому, всем жителям Земли. Но обвинять вампиров во всех бедах человеческой цивилизации было бы ошибочным. Человек — это животное, стремящееся возвыситься до бога. Многие из наших бед — неизбежный побочный эффект направленного на то усилия.       У меня есть на этот счет теория, которую я попытаюсь изложить для завершения мысли. Я склонен считать, что во Вселенной существует множество цивилизаций подобных нашей, и ими также движет стремление к развитию. На ранних этапах эволюции любую цивилизацию заботит в основном то, как обуздать природную среду, как одолеть врагов, как вдоволь обеспечить себя пищей. Но рано или поздно наступает момент, когда трудности начального этапа уже преодолены, и тогда цивилизация может обратиться взором в глубь себя, вкусить радость полета мысли. «My mind to me a kingdom is» («Мой ум для меня королевство»), — сказал когда-то Эдуард Дайер. Так вот, когда человек приходит к осмыслению того, что его ум — королевство в самом прямом смысле, огромная неизведанная страна, вот тут он и переступает ту черту, что отделяет животное от бога.       И я подозреваю, что вампиры мозга существуют тем, что отыскивают цивилизацию, близкую уже в своем развитии к той точке, где происходит скачок на качественно новый уровень, и начинают на такой цивилизации паразитировать, занимаясь этим до тех пор, пока в конечном счете ее не изведут. Последнее, правда, не является для них самоцелью, ведь тогда им придется разыскивать новый питающий их организм. Единственно, чего им нужно, это чтобы та колоссальная энергия, что выделяется при поступательном движении эволюции, питала их как можно дольше. Следовательно, целью вампиров является не допустить, чтобы человек прознал о мирах, скрытых в нем самом; следить за тем, чтобы его внимание рассеивалось наружу. Думаю, невозможно усомниться в том, что войны двадцатого века — преднамеренная затея вампиров. Поэтому более чем вероятно, что Гитлер, как и де Сад, был еще одним из числа отягченных злом «оборотней». Мировая война, равная по масштабу концу света, не отвечала бы их интересам, а вот затяжные войны масштабом поменьше устраивали бы их идеально.       Как повел бы себя человек, доведись ему уничтожить или хотя бы прогнать вампиров мозга? Первое, что за этим последовало бы, — это, наверное, чувство небывалого облегчения ума, освободившегося наконец от гнетущего бремени; прилив сил и энтузиазма. Первый такой прилив наверняка ознаменовался бы рождением многочисленных шедевров мирового искусства. Человечество уподобилось бы детям, выпущенным из школы в день последнего звонка перед каникулами. А потом человек обратил бы свою энергию в глубь себя. Он перенял бы наследие Гуссерля (кстати, весьма примечателен тот факт, что именно Гитлер распорядился убить Гуссерля, причем как раз тогда, когда работа последнего вот-вот должна была увенчаться новыми открытиями). Человек неожиданно ощутил бы себя хозяином силы, в сравнении с которой водородная бомба кажется просто свечкой. Возможно, не без помощи таких стимуляторов как мескалин, он бы впервые сделался обитателем мира ума, точно так же, как сегодня является жителем Земли. Он бы пустился исследовать просторы своего сознания подобно тому, как Ливингстон и Стэнли исследовали Африку. Ему бы открылось, что в нем самом существует множество воплощений его собственного «я», наивысшие из которых олицетворяют то, что у наших предков носило бы имена богов.       Есть у меня и еще одна гипотеза, звучащая настолько непредставимо, что я с трудом осмеливаюсь говорить о ней. Суть ее в том, что вампиры сознания, сами о том не ведая, слепо выполняют волю какой-то силы, еще более могущественной. Они, разумеется, способны вызвать гибель любой цивилизации, на которой станут паразитировать. Но если такая цивилизация каким-то образом проведает о нависшей над ней угрозе, то исход неизбежно окажется противоположным тому, который, казалось бы, логически предрешен. Одним из главных препятствий, мешающих эволюции человека, являются его докучливая лень и невежество, привычка плыть вниз по течению, полагаясь на то, что утро вечера мудренее. В каком-то смысле это, пожалуй, представляет для эволюции даже большую опасность (или уж по меньшей мере помеху), чем сами вампиры. Стоит человечеству прознать о вампирах, и сражение уже наполовину выиграно. Если у человека есть цель и вера в ее осуществление, он уже почти непобедим. Получается, вампиры сами могли бы невольно послужить причиной тому, что человек поднялся бы против собственного безразличия и лени. Однако это все так, просто слова…       А вот эта проблема будет посложнее всех моих абстрактных рассуждений. Каким образом можно от вампиров избавиться? Просто взять и опубликовать «изобличающие» их факты? Даже думать смешно. Примеры из прошлого не значат вообще ничего, на них никто не обратит внимания. Надо каким-то образом привлечь к опасности внимание жителей Земли. Я мог бы сделать то, что проще всего: устроить себе телеинтервью или написать ряд газетных статей на волнующую меня тему. Что ж, может, меня и выслушают, хотя, как мне кажется, люди скорее всего просто отмахнутся от меня как от помешанного. Да, действительно, проблема из проблем. Я не вижу какого-либо способа убедить людей — разве что убедить их принять дозу мескалина. Однако нет никакой гарантии, что мескалин принесет желаемый эффект. Иначе можно было бы рискнуть и бухнуть его целую кучу в тот же городской водопровод. Нет, такая затея немыслима. Разум — чересчур хрупкая вещь, чтобы подвергать его риску, когда вампиры сознания, собравшись всем скопищем, только и выжидают момента, чтоб напасть. Теперь ясно, отчего эксперимент на «Трансуорлд косметикс» окончился полным провалом. Вампиры намеренно уничтожили тех людей, как бы предупреждая меня о возможных последствиях. Простому человеку недостает умственной организованности, чтобы оказывать им сопротивление. Вот почему так высок уровень самоубийств… Гендо отвёл взгляд: — Он пропал в космосе… *** Очередные тренировки посреди кратера на месте Невадского филиала. Ева-01 и Ева-06 сошлись в рукопашной. Синдзи отчаянно орудовал кулаками, Каору принимал те с бодрой улыбкой. «Фиолетовый единорог против серого единорога» — как шутили вокруг. Синдзи нападал с грубой силой, бицепсы Юнита дико напрыгались и, казались, раздувались как руки-базуки. Каору в один момент подставил подножку — Синдзи со всей досады шлёпнулся в песок. — Ах! Аска и Мари фехтовали на мечах, окутанных АТ-полем. Мария на кулаках боролась с Виктором. Рей I и Рей II бросались материализованными геометрическими фигурами из АТ-поля. — Достаточно! — Мисато велела заканчивать через какое-то время подобных непрерывных кувырканий в песке. Рэндольф подошёл к ней (он не участвовал в этих тренировках) и сообщил, что к Земле из космоса приближается враждебный объект. Рей I в Еве-13 и Мари в Еве-08 отправились на перехват, вылетели в атмосферу, покинули её и ускорились за пределами планеты — там они могли летать быстрее скорости света без проблем с релятивистским замедлением времени. Их противник получил кодовое имя «Цуйфон». Этот живой небесный объект выглядит как серый каменистый астероид, десятки километров радиусом, в форме, отчасти близкой к полумесяцу. Он приближался на скорости в несколько процентов от скорости света, набирал её и, как кажется, собирался протаранить планету. Глазами своих Ев, Рей и Мари смогли рассмотреть противника. В его поверхности провал, там кипит раскалённая порода, производя впечатление единственного глаза, выглядывающим из-под поверхности. Вспышки — Цуйфон пролил красноватый луч-прожектор, моментально превысил им скорость света, попал им в Землю, когда понял, что его обнаружили. Прожектор пал на вулкан где-то Итурупе, из кратера вырвался Кайдзю, похожий на птеродактиля, сто двадцать три метра в размахе, светло-коричневый, с жёлтой головой и красноватой гривой. Феи Мотра сообщили, что этот прожектор Цуйфона делает монстров агрессивными и недоговороспособными. Синдзи сразу открыл портал туда, чтобы очутиться на месте, потом — ещё один: Кайдзю, которому дали имя Гадон, вылетел через этот портал в другую вселенную. Туда Синдзи отправлял всех монстров, чтобы они никому не вредили на его планете. Одновременно с тем прожектор Цуйфона попал в море возле нефтеперерабатывающей платформы. Перед ней из воды вырвался голубоватый драконоподобный кентавр, вооружённый серповидными когтями на концах двух рук, из пасти вырвался пламень под злобный рык. Кайдзю Геллон на один метр вышел ниже Евы. Синдзи появился позади него, схватил за хвост, оттащил от вышки, после чего закинул в открытый портал. Рей заблокировала своим АТ-полем прожектор Цуйфона. В космосе её способности действовали в куда более широком масштабе, потому девушка уж собралась уничтожить противника, как вдруг почувствовала рост собственной агрессии. В голове промелькнул образ Наоко Акаги, впивающейся в горло цепкими, удушающими пальцами. Рей замешкалась, перенаправив свой гнев на этот образ. В результате энергия её гнева вспыхнула крестообразным взглядом. — Ай, любимица! — Мари закричала. Её розовая Ева стремительно отлетела от фиолетовой Евы-13, в эти секунды пропавшей из виду за чередой световых деформаций её ауры. — Прости! — Рей аж испугалась, после чего с ненавистью взглянула на Цуйфона. Астероидный монстр исторг из своего ока меньшего Кайдзю — ну как меньшего? Почти сто десять метров в высоту. Он выглядит как светло-серый каменистый шарик с торчащими по всей его поверхности красными остриями, у него — две руки, становящиеся меньше к своим окончаниям, они завершились тёмными пальцами. У него приглядывалось тёмное лицо с красными глазами и красным же Х-образным ртом. Ему дали имя Зайкурон. Кайдзю немедленно бросился на Еву-13, отдалённую от Евы-08. — Сука! — Мари сотворила янтарный многогранник для того, чтобы выдержать атаку его красных энергетических лучей, бьющих от глаз. Рей отвлеклась на перехват прожектора Цуйфона — Кайдзю-астероид начал резко отдаляться, одновременно пытаясь попасть прожектором в Землю. Зайкурон сложился в шар, тараном пробил щит Мари, смог захватить в об *** Мисато и Рицуко сидели в одной из комнат немецкой базы NERV и обсуждали Синдзи как любовника — обе опытные и взрослые женщины сошлись на том, что пилот Евы-01 более чем хорош — несмотря на свою молодость и отсутствие такого долгого опыта отношений. — Синдзи был благословлён Евой и получил возможность удовлетворить все свои желания, я поражена их силе. — Рицуко откровенно об этом говорила. Мисато захихикала, призналась, что ей очень нравится наставлять рога Кадзи. Обе женщины рассмеялись. Мисато подмигнула и сказала, что сейчас специально отворотит Синдзи от этого его Каору, чтобы как следует с ним поразвлечься. — Думаю, я, по-возможности, присоединюсь к вам, — не стала скрывать своих планов Рицуко… — «Я хочу подоминировать над ним. Хочу увидеть в нём Гендо и сделать с ним всё, что мне хочется…» Мисато вызвала Синдзи к себе и отправилась с ним под предлогом работы к одному из филиалов NERV. Она предложила прогуляться через зелёную зону перед базой. На горизонте — горы, над ними — чистое синее небо, вокруг растут деревья, щебечут птички. По настоящему райский пейзаж. Синзди с удовольствием отправился на пару с начальницей, чтобы неспешным шагом добраться до пункта назначения. — Мисато-сан! — вдруг она схватила подчинённого с явным намерением овладеть им. — Ты не хочешь пока поразвлечься? — Мисато с удовольствием чмокнула Синдзи. — Здесь никого нет и сама природа подталкивает к бесстыдству, не так ли?.. Она уже начала снимать свой красный китель. — Конечно, Мисато-сан… — Синдзи чертовски понравилось, что Мисато-сан его хочет… Полностью обнажившись, Мисато и Синдзи удалились с дороги туда, где росло наибольшее количество деревьев, желая скрыться между ними от взора случайного путника. Любовники разных возрастов обняли друг друга за талии, слились в поцелуях. Мисато удобно разместила Синдзи, чтобы одновременно сосать язык и рукой надрачивать ему… Им на глаза попался какой-то объект за деревьями, они решили голышом выйти к нему. Это оказалась трансформаторная будка, очень большая. Мисато прижала Синзди спиной, целовала, а он дрочил, втирал кончик своей головки в пушок её лобка… Мисато велела ему лечь рядом на голый бетон. Как только он лёг, женщина опустилась, желая облизывать ему яйца. Взгляд её выглядел при этом предельно нагловатым. Она заняла позицию 69 — оседлала лицо Синдзи, дала ему вылизывать собственную куночку, сама склонила голову — со смиренным взглядом — и не без упорства и упоения старалась высосать член досуха. Синдзи что-то пробурчал, Мисато оторвалась ртом от него, сама красная, яростно впилась теперь пальцами в эту штуку. Попыталась добиться оргазма Синдзи, одновременно сунула свою титьку ему в рот. Синдзи, налитый краской, сейчас чуть покусывал её. Оргазм из любовника распутная женщина получила только после того, как тот встал, а она завершила отсос у него на коленях. Синдзи держал её за голову, трахал жёстко в самую глотку, выплеснулся с громким стоном. Мисато пристально подняла взгляд на его лицо — весь заполученный трофей покорно сглотнула. Синдзи сказал, что хочет ещё — Мисато, не дав ему опасть, оседлала этот член в обратной позиции — нижний партнёр теперь видел только её спину. Она не перестала скакать, пока сама не разрядилась всей своей куночкой. — Фух! — потная Мисато слезла. — Мисато-сан, — Синдзи лежал на зелёной траве, — я хочу кончить… — Соси мою влагу! — Мисато чувствовала, что тоже может выжать из себя ещё оргазм. Она снова оседлала Синдзи — на этот раз избрав для седалища лицо партнёра, снова поручила работать языком у себя в вагине. Во время оргазма, чрево блудницы выделило большое количество сока. Юноша теперь его потреблял. Мисато взглянула — член любовника покоится у него внизу живота, указывает на пупок и не собирается опадать. Мисато вытерла свою подошву от травы, после чего рассеялась на любовнике так, чтобы голой и грязной ногой прямо растирать член Синдзи. Язык его в свою очередь смог не дать куночке остыть. И сумел выдать её парочку слабых сокращений. Мисато же оскалила зубы и тёрла ногой член Синдзи. Как результат — белая сперма выстрелом расчертила воздух, она вырвалась из члена, захваченного грязными пальцами ноги, полетели к груди Мисато. Синдзи оторвал уста от нижних губок, окружённых пушком, и закричал. Капли летели над пупком Синдзи, попали на сиськи Мисато! — Какой выстрел! Никогда не думала, что сперма так может стрелять… Хотя нет, один раз, помню, Кадзи дострелил до потолка… — «Как говорит Виктор, я — ворошиловский стрелок!» Она, вся вспотевшая, слезла с него и растянулась, обнажённая, на траве — в тени трансформаторной будки. Синдзи поспешил оторвать затылок от земли и осмотреть эту женщину. — И правда… Синдзи поспешил слизать всю собственную сперму с её живота, после чего, ничего не говоря, закупорил поцелуем рот Мисато. Всё передал ей и она проглотила… Мисато и Синдзи оделись и добрались, куда шли, перестав держаться за руки только перед самым входом в здание… Синдзи признался во время сытного обеда за столиком, внутри базы, что ему очень нравятся страпоны и женское доминирование. Мисато призадумалась и пообещала, что если Синдзи ещё может играть во взрослые игры, то сегодня же перед ужином получит своё… Вот что Мисато пришло в голову. Начальница нашла нужное место. Возле своего столика посреди кабинета, она прикрепила к потолку ремни, соединила с ними другие ремни, которые на щиколотках и запястьях соединяли ноги и руки Синдзи. Синдзи горизонтально повис спиной к полу за все конечности. Мисато использовала сверху супер-липучки, так что она никак не опасалась, что её подчинённый свалится — такие, при креплении с нужным материалом, могут держать в воздухе несколько тонн. Мисато, не снимая с себя всю одежду, вооружилась здоровым искусственным членом и, подобно Каору, совершила пробитие. Женщина хорошо смазала себе руки и сразу двумя накачивала торчащий фаллос Синдзи. Перейдя из положения любовницы в положение любовника, женщина яро орудовала бёдрами и вонзала до самых недр Синдзи искусственный мужской орган. Голый Синдзи всё время непрерывно наблюдал за этим процессом. Он жёстко обнажил улыбку, когда его сперма яростным фонтаном извергалась наружу, покрыла своей липкой субстанцией женские тренированные пальчики… Мисато протянула ему облизать те и сама подумала, что сейчас пока им следует закончить, нужно сохранить Икари-младшего в боеспособном состоянии для того, что она задумала после ужина… Вскоре Мисато сидела на пару с Рицуко, всё с ней обсудила и взрослые зрелые женщины пришли вот к чему. Синдзи явился в назначенное время. Будучи предупреждён, что там его будет ожидать Рицуко, он решил захватить букет свежих красных роз, просто желая порадовать старую знакомую и предвкушая, что там у них втроём будет-то после ужина… И действительно — даже у Синдзи под сердцем ёкнуло, когда юноша увидел, войдя в комнату, что задумали эти две, потасканные за всю свою жизнь старые девы. Начальницы уж полностью разделись и вооружились. — Вот, Синзди, — Мисато одной рукой спускала с себя свои трусы — последний остававшейся к тому моменту элемент своего гардероба — и пальчиками второй до боли наглядно обхватывала гигантский красный искусственный член, торчащий с трусов Рицуко. Крашеная блондинка с родинкой под глазом сейчас докуривала сигарету и упиралась руками в бок, взирала очень сурово и неприветливо, очевидно, планируя «отомстить Гендо», как следует оторвавшись на его отпрыске… Начали они вот с чего — когда Синдзи снял с себя всю одежду: Мисато легла на футон, размещённый посреди плиточного пола, и дала Синдзи, согнувшему перед ней колени, как следует растереть головку о пушок между ног, после чего вставить во влагалище. Рицуко пока обнимала Синзди со спины и предвкушала воткнуть свою гаубицу. Синдзи получил возможность как следует разогреть Мисато обычным трахом мужчины и женщины. Рицуко в это время подогревал вибратор, вставленный куда надо. В какой-то момент Синдзи накрыл грудью Мисато, сосал рот. Рицуко совершила пробитие, держалась одной рукой за поднятую ногу Мисато и за руку Синдзи, трахала задницу сына своего любовника. Мисато первой получила оргазм от твёрдого члена Синдзи. Сам он пока не кончил. Когда Синдзи покинул её нутро, Мисато велела ему лечь затылком себе на живот. Она держала Синдзи руками за голову, пока юноша раздвигал в стороны ноги и принимал в себя Рицуко — крашеная блондинка имела его, глядя в глаза и давая видеть свои женские груди, познавала его, как мужчина трахает женщину. Синдзи звучно дышал и пребывал в таком вот напряжённом блаженстве… Мисато захотела, чтобы Синдзи опять поработал с её куночкой. Блудницы сделали так: Мисато по-прежнему на спине, она взяла за руку Синдзи, он уткнулся лицом в её куночку и отчаянно сосёт нижние губки, высовывает с них всю влагу; Рицуко в это время держит его за задницу и по-прежнему увлечёно вонзается красной гаубицей. — Я хочу видеть его член, — Рицуко рукой хватает этот живой инструмент и какое-то время дрочит Синдзи. — Есть идея, Рицуко-сан… — Синдзи отрывает губы от гениталий Мисато… Синдзи — на спине, он задирает ноги, даёт Рицуко схватить себя за бёдра. Сама она твёрдо стоит на коленях и вонзается в раскрытую скважину перед яйцами и членом. Мисато седлает лицо Синдзи, грудью — к Рицуко. Ноги Синдзи всё время задраны к потолку, кровь прилила к голове и теперь он чуть ли не задыхается под давлением затхлой промежности Мисато и всего, что рядом с ней… Мисато получает второй оргазм. Рицуко сама испытала его, когда смотрела на положение Синдзи в такой позиции — «спасибо» можно сказать вибратору. — Пришла пора кончить мне, милые дамы. Вспотевший Синдзи выпрямился и какое-то время отдыхал. Он дальше наклонился, Рицуко продолжила нанизывать его теперь, просто горящую задницу на свой кол, в свою очередь Мисато опустилась перед ним на колени, схватила руками за щиколотки и впилась ртом в член — аж чуть укусила его! Мисато высосала в себя содержимое яиц Синзди через насколько минут и проглотила влажную горячую горечь, выброшенную ей в рот. Сам Синдзи, дрожа коленками, заорал с долей агонии в эти секунды… Дальше, довольные всем этим, голые Рицуко и Мисато сидели на длинном голубом диване. Синдзи, чувствую себя исключительно выжатым, с долей измученности на лице, покоился у них на бёдрах. Головой — на коленях Мисато, свои ноги он перекидывал через колени Рицуко. Она ещё поигрывала его опавшим членом… Жопа Синдзи ещё два часа с лишним остывала от таких подвигов и Ворошиловский стрелок решил, что Рицуко надо за такое отомстить и отжарить её как следует. Синдзи отдохнул за это время, набрался сил и вдохновился собственной жаждой возмездия. Он наблюдал за Рицуко через камеры и сразу усёк что она собрала испускаться в бассейне. Майя однажды упоминала, что Сэмпай любит как следует освежиться по завершению рабочего дня, если предоставляется такая возможность. Рицуко вырядилась в закрытый белый купальник. Она забралась на вышку, спрыгнула с неё в воду, какое-то время поплавала. Сейчас ранней ночью всё тут уже было закрыто и Рицуко, благодаря своему статусу, в одиночку заглянула сюда после захода солнца. Синдзи незаметно пробрался следом. Рицуко решила разлечься прямо на мостике, с которого прыгает в воду. Она, должно быть, представила себе, как загорает на солнышке… Она в момент открыла глаза, вдруг увидела перед собой голого Синдзи, стоящего на фоне потолка с, во-первых, торчащим в всю копьём и, во-вторых, с очень наглой и даже злой ухмылкой — зубы оскалены, аккуратные бровки сведены, правая рука мстительно сжата у бедра, левая непринуждённо упирается тыльной стороной ладони в бок. Рицуко весьма флегматично отрывается от мостика и смотрит зеленоватыми глазами на этот сюрприз. — Шлюха, не ждала меня? Я хочу отплатить тебе за то, что ты сотворила с моей задницей! Рицуко сдержано ко всему этому отнеслась — она подняла руку и взялась за этот точащий орган. — Какой ты ненасытный, Икари-младший. Прямо как твой отец в лучшие его годы… Рицуко какое-то время подрочила ему, после чего прошлась языком по уздечке, взяла красными губами одну только головку и обволокла горячим нутром. Синдзи сразу же поспешил схватить женщину руками за голову и запихнуть ей за щёки всё своё орудие. Он накануне уже серьёзно себе мастурбировал, когда тайком наблюдал за Рицуко, и почти подвёл себя к оргазму перед тем, как появиться перед лицом женщины. Сейчас Рицуко отпрянула через пару минут, с её языка во всю струило белое мужское семя. Она сплюнула его. Рицуко через некоторое время направилась в раздевалку — Синдзи снова нагнал её там, внезапно схватил за плечи, когда она снимала с себя свой закрытый купальник: — Хочешь ещё, да, Синзди?.. — А ты как думаешь, старая, потасканная сука?! — Синдзи сам своим руками спустил с неё купальник, впился со спины пальцами ей в упитанное женское вымя. — Сколько мужиков, кроме моего окаянного папашки, тискали тебя, а, стерва?! Рицуко увидела в отражении, как над голубыми глазами Синдзи выгнулись брови и как коварно сверкают зубы. Рицуко также заметила румянец на собственных щеках. Дальше Синдзи начал ходить вокруг неё, впивался пальцами в титьки, поднимал ей руки, облизывая титьки и подмышки, чтобы как следует возбудиться на эти прелести. От грудей и подмышек, Синдзи начал обрабатывать щёки и шею, потом — впился поцелуем в Рицуко, сосал теперь ей язык и облизывал губы. Пальцы не выпускали груди Рицуко. Он оторвал язык, за этим брызнула слюна, протянувшаяся нитью. Синдзи окончательно сорвал с неё купальник, чуть ли не бросил её спиной на пол. Рицуко дальше откидывалась на полу, пока он по-прежнему тискал её титьки и очень агрессивно трахал. Естественный член из плоти и крови Синдзи нанизывал вагину Рицуко, полную влаги, ничуть не менее милосердно, чем она ранее нанизывала его на свой искусственный агрегат. К счастью, во время прелюдии, у Рицуко между ног всё затопила влага и женщина легко могла отдаваться в ответ на такую ярость. Со стороны могло показаться, что юноша просто насилует женщину. Как только ему надоели груди, он перевернул любовницу на живот, обрушился руками теперь на ягодицы, долбил вагину теперь вот так… С его уст постоянно слетают оскорбления и слова о том, какая она потаскуха. Рицуко смогла от этого кончить, когда она сообщила, то Синдзи позволил себе выплеснуться ей во влагалище! И вот уже она устала и перевернулась на спину и пару минут просто лежала на полу и переводила дыхание. Синдзи согнул колени, с большим удовольствием наблюдал за тем, как сперма вытекает у неё из волосатой расщелины между бёдер, и шептал, какая она потаскушка… Синдзи уже позвонил друзьям, сказал, что будет ночевать здесь. Рицуко ополоснулась в душе и пригласила Синдзи выспаться рядом с ней. Он прилёг, закрыл глаза и сразу погрузился в сны… В первую очередь он нафантазировал себе то, как двухметровая Ева-01 закрылась в комнате с Мисато. Вид у неё напуганный, но машина бесцеремонно снимает с неё одежду. Синдзи видит, как Ева-01 своим членом насилует Мисато! Ева аж нагнула начальницу раком и заставляет её кричать во время процесса. Как же Мисато верещит в те секунды, когда её чрево сокрушает таких колоссальных габаритов хер! Ева дальше поднимает её, насаженную на член, впивается со спины в вымя и пальцами нещадно перебирает титьки! Как итог, Мисато отключилась и из неё прямо плещет сперма этого титана — как только её безвольное тело, подобное кукле, сорвано с агрегата… Синдзи раскрыл глаза, когда услышал стук. Он уснул в белых трусах-шортах, потому, решив спросонья, что он не голый, Синдзи голосовой командой велел домашнему ИИ впустить гостя. В комнату заглянула Майя, одетая в свою униформу. На тестах, она бегло видела его голым, потому Синдзи без проблем решил поприветствовать её. — Приветик, Ибуки-сан — надеюсь, за ночь не стряслось чего?! Синдзи с характерной улыбочкой скрестил ноги посредине кровати и протянул руку к Майе. Она слегка отшатнулась, смутилась от такого откровенного вида, но всё же быстро взяла себя в руки: — Где Сэмпай, Акаги-сан?! — задала она вопрос, чуть волнительно скрещивая руки перед собой. С Синдзи тут спал сон, когда он одновременно сам почувствовал смущение, стыд и похоть. — Вот я, Акаги-сан, — она вышла из душа, при этом полностью голая. Майю этом смутило, Рицуко, конечно, подумала, что надо прикрыться, но всё же решила действовать гордо: — Синдзи впустил тебя? — Я решил, что раз я в трусах, то можно, а то что вы без трусов, без ничего, я не видел вас, Акаги-сан, — Синдзи оправдался. С него только сейчас окончательно спал сон и он испытал стыд. — Майя, мы с тобой обе женщины и раз ты вот пожаловала по утру, то не стоит сильно смущаться, — Рицуко решила поучать Майю. Ей не нравилось, что в ней так много «человеческого слишком, человеческого». В голову Рицуко пришёл такой образ, её схватили агенты Комитета, решили её унизить и сломать, потому раздели и выставили голышом перед монолитами SEELE. Рицуко подумала, что это может быть образ из прошлой жизни. Майя знала философию этой женщины, потому решила сейчас действовать бойко, прямо в соответствии с мальчишескими чертами своего привлекательного лица, отчасти похожего на Синдзи. Тем более вид голой Рицуко сейчас очень сильно её возбудил. — Акаги-сан, — Ибуко сама чуть свела брови и сделала несколько смелых шагов к ним на встречу, встала почти у самой кровати. Она несколько забыла, что хотела сказать: — За эту ночь ничего такого не произошло… Она сообщила набор фактов, не имеющих особенного важного значения — кто хочет видеть Рицуко, кому она нужна потом, зачем, где и так далее. Рицуко в это время, уже окончательно отрешившаяся от всего и всякого стыда, присела позади Синдзи и обняла его, заключала по плечи в объятиях вокруг шеи. Синзди разместился в позе лосота и достаточно нагловато взирал на Майю: — Ибуки-сан, простите меня, но вы умеете отдыхать? — Икари Синдзи, ты имеешь в виду под отдыхом групповой секс? — Майя решила уж говорить начистоту. — Ну… Почему нет? Я считаю, что всем нам нужно сбрасывать стресс… Майя думала, что если она сейчас согласится на групповой секс, то это будет единственный шанс пощупать груди Рицуко, которая любит исключительно одних мужчин. — «Если я сейчас не пойду на поводу у этого извращенца, то буду потом об этом жалеть всю жизнь…» — Майя собрала всё своё мужество. — Ибуки, простите, — сам Синдзи старался сейчас выглядеть крутым и бесстрашным, но на самом деле ему тоже было стыдно за своё поведение, он поспешил, в силу собственного смущения, извиниться, — если я слишком навязчив, я не хотел, чтобы вам было неприятно — вы можете ответить мне «нет», Ибуки-сан… — Да… — Майя уж решилась. — Что «да»? — хлопнула глазами Рицуко. — Я хочу попробовать заняться с вами групповым сексом — прямо сейчас. У меня как раз есть время, придётся пожертвовать завтраком — но я готова, — Майя решила пойти до конца. — Синдзи, ты этого хочешь? — спросила его об этом Рицуко. — Вы ещё спрашиваете, Акаги-сан? Мне хватает вздремнуть всего пару часов, чтобы у меня стоял, как если бы я хранил целибат последние дни, — у Синдзи сразу же стало тесно в трусах-шортах. Он вспомнил следующую сцену — Третий Удар, Майя отчаянно стучит пальцами по клавиатуре, пытается что-то вычислять в самый разгар катастрофы… Внезапно её обнимает образ Рицуко — Рей-Лилит заставляет её испытывать невероятное счастье в этих объятиях — перед тем, как Майя лопается в химический бульон… Синдзи моргнул. — «Мне кажется, Майю больше интересует Акаги-сан…» Акаги-сан, разденьте Ибуки-сан, пожалуйста… — Ради тебя — как скажешь, — голая Рицуко раскрыла свои объятия, встала с постели и подошла к Майе. Обняла со спины за талию и начала своими прокуренными губами целовать в висок. Синдзи поспешил попросить, чтобы она не целовала Майю в губы — ему было чрезвычайно отвратительно соприкасаться с этим прокуренным ртом и он решил избавить девушку от этих мучений. Майя пока замерла и просто прислушивалась к своим ощущениям. Она впервые удостоилась такого счастья, голая Рицуко снималась с неё одежду, раскрыла её грудь прямо на глазах у дрочащего Синдзи… Рицуко обнажила Майю по пояс, всё время целовала её только в щёку и обнимала, облизывала ей ухо. Когда Майя полностью разделась, голый Синдзи наконец вскочил, поспешил точно также пристроиться с другого боку, поцеловать девушку в плечо — пока Рицуко всё покрывала слюнями её ухо — и пальцы юноши стиснулись вокруг мячиков Майи… Синдзи в один момент отстранил Майю в сторону от Рицуко, чтобы как следует расцеловать сами губы. Юноша всё время держал руки у неё на талии, пока сплетался с ней языками. Майя весьма возбудилась его действиями, но быстро поняла, что ей не хватает Рицуко для полного удовольствия. Потому, как только Синдзи насладился её языком и выпустил из объятий, она сразу потребовала: — Если это групповой секс, то какого черта меня обслуживает только один человек! Сэмпай, я ждала от вас большего! Такие слова заставили Рицуко и Синдзи громко рассмеяться. Майя с Синдзи подумали о том, подозревает ли Рицуко, что Майя в неё влюблена? Синдзи отвернулся, чтобы как достать из столика противозачаточные — Рицуко в этом моменте снова обняла Майю и на этот раз как следует схватила её за вымя, продолжила дальше облизывать ей ухо. Так голая Майя села на кровать, голая Рицуко, усадив её на колено, продолжила покрывать поцелуями шею. Даже пару раз соединилась с ней губами — и Майя поняла, почему Синдзи советовал ей избегать поцелуев с этим глубоко прокуренным ртом. Синдзи дал Майе противозачаточные, после чего поспешил как следует заняться её собственной куночкой. Синдзи спустился на колени перед кроватью и принялся с закрытыми глазами вылизывать всё между женскими нижними губами Майи. Рицуко пустила руку и парой пальцев принялась возбуждать сам бугорок-клитор. Майя балдела — Рицуко всё время сейчас целовала ей шею и постоянно обнимала второй рукой. Если она отрывала пальцы от клитора, позволяя язычку Синдзи ласкать его, только для того, чтобы захватить грудь Майи. Когда у неё выделилось сполна влаги, то Синдзи поступил вот как: протянулся на кровати и велел Майе наездницей оседлать себя — Рицуко всё время оставалась с боку и продолжала массировать груди и целовать её в затылок. Более того, распалившись, Рицуко даже расположилась так, чтобы втираться клитром в копчик Майи. Лежащий Синдзи протягивал руки и помогал Майе раздвигать ноги для более удобного удовлетворения своей начальницы таким образом. К сожалению, Рицуко позвонили и она была вынуждена оставить их. Майя в сердцах грязно выругалась про себя и поспешила накрыть Синдзи, чтобы как следует слиться с ним поцелуям. Раз Рицуко тут нет, ей следует полностью насладиться любовником мужского пола. Она дала ему сосать свои титьки, а потом — очутилась на спине. Синдзи докончил дело, тряхнул Майю, видя, как она лежит перед ним, раздвигает ноги и стонет во всю глотку… Вслед за её разрядкой, он запустил собственную белую молнию ей в горючую матку. *** Мари решила заняться регрессивным гипнозом, чтобы попробовать вспомнить свою прошлую жизнь. Для этого она во время визита в Россию, встретилась с гипнологом Ильёй Громовым. Высокий, несколько грузный мужик с суровыми чертами лица, военный психолог по профессии и капеллан. Они сели за стол и он начал вводить её в транс. — Что видите? — Я вижу… — Мари погрузилась в образ собственного ума. Древнее государство на Ближнем Востоке, она — жрица Ашеры, богини плодородия, жены самого Яхве. Мари — приближённая царицы Иезавель, верховной жрицы Ашеры. Пророк-реформатор Элийя ведёт безжалостную борьбу с ашерианским культом, будучи движем жаждой власти и ненавистью к женщинам-жрицам. Ради своих целей он призвал злой засушливый ветер — дыхание Ньярлатхотепа Чёрного ветра, желая погрузить страну в голод и засуху, чтобы народ устрашился. А сейчас это грузный мужчина в чёрном, похожий на чёрта, тычет ей пальцем в лицо: — Господь мой открыл мне будущее: в нём, такие как вы, будут биты камнями. Лишь мы, мужы-первосвященники, будем править всем! Дух мой будет жить в моих потомках и я смогу переродиться, и править в будущем!.. Слава тебе, Господь мой Ньярлатхотеп, услышь, как я называю тебя твоим настоящим именем! Сделаю мою волю к власти твоей волей! Владычество Ашеры-Шуб-Ниггурат могло сдержать могущество жрецов-первосвященников Яхве-Ньярлатхотепа, так что последним приходилось в высшей степени быть недовольными — считая себя слугами величайшего Бога, они считали должным во всём ему подражать — быть великолепными, энергичными, безжалостными и готовыми пустить в ход любые средства для достижения абсолютной власти. Мари не могла сейчас разобраться, как тут конкретно понималась дружба и общение божеств. Ньярлатхотеп был женат на Шуб-Ниггурат, как и Йог-Сотот, но что значит «женат» в таких высших космических отношениях? Когда Мари развлекалась в священной роще Ашеры со своей любовницей, сюда ворвался Элийя с толпой головорезов. Фанатики единобожия схватили двух девушек, пустили их по кругу. Мари тогда пыталась огрызаться и вырваться. Ей долбанули по голове. Когда она очнулась, то первым делом увидела лицо любовницы. Даже подумала на миг, что это всё — кошмарный сон. Но нет — головорез глумливо отдалил отрубленную голову её девушки и насмехался на тему того, что Ашера им не помогла, а вот их пророк уничтожит сейчас её святую рощу. Элийя пообещал, что все увидят бессилие Ашеры — её жрицы изнасилованы и сейчас вторая из них тоже будет убита, но богиня за них не отомстит. Считалось, что насиловать жриц покровительницы плодородия — величайший грех. Мари, извергая проклятия и исходясь слезами и кровью — кровью между ног, поклялась погубить врага в следующей жизни — увидела и услышала, как Элийя озвучивает тайные слова, ради обладания которыми он недавно убил священника другого бога. Эти заклинания позволяют ему свести молнию с неба и поджечь рощу. Потом удар — резкая боль — темнота. Мари тряхнула голову. Как она знала, согласно Библии, Иезавель была свергнута, отдана на растерзание собакам. Культ Ашеры полностью уничтожен, упоминания о ней вымараны из священных текстов. Отношение к женщинам в Израиле стало ужасным. Во времена Иисуса на практике считалось, что женщина, если её изнасиловали, может быть оправдана только в одном случае — если её убивали при этом. Женская измена каралась казнью, а вот мужская — только штрафом. Некоторые женщины сбегали из дома и подавались на воспитания гетерам, так как жизнь элитной блудницы была более защищена, чем семейная. Женщина не могла наследовать имущество — его передавали первому мужскому родственнику, неважно, насколько далёкому. У Мари, конечно, все эти пророки-реформаторы вызывали дикую ненависть. И вот один из них — сидит перед ней. — Кто бы мог подумать, шлюха, что ты — одна из гетер Шуб-Ниггурат?! Я помню, ты была родом из Египта, шлюха из культа котов! — заговорил Элийя-Илья, переродившейся в теле одного из своих потомков. — Да, это я, шлюха! Когда я сам опробовал на себе регрессивный гипноз, моя старая личность полностью вытеснила новую. Верно сказал Господь мой, Ньярлатхотеп, что жить мы будем в крови наших потомков… Переродившейся культист, естественно, вцепился Мари в горло — ещё не успев отойти от его гипноза, она не смогла ни закричать, ни разжать его хват, и вот так девушка потеряла сознание… Мари очнулась в Ултаре, в городе Кошек, где последователи Баст привели её в святилище. Вспомнив, что в материальном мире её тело захвачено фанатичным культистом, она обратилась к ним за помощью. В материальном мире, Элийя-Илия переоделся в чёрную ритуальную робу, выволок Мари на крышу российского научно-исследовательского центра, расстелил слому и возложил девушку с посиневшем лицом на импровизированный жертвенник. — «Я отдам тебе, Ньярлатхотеп, душу пилота Евангелиона и за это получу твою благодать… Воистину, как верили профаны, я, Илья-пророк, вернусь на Землю перед концом света. После него я унаследую Землю и будут править от имени Ньярлатхотепа нашими рабами…» Элийя отвлёкся на прибежавших сюда охранников, заметивших всё это. Элийя набрал воздуха в грудь, после чего выдохнул струю распространившегося пламени. Она сдула кричащих, горящих и распадающихся в пепел охранников. — Жалкие ничтожества, — вытерев рукой рот, откуда ещё пару секунд выходил дымок, Илья повернулся к Мари. Жрец Ньярлатхотепа весь потемнел, сделался чёрным, буквально, как дьявол, слился угольным мраком физиономии с цветом своей одежды, глаза сияют тусклой серой. Он развёл руки над жертвенником, будучи готов призвать огонь с небес. Только такой годится для поглощения жертвы, а тот, что изо рта — нет. Не он же сам будет потреблять жертву? Мари вдруг распахнула веки и резко вмазала врагу кулаком в подбородок. Илью отбросило, чернокожий сернистый гуманоид рухнул на затылок и проехал спиной по крыше, чуть не свалился. Мари вскочила над ним и озвучила краткое воззвание к Ашере. Ритуальная солома, на которой она лежала, вдруг превратилась во что-то живое — сама Шуб-Ниггурат вдохнула в неё жизнь. — Что?! — потирая подбородок, жрец Ньярлатхотепа посмотрела на тварь перед ним. Сюрреалистическое чудовище, у него самая нижняя часть — как у бледной женщины, босые женские ноги, от таза растёт чуть-то вроде корня; от него во все стороны расходятся гнущиеся стебельки, оно всё — бледно серое, а стебельки заканчиваются фиолетовыми бутонами. Из двух торчат женские бледные руки, левая и правая, из одной выглядывает нижняя часть женского лица, улыбаются злые тёмно-фиолетовые уста; из другого бутона смотрит верхняя часть женской головы, она ниже носа скрыта наростом растительной ткани, выше — злые, полностью чёрные глаза с красной радужкой. — Шуб-Ниггурат воскресила царицу Иезавель! — в глазах Мари блеснуло восторженное выражение жрицы Астарты. Её прежняя личность восстала и отомстила. Усики-лозы Иезавель захватили шею Ильи, не дали ему открыть рот и исторгнуть огонь. У него от этого надувался живот. Демоница-Иезавель накинулась вся, сбросила заклятого врага вместе с собой вниз с края крыши. Там прозвучал взрыв от накопившегося в желудке огня. Мари подошла к краю здания и посмотрела с него, в воздух поднимался столб дыма. Оба погибли, превратившись просто в дымящуюся точку далеко внизу. — Пф! Пиздец, — смахнула она пот с лица, — везде культисты!.. В жизни Мари случились сейчас не только превратности. Аска облачилась в белый экспериментальный контактный комбинезон. — Щеночек развлекается с Кацураги-сан и Акаги-сан, а тебе некуда пойти, да, моя лисичка? — в раздевалке появилась Мари, облачённая в такой же наряд. Она с удовольствием улыбалась, глядя на Аску, на её фигуру, обтянутую новым костюмчиком. Всё началось с того, что Мари почувствовала в себе дикую блудную похоть, которая иногда накатывала на лесбиянку. Аска встретила Мари сейчас необыкновенно сухим взглядом, очевидно, испытывая к ней презрение за её склонность так навязчиво приставать к другим. Но как Мари могла устоять перед зовом куночки? — Я могу развлечь тебя, принцесса? Пожалуйста, не смотри на меня так, будь снисходительна ко мне, когда у нас выдалась минутка… Девушка в очках и с большой грудью приблизила лицо к лицу предмета своего обожания, активно поглощала ноздрями её запах. Мари, не дождавшись ответа, захватила Аску рукой за щёку, поспешила открыть рот и вытянуть язык. И Аска открыла свой ротик в ответ и тоже выдвинула язычок. Девушки лизались и засосались — пока пальцы Мари впивались ей в, руку, Аска решила из снисходительности ответить на половой позыв ее сексуальности. Глаза, оттенка морской волны, сквозь свои очки, впиваются взглядом в голубые глаза перед собой. Тепло, запах, дыхание, сердцебиение и постоянно растущее сексуальное возбуждение двух девушек, охочих до прелестей своего пола. Вот языки размежевались и снова скрылись за губами двух наших сапфических шлюшек. Мари соприкасается щекой о щёку Аске, а затем впивается пальцами в белый костюмчик, открепляет ту часть, которая отвечает за систему жизнеобеспечения, открывает голые сиськи. Пальчики Мари впиваются в мячики явившегося женского бюста, ротик впивается в титьки, словно Аска поднесла к себе жадного младенца. Вслед за такой лаской, Мари стягивает дальше с неё белую ткань, обнажает Аску до бёдер, велит нагнуться и опереться руками на скамейку для переодевания. — Scheiße! — Аска наклоняется и чувствует, как Мари облизывает анус, промежность и половые губки. Дальше трибады полностью обнажаются размещаются, сидя на скамейке. Мари смазала себе пальцы, посадила Аску на колени, обняла её рукой, глядела из-за плеча, как она млеет. Сейчас она задействовала два пальца, куночка, бугорок, полевые губы — отчаянная и непрестанная стимуляция этого истока женского удовольствия очень быстро обернулась ростом сладкого напряжения, оно разрядилось теплой истомой. Аска оргазмировала, о чём незамедлила осведомить Мари. — Чудно, — Мари вставила свои влажные пальцы в рот Аске. — Теперь, принцесса… — обнажённая грудастая лесбиянка сейчас зарывалась лицом в рыжие густые локоны и периодически целовала или даже покусывала ушко своей голой любовнице, сидящей у неё на коленях. — Приготовься почувствовать как следует мою любовь. Жёсткую любовь. Мари дала Аске встать с колен, звучно хлопнула её по попке, схватила смазку и как следует увлажнила всю свою кисть. — Бля, извращенка, ты чё, хочешь запихнуть в меня всю свою грязную лапу? — Да, я хочу именно это. Зассала? Глядя на её румяное лицо сквозь свои очки, Мари взяла на слабо. — Ну, если хочешь, четырёхглазая, можешь попробовать, — Аска не хотела показаться слабой и уязвимой даже в таких вещах. Пилот Евы-02 села и раздвинула ноги, прислонилась спиной к стене. Мари смазала руку, сунула сперва два пальца сквозь половые губы, добавила третий… Покрасневшая Аска напряжённо стискивала челюсть, напрягала пальцы рук и ног. Мари, не без некоторых эксцессов, ввела таки половину кисти сквозь полевые губы и по сути уподобила её младенцу, которого Аска вот-вот родит. Мари свободной рукой трепала себе самой куночку. Кончить сейчас пилот Евы-08 не смогла, но её очень возбудило происходящее. Аска закричала пару раз во время этого процесса и скиривала скулы своего прекрасного лица, чьи глаза сейчас — наполнены мазохистическим напряжением, если не болью. Мари затянулась горячим поцелуем любовницу в губы — когда оторвала рот, блеснула тонкой струйкой, моментально оборвавшейся слюной. Аска выпучила голубые глаза и с воздыханием прохрипела, когда грудастая лесбиянка держала её за горло и чуть придушивала. — Как насчёт твоей жопки, принцесса? — Мари тыльной стороной ладони вытерла себе губы. — Сколько моих пальчиков она может выдержать?! — четырёхглазая взглянула на них, всё ещё блестящих смазкой. Она покрыла их ещё раз, разместила Аску жопкой к себе. — Scheiße! Весь кулак ты туда засунуть не сможешь — и не пытайся! — Аска напряжённо обернулась к ней. — Сейчас, моя милая, сейчас… — Мари облизала губы. Сперва лесбиянка пососала анус любовнице, достаточно продолжительно жамкала пальцами её ягодицы и ласкала язычком чёрную дырочку… — Боже мой, как же отчаянно Щеночек пользовался этим местом… С деловитым выражением девичьего лица и жадным взглядом за очками, Мари засунула в аску два пальца — они вошли чрезвычайно легко в жопку, потом принимающая любовница, не без мучений, приняла третий и четвёртый. Мари, исполненная забавного любопытства, надавила ещё пуще в пучину влаги и жаркого обхвата: — А-а! Не надо! Scheiße! Ебать! — Не бойся, принцесса, знаю, что не надо! — пальцы извлечены. — Ты ужасно просторна в обоих местах. Я сама такое практиковала — и себе, и другим девушкам, я знаю, что так просто туда не вогнать, но у тебя, Принцесса, чертовски свободная жопа. Я приятно удивлена. Теперь понятно, как часто Щенок ебёт тебя… Мари ласково похлопала ягодицы. — Ладно, золотце моё, пора мне кончить самой… Страшно напряжена тем, что мы уже сделали, — Мари парой пальцев растирала себе самой куночку, заводила свой, налитый кровью красный бугорок… Аска дальше размещена на спине, проказница Мари проворно оседлала её грудь, и отчаянно растирает клитор о купола девичьего храма, увенчанного титькам. Аска какое-то время выдерживает эту любовь в такой позиции, потом — её переложили на живот. Мари накрыла ей спину своей грудью, чьи титьки яро торчали, во всю втирает куночку в её копчик. — Ох! У-ах! Ы-ах! — Мари, чьи губы охвачены жаром и постоянно приоткрыты, чьи щёки горят от жара, а сердце разрывается от боя; куночка блудницы втёрта в копчик Аске и сейчас дико разрывается от удовольствия, оно чуть ли не вылетает брызгами!.. Мари вся сокращается между бёдер, обливается тепло и расслабляется в блаженстве… — Фу! — Мари села у протянутых ног любовницы, несколько минут приходила в себя. Аска слезла со скамейки, слишком малой, чтобы обе подруги-любовницы могли на ней свободно разместиться. Мари взяла в руки белый свой снятый комбинезон. — Я пойду, Извращенка, — рыжая пилотка покрыла наготу. — У меня дела. — Угу, — и Мари, поправив очки, ушла в меланхолию. Встала и взялась без энтузиазма облачаться в свой белый комбинезон. — Спасибо тебе, Принцесса. — Пожалуйста, Четырёхглазая… Аска чуть уложила свои яркие волосы, спадающие за плечи, и вышла из комнаты размашистым шагом… *** Синзди снилась мать. Он видел во сне тропический остров Южного моря среди царств грёз. Его мать — прямо такая, какую он увидел на фотографии, предоставленной господином Фуюцуки. Такой ли он видел её в тот раз в Еве? На ней сейчас только юбка из длинных трав, ожерелья и браслет из красно-коричневых цветов — весёлая и радостная, Юй танцевала на песке, с весёлой улыбкой. Цветок ещё в волосах. Вид и форма этих цветов меняются — они становятся то красными, то белыми, то жёлтыми, то розовыми, то смесью всех этих красок — это сон и тут все подвижно. Юй виляла бёдрами, открыто демонстрировала обнажённую грудь, очень энергично перемещалась в танце по берегу и сын мог своими фантазиями влиять на её действия. Нет смысла говорить, для чего Синдзи пожелал использовать такую возможность… — Синзди! — внезапно Юй закричала, погода посмурнела, она испугалась, волны забушевали. — Синдзи, меня держат на руинах Тартесса! На самом деле я выжила! Меня душа не в Еве!.. Я только сейчас смогла передать тебе это сообщение!.. Никому не говори, кроме отца и Искариот, что я здесь! Синзди, только ты и Гендо можете спасти меня!.. Синдзи увидел, как мать исчезает, после чего он вырвался из этого сна и дальше просто сидел у себя в призрачном поезде и думал обо всём этом. Когда Синдзи проснулся, он решил поговорить об этом с отцом и узнал, что он на пару с Мари (Искариот — её партийная кличка) видел сейчас такой же сон. Они, разумеется, рассказали о нём ближайшему кругу NERV и стали думать. — Я уверен, что Юй растворена в Первой, так что, скорее всего, это ловушка, — таком было мнение Гендо. — Но мы должны проверить, отец. В мире много чудес и каким-то известным для нас образом… — Я понимаю, Синдзи, потому сам готов отправиться на руины Тартесса вместе с вами, Искариот. — Гендо сидел за столом в характерной позе, сложив руки возле своего лица, после чего так, словно он всё ещё командующий, сказал: — Мы пойдём с Синзди и Искариот только втроём. Если Юй действительно жива, то мою жену могут убить, если с нами будет кого-то ещё… — Я согласна со всем этим. Я больше думаю, что это ловушка, но ради Икари-сэмпай я готова проверить это так, как вы сказали, коман… экс-командующий, — так сказала Мари. — Я согласен. Только что такое Тартесс? Я припоминаю, Учитель… Это последний город Атлантов? — Да, Синдзи. — Рэндольф далее кратко рассказал: — Тартесс был последним осколком древней человеческой цивилизации. Это бывший город на Пиренейском полуострове, уничтоженный в XIX веке. Там стояла Вавилонская башня, с помощью который можно было связываться с другими планетами. Она взорвалась и город был уничтожен, большая часть жителей превратилась в соляные столбы. Синзди, Гендо и Мари с помощью портала переместились к Гибралтарскому проливу — на юге он отделял Пиренейский полуостров от Африки. Чтобы только трое участвовали во всём этом, они сделали так: Мари, помимо всего прочего, умела управлять самолётами — она носила звание капитана гражданской авиации, и сейчас повела свой любимый: Новый туристический самолёт Оцуру N223. Ранее NERV, для демонстрации своей оперативности и эффективности, сажали в симулятор такого самолета разнородных чиновников; самолёт летел над гордой Фудзи, над лесом Аокигахара, над озёрами Яманака, Кавагути и Сибазакура — его вела Мари, всевозможные Кайдзю пытались сбить самолёт, наполненный ценными министерскими задницами. Евангелионы, естественно, отбивали его. Синдзи открыл портал к проливу, Мари провела самолёт через него. Так они достигли кратера, размером с приличный город, ныне заполненной водой. Мари приводнилась, под самолётом высвободилась резиновая лодка. Погода стояла спокойная, облаков почти нет, палящее солнце — в зените. Все трое стояли и ждали. Ничего не случилось. Тогда они начали наполнять воздухом лодку. Синдзи не знал, что делать, но его вдохновил отец — Гендо без проблем взялся за работу руками. Мари оперативно всё тут сделала и пошла доставать снаряжение для обследования дна. Они договорились не использовать сверхъестественные способности, чтобы не выдать себя для экстрасенсорного восприятия, нацеленного в первую очередь на выявление именно подобных сил. Гендо носил свою привычную одежду, Синзди и Мари сменили униформу на чёрное облачение аквалангистов с ластами на ногах и баллонами кислорода за плечами. Со стороны всё выглядело так, как если бы все трое пошли полностью на условия той силы, которая говорила от имени Юй или же, если допускать малый шанс, что это она — ей самой. На самом деле человек тут было больше — используя свой Серебряный Ключ, Рэндольф погрузил себя и Виктора в транс, оба они осознали себя в теле Синдзи. Резиновая лодка спущена на воду — все трое сели. Гендо и Синдзи орудовали вёслами, Мари бросила миниатюрный батискаф и смотрела, что он там видит на дне. Он очень быстро уловил там руины. Гендо и Синдзи решили двинуть лодку к одному из небольших островов в центре озера — если приглядеться, то можно понять, что это вершины неких очень древних и обожжённых каменных дворцов, башен, зиккуратов или чего-то такого — забытого и хтонического. Попутно, когда они над всем этим потели, Гендо решил кое-что рассказать: — Синдзи, гибель Тартесса поучительна и трагична. Однажды в город прибыли белые люди — адепты SEELE, посланные в разведку. Эти европейские путники нуждались в помощи. Королевская семья приютила их, но только с одним условием — они никогда больше не покинут Тартесса. Они хорошо устроились, а один мальчик-чужеземец был даже принять в королевскую семью. Он взял себе имя Немезис. Немезис был поражён знаниями и силами атлантов и пожелал их использовать для захвата всего мира… И, когда вырос, решил подбить на переворот группу атлантов, им он внушил жажду править людьми. Немезис решил активировать их Башню, чтобы с её помощью наслать колоссальный взрыв на города европейцев. Тогда тартессцам осталось только готовиться к войне. Но король Элсис ла Алгол знал, что использование Башни может разбудить Древних. Тогда он саботировал его и это уничтожило весь город, среди крохотной группы выживших были сам Элсис и его «усыновлённый брат» — Немезис. Немезис обвинил во всём Элсиса и бежал в пустыню. Там его от голода спасла Ничонка Бунай из Кении, она же М’веру, жрица Ньярлатхотепа, посланная им. Она отвела его на тайную гору Чёрного ветра, где Немезис лично мог поговорить с Ньярлатхотепом. Ньярлатхотеп был признателен перед его жаждой власти и его ненавистью к Элсису. Немезис ни в чём не раскаивался. После этого Немезис встал бок о бок со Скорпионом-Катулосом — он взял себе имя Гаргойл. Дагон назначил его командовать своей армией рыболюдей-гибридов — они нарекли себя Новой Атлантидой… — Гаргойл! — вспомнил его Синдзи. — Это же один из тиранов прошлого! Его вернули к жизни эти Абгаллу. Но ничего, я смог же его уничтожить! — Я знаю об этом много подробностей, Синдзи, потому что, когда мы с Фуюцуки и Акаги занимались регрессивным гипнозом, то смогли вспомнить наши прошлые жизни. Я был Элсисом, позднее известным как капитан Нэмо (да, книги Жуля Верна основаны отчасти по мотивам реальных событий), Фуюцуки был Гаргойлом, Электра, любовница Нэмо, была Акаги. Ты, Синдзи, был принцессой Атлантиды, моей дочерью. Твой парень, кажется, его звали Жан Люк-Лартинг — был прошлой инкарнацией Айды Кенске. Синдзи над всем этим призадумался… — У Нэмо была вторая жена — блондинка-еврейка Электра. Она родилась в 1863 году, в Тартессе, от двух чужеземцев, а потом она зачала от Нэмо твою прабабушку по линии Юй. К слову, и сама Юй была очень похожа на первую дочь Нэмо. Кил, который видел её лично, это подтвердил. — То есть, отец, я мог бы претендовать на трон Тартесса? — Да… — Ха! — Синдзи оглядел вершины зданий, выглядывающие из вод. — Будь жив этого город, я бы первым делом, по восшествию на престол, провёл тут гей-парад, легализовал бы лёгкие наркотики и открыл бордели для зоофилов. Хахаха! — И стал бы принцессой! — неожиданно, но Гендо улыбнулся над этой шуткой своего отпрыска… Итак, все трое сидели в лодке и рассматривали изображения со дна. Заметили, что там всё покрыто грязью, но один подозрительный камень выделялся своей идеальной чистой. Он напоминал собой идеально выровненный, громадный изумруд, размером больше легкового автомобиля. Кажется, раньше он находился в центре какого-то храмового сооружения. — Этот минерал излучает тепло! — усекла Мари. — Выясним, что это, — Синдзи накрыл лицо дыхательной маской — он никогда раньше не занимался глубоководным нырянием, ему подсказывал Виктор, что требуется делать. Синдзи и Мари прыгнули в воду, быстро опустились ко дну, орудуя руками и ногами. Фонарик осветил человеческую фигуру, восставшую из мрака дна. Кажется, состояла из кристалликов соли. Не требовалось долго трудиться фонариком, чтобы понять: здесь когда-то пролегала целая улица, на ней застыло огромное количество людей, в том числе мать, закрывающая собой ребёнка, лающая собака — десятки жителей в тот роковой день все превратились в кристаллические изваяния, покрытые грязью. Дальше фонарики выловили летающую тарелку, лежащую среди развалин. Мари смахнула грязь, фонарики быстро осветили чёрную свастику внутри белого круга. Рэндольф прозвучал в голове у Синдзи: — Очевидно, Общество Туле пыталось исследовать это место, но у них вдруг вышел из строя ртутный двигатель вимана — должно быть, здесь как раз образовалась аномальная зона после взрыва Башни, и энергия Врил тут работает иначе. Мари указала Синдзи на гигантский изумруд, ранее привлёкший их внимание при обследовании дна. Как только они коснулись его, по дну прошла вибрация, после чего твердь начала вновь отвоёвывать своё место под солнцем. Всё озеро покрылось сперва грязью со дна, а затем буквально приличный пласт земли смог подняться над водой. Синдзи и Мари вскоре брели просто по колено в грязи и осматривали соляные статуи и обожжённые стены и развалины. — Похоже, — Мари сняла маску с лица, — под нами платформа, созданная Предтечами. Предполагалось, что Тартесс должен будет опуститься в подземное убежище в случае атаки. Он начал опускаться, вероятно, автоматически, когда Вавилонская башня начала палить тут всё в соль… Синдзи обратил внимание вот на что: когда грязная вода ушла в какие-то подземные пустоты, появилось огромное количество гигантов — это высились безголовые гуманоиды, ростом от десяти метров и выше, вплоть до тридцати. Все они, превращённые в соль, лишенные голов, протягивали руки к башне. — Кто это такие? — оглядел их Синдзи, когда снял маску. Мари ответила: — Это библейские гиганты — атланты создали их из ДНК Адама и Лилит, это мини-Евы. Они были слугами атлантов, они строили города и защищали их от врагов. Если в них не было нужды, то исполины впадали в анабиоз. Очевидно, эти гиганты пробудились, чтобы блокировать башню с помощью своих психических сил, но они не справились с этим — из-за чего у них от перегрева тупо взорвались мозги. Синдзи очень печально рассмотрел этих безголовых существ. Потом — фундамент башни. Он занимал значительную часть ближайшего окружения. — Очень странно, — хлюпал он в воде ластами, — что мы так легко нашли подъёмник… Воды уже по щиколотку. Гендо к тому моменту подкатил на лодке к останкам башни, прямо в офисных туфлях пошёл по грязному камню. Мари поместила на лицо свои очки, сканировала с их помощью это место. Баллоны с кислородом, они оставили покоиться возле лодки. — SEELE наложили вето на исследование этого места, хотя оно могло быть важным для нас, — Гендо заговорил об этом, когда Синдзи и Мари поравнялись с ним. — Что-то здесь есть. Возможно, яйца Гяосов, а, возможно, что похуже… Синдзи не отрывал взгляда от грандиозного фундамента башни, хлопал глазами и прямо всмотрелся в образ, который возник у него в сознании. Чистый ум увидел обширный город, прямо в его центре — озеро, а в центре озера — главное строение, отчасти похожее на Вавилонский зиккурат, только из её центра выходит подобие современной электрической башни. К ней идут мосты. — Очевидно, — прошептал одними губами Синдзи, поймав образ из прошлой жизни или из ноосферы, — та самая шумерская Этеменанка была всего лишь культом карго… Шагать в этих ластах оказалось жутко неудобно, потому Синдзи решил снять их вслед за Мари. Как только босая подошва, коснулась фундамента башни, в голову стрельнул образ: грандиозный живой организм, чьи глаза подобны Еве-01, дышит и растягивается прямо под ними. Не успел Синдзи выпрямиться и поведать о том, что он увидел тактильным зрением, как Мари закричала. — Юй-кун! — шлёпая босиком по лужам на небольшой каменной пустоши, она бросилась прямо к трону у стен без потолка — здесь, в комнате без свода, которая, очевидно, восстала со дна, на троне сидела… Юй! Хотя она подняла со дна, на ней чистые одежды — тонкая красная вуаль, ещё какие-то украшения, блестящие на солнце, драгоценные камни. Вокруг пребывают в молчании сотни изваяний — ростом выше обычных людей, напоминают собой фигуры в капюшонах, некоторые, очевидно, превратились в изваяния вместе с доспехами и оружием. Синдзи, когда бежал, обратил внимание на одного из них — возможно принца: очень высокий, в царственной мантии, лицо — как у демона Врубеля, но с рогами, с кучей рогов, которые напоминают собой густые волосы и ещё, кажется, с одной небольшой зубастой пастью прямо на затылке. Попутно Синдзи снял вторую ласту, коснулся голой пяткой пола. В сознании предстал образ — все эти изваяния показаны, как в рентгене — чётко видно, их сердца слабо бьются под оболочкой из соли. Нет сердца только у карлика у ног принца — у него внутри чистая слизь. — «Они живы!» Рэндольф начал что-то вспоминать. Мари и Гендо начали проводить Юй в себя, она открыла глаза, очень сознательно посмотрел на троицу и сказала: — Наконец-то вы меня спасли!.. — Синдзи, — взглянул на него Гендо. — Сейчас, отец, — попытался открыть портал, но не смог — портал не открылся. — Нет, погодите! — остановила его Юй. — Мы не можем просто так покинуть это место, оно связано с моей жизнью, мы должны пока остаться здесь! Не взирая на такие подозрительные требования, двое тех, кто коснулся её, были готовы поверить, что это — живая Юй. У Гендо аж глаза заслезились от эмоций. Мари открыла рот и тоже была готова пустить слёзы. Синдзи, возможно, тоже бы поверил, что это его мать — но он смутно, обрывисто даже помнил разговор со своей матерью, когда его тело восстановилось из LCL в Еве-01. Её душа там, а не здесь. Возможно, конечно, там не настоящая Юй, а какая-нибудь Лилит… — Нагиса Каору, он же Табрис, на самом деле намерен использовать Синзди, чтобы уничтожить человечество и сделать так, чтобы только Ангелы наследовали Землю! — вокруг заговорила Юй. — Я узнала его тайну и была вынуждена инициировать мою смерть в Еве-01… Синдзи такие слова дико задели и он ещё больше стал думать, что здесь что-то не так. Гендо и Мари, с точки зрения эмоций, готовы были поверить скорее в это, чем в то, что Юй перед ними — фальшивая. Юй дальше говорила про родовую магию атлантов и про то, что она смогла, благодаря своей связи с этим местом, воссоздать здесь своё тело — в Еве-01 же находится её злая копия… — Я не верю, что Каору-кун — предатель! — в руке Синдзи сверкнул кинжал, — а ещё я не верю, что ты — моя мать! Ньярлатхотеп настолько коварен, что однажды создал мою собственную копию — что ему мешает копировать мою мать?! Синдзи приготовился метать кинжал, как Гендо закрыл собой Юй. Мари в этот момент коснулась Юй камнем М’нар — никакого эффекта. — Синдзи, пока я не смогу убедиться, что это не Юй, я не… Синдзи прыгнул в воздухе, оттолкнулся ногами от стены, очутился с другой стороны — Гендо не успевал следить за движениями сына, Синдзи буквально размножался! Гендо и Мари увидели, что этих Синдзи там десятки и вся они собираются метнуть кинжалы. Настоящий Синдзи таки сделал это. Юй успела скрыться за спиной Гендо — кинжал раскрошился о янтарный многогранник АТ-поля. Гендо выставил ладонь, в центре неё раскрыл глаз эмбрион Адама. — Синдзи, я готов убить тебя ради Юй, — в другой руке Гендо появился пистолет. — Попробуй, — Синдзи очутился на корточках. Гендо начал стрелять — Синдзи кинжалом буквально отбил выстрел за выстрелом, потом бросил кинжал, рассёк пулю в полёте. Кинжал раскрошился. Гендо закрыл глаза, сосредоточился, после чего вновь распахнул веки — вспорхнул световой росчерк. Мари и Юй с напряжением следили за всем этим, сейчас обе моргнули, когда их осветила вспышка. Синдзи уклонился — энергия Адама, запущенная Гендо, рванула на горизонте колоссальным крестообразным взрывом и ударная волна аж пошатнула всё это место. — Гендо! Нашему сыну промыл мозги Мессия SEELE! Боюсь, тебе остаётся только убить его, чтобы мы могли вместе привести мир к лучшему будущему для нас двоих! — Юй обняла Гендо с такими словами. В этот момент Синдзи остановился, показав, что желает, чтобы отец решил его судьбу. Гендо приготовил пистолет к выстрелу. Юй обнимала его крепко-крепко и одновременно коварно улыбалась. Прозвучал выстрел — брызнула кровь. — Юй! — Мари дрогнула, когда увидела, что Гендо выпустил пулю именно в висок Юй! После этого он отбросил её от себя и выпустил ещё несколько пуль. — Юй любила Синдзи многократно больше меня! Ты — не Юй! Ты очередная дешёвая подделка от Ньярлатхотепа! Когда увидишь его в аду, передай, что я не впечатлён! — Нет, Гендо! — Юй оказалась на четвереньках и с мольбой протянула руку к нему, дыра в голове кровоточила, но умирать она не спешила. Гендо же выпускал пули с большим удовольствием. В конце концов, видя его насквозь маниакальный взгляд, лже-Юй скинула свой фальшивый облик… — Синдзи! — пока развивалась эта драма, Картер кое-что сказал. — Я, вспомнил! Однажды разговаривал с каракалом Андором Д’харином — в прошлой жизни он был жрецом Атлантиды и поведал мне об интригах Ньярлатхотепа! В Атлантиде за верховную власть боролся Король-пророк Ньярлатхотепа по имени Сума-Кет! В голосе у Синдзи появился облик того изваяния с рогами, похожее на демона Врубеля. — Он приносил кровавые жертвы Древним ради абсолютной власти, а его жена Артис-Гран славилась как оборотень, способный принять облик кого угодно и заморочить голову! Ньярлатхотеп наделил её властью идеально врать — она могла без проблем коснуться камня М’нар и подсознательно знать, что говорить, чтобы поощрять самые тёмные стороны своих жертв! Когда Картер говорил об этом, в сознании Синзди появился образ чрезвычайно сексуальной красавицы с синей кожей, чёрно-огненными волосами и очень пышными красными плавниками-крыльями вместо ушей. Она облачена в одну лишь красную полупрозрачную вуаль… Синдзи отрешился от картин в голове и дальше глазами увидел Артис-Гран — она появилась перед ними, когда спала маскировка. Ростом эта атлантка-ведьма была больше обычного человека. Её хищная грива собралась в одну здоровую когтистую демоническую руку — она попыталась захватить ею Мари. На что Синзди призвал серебряный меч и смахнул с плеч голову этой ведьмы. Гендо развернул барьер и порвал в химический бульон её останки. — «Это не всё», — Синдзи затылком чуял, как позади ожили изваяния. Их здесь сотни — и это всё соратники ведьмы. — Ты убил мою жену, наглец! Гесли, используй Воина! — облик Сума-Кета превратился в серую расплывчатую фигуру, когда он сбрасывал свою маскировку вместе со своими приспешниками. У самого Сума-Кета каменисто-серая, почти чёрная базальтовая кожа, размашистые рога, чёрно-красная широченная мантия, глаза — узкие как две капли высохшей крови, блестящие изнутри; его прихвостни выглядят как стереотипные колдуны в капюшонах, тоже тёмно-синие или каменисто-серые, бок о бок с ним оживают бледные человекоподобные воины в доспехах из металла, кожи, водорослей и зловонной шерсти. Рядом с Сума-Кетом распрямился маленький уродливый карлик, в фиолетовом балахоне, там выглядывала голова, больше похожая на череп с красными глазами, обтянутые мерзкой, синеватой слизистой. — Это Непрощённые мертвецы — атланты, которые поклонялись Ньярлатхотепу. Он за это были превращены им в некое подобие нежити, они — одни из его Миллиона Избранных, — представил их Рэндольф. — Задай им жару, Младший! — поддержал Виктор. — Защищай Мари, отец! — Синдзи сиганул на вершину стены тронного зала, лишённую потолка, пробежал по ней. Сума-Кета прыгнул следом — в руке у него материализовался чёрный трезубец. Синдзи метнул кинжалы, Сума-Кета взмахом трезубца их всех раскрошил! Гендо закрыл себя и Мари барьером, об который ломались мечи и копья воинов, от него отскакивали вспышки магии колдунов. Гендо и Мари стреляли из пистолетов. Заговорённые пули клали эту нечисть со средневековым оружием. — На вас-то Знак подействует! — Мари сюрикеном запустила камень звезду М’нар — с дюжину врагов лопнуло на месте! Воины Сума-Кета бежали на Синдзи. Синдзи размножился, взмахнул за спиной каждого серебряным мечом, потом, из существа со множеством сегментов, вновь собрался в одного человека — головы рядовых атлантов полетели с плеч, либо они оказались горизонтально или наискосок перерублены через туловища. — Сума-Кет, чего вы добивались этим обманом?! — решил узнать Синдзи, оборачиваясь к нему. — Ваших сердец! Мы с женой стали бы как наши боги! Чёрные боги Р’льеха! — Сума-Кет попытался заколоть его. Его скорости хватало, чтобы поспевать за Синдзи. Зубья захватили серебряный меч и смогли его вырвать из рук Синдзи. Пока враг двигал трезубцем, сам Синзди отчаянно схватил его обеими руками за древко, пилот Евы чисто на физической силе смог остановить противника. — Проклинаю твои руки! Синзди следом успел отшвырнуть Короля-пророка ногой, сам в этот момент вырвал чёрный трезубец, после чего метнул в улетающего врага его же оружие. Три зубца пронзили самого слугу Ньярлатхотепа, чуть не пришпилил к стенке. Победа?.. — Синдзи! — Каору на своей Еве-06 уткнулся в барьер-колпак над городом, состоящий как из вращающегося сумрачного воздуха. Над Тартессом раскрылся тройной огненный глаз: — Король-пророк именем моим соткал эту завесу — так просто ты сюда не пройдёшь! — заявил сам Ньярлатхотеп, явившейся в облике Чёрного ветра. Браться руками за черномагическое оружие злого короля-колдуна оказалось плохой идеей: — Дерьмо! — Синдзи понял, что его кисти парализованы, их сковал дьявольский холод. — Синдзи, он парализовал твои магические нервы! — прокомментировал в голове Рэндольф. В этот момент Сума-Кет вытащила из себя свой собственный трезубец, который, очевидно, был так создан, чтобы не навредить ему. Король-пророк затянул три дырки в пузе, одновременно с тем вложил свою силу в серию дьявольских вспышек — инопланетное многоцветие полностью покрыло собой всю окружающую среду. Гендо и Мари тим полностью дезориентированы, сам Синдзи ничего за ними не видел и эта сила обжигала ему глаза! — «Стой, где стоишь! Я видел твою тактику боя и смогу пришпилить тебя!» — одновременно Сума-Кет использовал свою сверхъестественную связь с этим местом, чтобы полностью лишить Синдзи какой-либо поддержки — по его плану, противник не мог использовать здесь экстрасенсорное восприятие. Человека вообще должно было приковать к полу. Он не мог здесь просочиться сквозь стену, просто изменив колебания атомов своего тела, как практикуют Кейнанцы. Но святая земля Тартесса познала своего наследника, потому Синдзи по-прежнему мог видеть подошвами — это позволило ему осознать всё помещение. Он подпрыгнул, когда трезубец был брошен — три острия вонзились в стену позади, полностью раздробили камень. — Что?! — сам Сума-Кет бросил взгляд своих испуганных вспыхнувших глаз и задрал рогатую голову. — «Всё равно, у него проклятием Иллит’лы парализованы магические нервы в руках — он не может…» У Синдзи во время воздушного кульбита, рукоять скальпеля появилась прямо между большим пальцем правой ноги и соседним. — «У него и там есть магические нервы!» Сума-Кет получил этим крохотным ножом себе в грудь, после чего он стремительно вырос, превратившись в здоровый двуручный меч. Оно насквозь пробивало врага! Синдзи благополучно завершил кувырок и приземлился позади, когда как раз в эти секунды угасло всё демоническое светопреставление. — Будь ты проклят!.. — Сума-Кет обречённо завалился, стал крошиться в прах, как это бывает с подобными злодеями. — Сокус ещё тебя разделяет, пока барьер моего Отца действует… — Ха-ха-ха! Ньярлатхотеп твой отец?! Ты не представляешь, как я рад, что мой отец Икари Гендо, а-ха-ха! — Синдзи плюнул в сторону остатков рассыпающейся головы своего врага. Одновременно Синдзи уже чувствовал подошвами, что пробуждается под ними… Карлик в балахоне, называемый Сокусом, принял свой истинный облик — полуаморфная пакость со жгутами медузы, чья голова напоминает рыбью маску с клювом как у попугая. Исчадие Дагона буквально просочилось сквозь пол и грязь. После чего весь фундамента башни начал вздыматься. Он развалился под натиском встающей громадины, сотни злых атлантов прорвались в расщелины. — «Под Тартессом спал самый большой великан Атлантов!» — Синдзи смог после гибели Сума-Кета начал перемещать сюда через портал свою собственную Еву-01. Великан этот ранее был аморфен и мог поднимать целые пласты земли, как фантастический джинн. Сейчас он, подобной коричневой глине, собирался в антропоморфный облик, что напоминал собой Евангелион-01 без брони и без шкуры. Голова по форме выглядела как колокол, у него три больших горящих изумрудных глаза, ещё множество изумрудных точек тянутся от груди до таза через весь торс (один из этих драгоценных камней — тот, что привлёк их внимание); Бог-воин напоминает собой гуманоида без кожи, словно состоит весь из оголённых хрящей; из зловещей головы прямо наружу торчат многочисленные тупые белые зубы. Великан постоянно выглядит наполовину состоящим из растекающейся глины и он каждую секунду укрепляет своё формирование. Руки костлявыми пальцами достигают колен, на ногах — согнутые вниз когти. Его рост — около километра. — Икари Синдзи, — обратился к нему Сокус, — я сын Дагона и убитой тобою королевы, но я предлагаю заключить тебе союз! Хозяин Боли Нефритовый Император благословил род королей Атлантиды — только их род может управлять этими гигантами, рождёнными от Иллит’лы! Икари Синдзи, вместе мы можем служить Великому Ктулху, мы можем заставить Богов-воинов размножаться, мы сможем остановить Тёмного Мессию Глю’хо! Мы!.. — Мне приятно слышать, что убитый мною мудак ценил куколдинг, но никакой союза с такой сволочью, как вы, от меня не ждите! — прозвучал Синдзи внизу из руин и пыли. Сейчас с тела поднявшегося гиганта лавиной спадала земля и вода вперемешку с обломками и ошмётками гигантского фундамента. Сколько грохота и сотрясений от всего этого, какие колоссальные облака пыли восходят на сотни метров! — Тогда умри! Почувствуй силу Бога-воина Атлантиды! — Сокус вскинул руки гиганта, между ними материализовалось световое копье, его бросок в притык к земле буквально накрыл ядерным взрывом останки Тартесса. Ближайшие к кратеру деревья превратились в соляные изваяния. — Моё АТ-поле этим не взять! — Евангелион-01 целиком выпрыгнул из этой вспышки. Его таран разорвал Бога-воина на две части! — Но за идею размножать таких в своих целях — большое спасибо! Синдзи теперь рогом уткнулся в барьер Ньярлатхотепа, он парил и наблюдал за тем, как Бог-воин снова соединяет свой таз и торс, его плоть-глина восстановилась. Прямо из спины монстра начинают струиться энергетические световые крылья — Сокус задействовал всю его силу. — Эх! — хищно облизав губы, Синдзи пикирует — Евангелион-01 разделяется Бога-воина от головы до торса, контролирующий камень, внутри которого находится Сокус, уничтожен. После этого поверхность Евы начинает активно впитывать этот, похожий на глину, материал — весь Бог-воин втягивается через несколько секунд! Барьер чёрного ветра Ньярлатхотепа окончательно пропадает в силу последующего двойного удара Каору и Синдзи. По возвращению на базу, сын спросил у отца: — Отец, а мама правда любила меня больше тебя? — решил узнать Синдзи. Гендо отвёл его в сторону и сухо сообщил: — Когда мы тебя зачали, Синдзи, — Гендо нервно сглотнул, — она всё держалась за животик и говорила, что наш сын — это будущее… Когда ты родился, она всё таскала тебя. Она почти не смотрела в мою сторону. Сейчас я знаю, что Юй видела, знала и понимала много больше меня. Она верила, что ты «Мальчик, который станет легендой». Ты — Мессия, она верила, что ты спасёшь мир… Синдзи, я дико завидовал тебе, я ревновал. Я боялся себе признаться в правде: я был всего лишь донором для тебя и всю свою любовь она теперь отдала тебе, Синдзи. О, Синдзи, я ненавидел тебя за это. У меня даже мысли были придушить тебя, маленького, в кроватке. Я воздержал хотя бы по той причине, что не мог бы смотреть потом в глаза Юй. Короче, я не стал убивать тебя, Синдзи, по крайней мере только по одной причине — я тварь дрожащая. Впрочем, будь я «право имеющим», я бы не нуждался ни в чьей любви… Синдзи внутри содрогнулся: — Отец, ты ужасный человек. — Прости меня, Синзди. Я сам себя ненавижу точно так, как ты ненавидишь меня. — Я не ненавижу тебя, отец, — Синдзи покачал головой. — Я по-прежнему хочу общаться с тобой. Я не питаю к тебе ненависти. Я же тоже хотел, чтобы меня любили. Я тебя понимаю, отец. Гендо вздохнул: — Я — отвратительный человек. Всю свою жизнь я был эгоистом, я не люблю тебя, Синдзи, совсем не люблю. Ты — поначалу меня раздражал, сын; потом ты был просто инструментом для моих целей, прямо как все остальные люди в NERV, и, наверное, я не способен любить. Но я хочу, чтобы меня любила твоя мать. Я хочу пожирать любовь Юй, потому что только она одна на всей Земле могла видеть во мне что-то хорошее или пока крайней мере убедительно делать вид, что она видит во мне что-то хорошее, чтобы не обижать меня. — Я знаю, отец… — Синдзи надул губы и перебирал в нервозе пальцы правой руки. — «Мари, Фуюцуки, отец, что за женщина моя мать, что она всех так восхищает?» *** Мисато Кацураги пожелала расслабиться, организовала банкет, пригласила Рицуко и остальных сотрудников. В ход сразу пошёл алкоголь, на который Мисато накинулась сходу. Кадзи и Каору сейчас не сидели с ними. Женщина откровенно вела беседу со всеми, смеялась, шутила и хохотала, топила и успешно утопила свой стресс и его последствия для здоровья. Именно Синдзи вызвался препроводить начальницу до койки. Кенске, слегка опьяневший, взял за локоть Тодзи, также сорвавшегося и наглотавшегося пива, и попросил у Синдзи разрешения последовать за ними. Увы, хохотавшая Аска задержала их. Мисато впилась ему в губы, как только они оба очутились наедине. Синдзи, с большим и глубоким сладострастием ей ответил, жадно поглощал своими устами её алкогольные губы и приятно-противный язычок… Синдзи категорически отвергал идею секса в одежде — сам он алкоголь не любил и пил мало, потому сейчас смог очень оперативно раздеться и раздеть всю Мисато, снял с неё всю одежду. Даже свободно распустил ей волосы, желая видеть её в как можно более животном состоянии. Разумеет, наш герой-любовник успел вставить ей в рот возбуждающий препарат, чтобы окончательно довести эту шлюху до состояния настоящей Афродиты. Пьяная начальница желала отдаться инстинктам — она покорно опустилась на колени, когда Синдзи её поставил на пол и заставил делать минет. Влажное тепло рта обволокло его торчащую головку, ствол туда-сюда трахал женщину в рот. Синдзи держал руку у неё на черепе, толкался бёдрами, пока не кончил. Он сам сложил губы в трубочку, когда озвучил тихий стон в такт эякуации. Извлёк инструмент, ещё не завершив её, и выплеснул напоследок несколько порций своей липкой светлой жидкости на губы и щёки этой женщины. Мисато, говоря какие-то пошлости с тупой улыбкой на лице, коснулась пальцами своего рта, заполненного исторгнутой только что туда белизной. — Син-тян, — секунду спустя эта зрелая красотка иссиня-чёрными волосами всё проглотила, распрямила колени, — я пьяна, но я ещё могу сама… Синдзи в следующий момент очутился на спине. Мисато не давала опасть его фаллосу — когда она убедилась, что этот инструмент все ещё стоит — несмотря на только что пережитый оргазм — пьяная распутница поспешила оседлать своего любовника. Синдзи потянулся к ней руками и лапал мячики грудей этой скачущей блудницы, словно из древнего Вавилона. Мисато скакала чрезвычайно быстро, она запрокидывала голову, громко кричала, ругалась, под конец начала издавать какие-то совершенно невнятные звуки и в конце концов именно она пережила оргазм. Синдзи всё время терпеливо придерживал её за руки и сам получал удовольствие от стимуляции своего инструмента, правда второго оргазма из себя выдавить нижний юноша пока не смог. — Эй, Синдзи! — вдруг прозвучал голос Тодзи. — Мисато-сан! — и голос Кенске. Ребята у порога. Синдзи сообразил сразу же: — Мисато-сан, что если Судзухара-кун и Кен-Кен присоединятся к нам?! Могла ли она в таком состоянии отказать?! Подвыпившие Тодзи и Кенске ворвались, оперативно сами начисто оголились. Вспотевшая Мисато вознамерилась выжать собственной куночки ещё один оргазм, потому скакала наездницей и дальше себе, прямо после первого вагинального оргазма. Синдзи, чей твёрдо торчащий ствол уже послужил её разрядке, не подводил и теперь. Тодзи затупил. Кенске открыл столик, бросил в руки друга тюбик смазки. — А-а-а! — Мисато широко распахнула глаза и заголосила, когда Тодзи пробил её жопу! — Бля, какая Мисато-сан здесь узкая, ва-а-ах!.. — согнув колени, Тодзи нахально балдеет, совершая самую настоящую содомию с горячим анусом начальницы. Мисато, как кажется, немного в шоке, но она понимает своим пьяным рассудком, что если остановится, ей будет больнее. Потому блудница продолжает двигаться, чтобы удовольствие в области между бёдер спереди переселило все мучительные чувства в пятой точке сзади. — Клёво ты устроился под ней, Син!.. — Тодзи, со всё той же наглой и бодрой улыбкой на смуглом своём лице, взялся за руку со своим другом — Синдзи держал Мисато за таз и ему не пришлось сильно притягивать ладонь, чтобы кратко переплестись пальцами с Тодзи. — Клёво вы устроились! — Кенске также взобрался голышом на кровать. — Я тоже!.. Он властно схватил Мисато за голову и вставил ей свой стручок. — Держите меня, Мисато-сан! Каждый из троицы страстно возбуждался из-за того, что видел, как двое товарищей трахают эту шлюху. Тодзи захватил Мисато за живот и рвал ей потроха, Синдзи впивался ей пальцами в таз и старался сосать и даже кусать ей сиськи, Кенске не выпускал из рук её голову и трахал в рот чрезвычайно быстро и живо… — Кто кончит последним, то сожрёт всю сперму! — закричал Тодзи. — Не сожрёт, а высосет и отдаст в рот Мисато-сан! Ы-ы-ых! — Кенске цедил свои слова сквозь губы и кряхтел во время этого тройного контакта. — А-а-а! Тогда я кончил первым!.. — закричал Синдзи из-под Мисато, чьё потное голое сисястое тело постоянно пребывало в движении и подвергалось сношению. — И сей-час-с-с!.. Тодзи из всей потной троицы орудовал своим органом с наибольшей яростью. Этот хорошо сложенный хлопец, ботающий на своём кансайском, сокрушил сосуд Мисато и затопил эту печь своим жидким напалмом. Синдзи чутко улавливал своим инструментом, как работает в соседнем туннеле осадное орудие друга — и нахваливал Тодзи. Именно это заставило его в самом скором времени загасить пожар собственным гейзером. Кенске, видя успехи друзей, яростно схватил женщину за голову, вот прямо заставил свой крохотный член полностью исчезнуть у неё в ротовой полости, вдавил ей в губы пушок своего паха. И яростно расстрелял всё обволакивающее тепло, посреди зубов, своими порциями семенной горькой липкой жидкости. Поза распалась — кончивший Синдзи отдыхал с чувством полного отрешения. Он уже насытился. Кенске стоял и звучно восстанавливал дыхание. Кроха его промеж бёдер пала, но те, кто хорошо знал её владельца, был в курсе, что, сверкающий глазами очкарик мог проводить ночи в борделях — великая сила заключалась в этом микроскопическом хоботке. Тодзи сидел на краю кровати, подогнув под себя ногу и часто рыгая. Мисато что-то ворочалась, бормотала и её аж немного вырвало. Ребята засуетились и очистили её от рвоты, поменяли бельё на постели. Хотя, казалось, Мисато одарили мужским вниманием по самое не балуй, Тодзи показалось, что начальница оказывает ему знаки внимания. Пока Синдзи и Кенске вышли, пьяный Тодзи распалил себя грязными поцелуями в губы с Мисато — она на них не отвечала, но и его не отталкивала; он облизывал ей потные волосатые подмышки, снова заставил свой меч налиться сталью и устремиться в ножны. Кенске, вернувшись, начал давать указание, какую позу им занять: Тодзи сел, посадил Мисато спиной к себе. Взгляд её сейчас казался уже измученным и жаждущим покоя, но распалённые пацаны не собирались унимать собственные инстинкты. Кенске видел её спереди, видел, как член Тодзи нырнул ей в куночку и как руки любовника за спиной берут её сиськи. Оба они сейчас стонали, Мисато устала, но всё ещё продолжала действовать. Тодзи весьма жадно и чувственно трепал пальцами её увесистые сиськи, как говорил ему онанирующий на всё Кенске. Тодзи прервал истязание грудей на какое-то короткое время, потратил его на облизывание подмышек своей восседающей дамы. Мисато аж обернулась к нему, чтобы умудриться звучно чмокнуться в губы. Дальше, несмотря на пульсирующую боль в заднице, она смогла кончить. Тодзи дальше с восторгом цыкнул и аж смог поднять её на руки, держал начальницу перед Кенске. Бёдра её распахнуты и, прямо у блестящего глазами очкарика, Тодзи, сам дрожа веком, напряжённо-радостно впрыснул сперматозоиды в матку. Мисато Кацураги рухнула на живот, растянулась лицом вниз, какое-то время дремала в алкогольном забытье. Кенске Айда накинулся на неё как бургундский кролик. Из-за скромных габаритов трущегося внутри пениса, женщина мало что чувствовала, потому, можно сказать не напрягалась. А вот любовник, обливаясь седьмым потом и громко кряхтят, смог выдавить в матку вторую порцию детородного биоматериала. Мисато показалось, что на том всё закончилось, но как бы не так! Тодзи и Кенске разбудили её в середине ночи, поставили на четвереньки и выебли снова в рот и в вагину — Кенске был без ума от её мордашки, а Тодзи — тонул в блаженстве, стоило только его инструменту очутиться у Мисато-сан в куночке. Оттраханная начальница ещё раз провалилась в сон; липкая белая жидкость, исторгнутая Кенске, спадала у неё по приоткрытым губам, а впрыснутая от Тодзи — в изобилии сочилась из волосатой расщелины между ног… *** Тодзи решил вернуться на места своего детства. Будь рядом Кенске, ностальгия сделалась бы невыносимой. Ему снилась Хикари, снились отец и дед, даже мать промелькнула забкой тенью… Потому пилот Евы-03 забрал с собой одного только Синдзи себе в комнату, чтобы меланхолия окончательно его не съела. Оба в униформе офицеров NERV, ступили через портал, открытый с помощью Серебряного Ключа, вышли на территорию пострадавшего Токио-3. Тодзи предложил отправиться в школу, беседовал по пути с Синдзи о различных своих воспоминаниях, в том числе, когда они вошли в здание пустующей школы, озвучил самые интересные и интимные моменты: — Я влюбился в Хикари с тринадцати, если не раньше, и мы даже, уже когда повзрослели, но не окончили школу, вместе занимались любовью в этом классе, — Тодзи бродил здесь по пустым и пыльным коридорам. Синдзи такое очень возбудило, сразу же заиграло воображение: — Тодзи, — Синдзи вдруг обнял друга со спины. — Да, Синдзи? — по характеру этих объятий, Тодзи догадался, чего это так возбудился его приятель нетрадиционной ориентации. — Как насчёт повторить это, а? — предложил он. Тодзи подумал в молчании. — Здесь нет никого… — Да, Тодзи-тян, здесь только мы двое, — Синдзи чувствовал, что его всё это просто дико завело… — Ладно, давай найдём-ка подходящее место, — Тодзи держался за руку с Синдзи, оба прошли вдоль окон, откуда падал мягкий летний свет. Синдзи предложил занять место учителя у доски. Там он поспешил положить руку Тодзи на стол, накрыл её ладонь своими и дальше, около минуты, Синдзи жадно с ним целовался, сливался устами с горяченьким язычком Тодзи. Тодзи ответил ему тем, что захватил второй рукой талию Синдзи и разжигался. Дальше оба они оголились, сперва разделись только по пояс, ещё раз сплелись пальцами и языками. Синдзи спешно спустил с себя всё остальные, пока он так делал Тодзи затребовал облизать у любовника подмышки. Руки Тодзи сконцентрировались на ласках бёдер, всего между ног, на массаже набухающей сосиски. Школа особенно возбудила Тодзи, но пока он об этом много не говорил. Синдзи, как разделся сам, так пожелал раздеть его — он облизал ему сосок и сунул руку в спускаемые трусы-боксеры… Синдзи, оставшись теперь в чём мать родила, бросил свою одежду на пол, велел Тодзи удобно потянуться на ней и молча выполнять всё, чего он хочет. Как только чёрный жёстко подстриженные затылок Тодзи лёг, как только ноги свободно вытянулись вперёд — Синдзи воссел багряной женой на лицо своего зверя, втирал потную мошонку в нос и в губы Тодзи. Одновременно Синдзи впился смазанными пальцами в фаллос друга и яро дрочил. Надо сказать, что яйца Синдзи, включая их потный запаха, вдруг очень сильно возбудили Тодзи. Дело, конечно, заключалось не только в мошонке, но и в том, что парни проделывали всё это в таком месте. Синдзи перед этим ещё очень славно накачал Тодзи рукой и сейчас быстро и оперативно продолжал. Нижний партнёр обнимал бёдра наездника, удовольствие существенно увеличилось и его усилило даже удушье, производимое яйцами Синдзи. Они вот просто так заткнули ноздри и подарили щенячий кайф. Как раз в разгар бескомпромиссного удушения, сперма лежачего пацана вырвалась бешеным и даже крайне мощным фонтаном. Она прибоем оплескала пальцы Синдзи, постоянно накачивающими эту нефтяную вышку, и вот теперь — результат. — Ого! — Синдзи, с блеском в глазах и в улыбке, бодро обернулся через плечо. — Тодзи-тян, это место творит чудеса! Ты уже кончил, хотя мы только начали. — «Что бы Икари-тян ни делал, мне дико нравится подчиняться ему», — бегло подумал про себя Тодзи, получая возможность с шумом вздохнуть свободной грудью. Синдзи получил пару поцелуев и после этого отодвинул жопу от лица любовника и выпрямился. Синдзи ел со своих пальцев сперму Тодзи и мастурбировал себе. Друзья кратко передохнули. У Тодзи опало и вновь налилось кровью тоже очень быстро, головка снова воздета. Синдзи предложил теперь другу лечь на парту. Тодзи там разместился на спине. Синдзи пододвинул ещё одну ему для ног, потом ещё одну — себе под бок. Сам взобрался так, чтобы накрыть любовника. Синдзи языком полировал меч Тодзи, а он сам — сосал: так голые парни-любовники образовали позицию 69. Синдзи закрывал глаза и старался, как можно энергичнее отдаривать этот инструмент самой тёплой любви. Тодзи поспешно и нервно вбирал ствол себе поглубже, напряжённо выгибая брови и краснея щеками. Во время этого Тодзи чуть поддерживал руками таз Синдзи, старался пальцами стимулировать ему корень и мошонку. В голову стукнули ещё воспоминания о сексе с Хикари в этом месте. Тодзи сильнее обжёг по щекам жар стыда и смущения. — Син, слухай, — в такой позиции им пришлось весьма неудобно всё это делать — нижний партнёр решил поменять её. — Да, Тодзи? — Ложись на пол, как я лежал. Хочу придушить тебя своей жопой и посмотреть, много ты кончишь… — Отличная идея, Тодзи! Синдзи живо расположился рядом на полу. Судзухара поспешил оседлать лицо, согнул колени, дал обнять свои бёдра руками, прижал яйца точно к ноздрям, чтобы закупорить дырки и впился твёрдой рукой в этот момент в член, надрачивал сопящему Икари. Оргазм не заставил себя долго ждать — не прошло и двух минут как Синдзи, испытавший самые чувствительные проблемы с дыханием, обильно выбрызнулся в кулак Тодзи. Сдавленный мат спроводил это мероприятие. Глаза Синдзи были плотно закрыты во время процедуры, Тодзи их тоже прикрыл, пока дожидался оргаза, и сейчас только приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, сколько много липких капель рвётся из этого вулкана. Синдзи в благодарность чмокнул поцелуями раздвинутые ягодицы и анус между ними, после Тодзи убрал зад, выпрямился и посмотрел на кончу Синдзи, нашедшую себе успокоение на его пальцах, истекавшую капельками на пол. — Съешь её, — попросил Синдзи, отрываясь собственные голые ягодицы от паркета. Тодзи сунул пальцы в рот, как только он слизал её, Синдзи засосал мальчиковатого партнёра поцелуем и, с хищным прищуром, полностью высосал себе в рот свою сперму обратно и сглотнул её. — Фу-х! Синдзи вытер рот: — Тодзи-тян, — блеснули его голубые глаза, — я чувствую, пора перейти теперь к серьёзным вещам… Синдзи вновь уложил Тодзи спиной на парту, заставил его задрать ноги, состыковался с ним как с женщиной лицом к лицу. Тодзи оскаливает зубы, хватает сношающего любовника за локти и одновременно сгибает раздвинутые в обе стороны ноги, напряжение постоянно пробегает по пальцам на ступнях. — Ты как Хораки-тян, да, Судзухара-кун, угу?! Было видно, что Синдзи, залитый краской, бурит предоставленную скважину с большой отдачей и вот почти без промедления и задержки наполняет сосуд. Синдзи подумал, уже пора одеваться, но Тодзи вдруг схватил его и, облизывая губы, молвил, что хочет вернуть должок… После смазки и растяжки Синдзи, Тодзи поставил свою ногу на парту, усадил женственного партнёра на притянутое бедро и копьё. Синдзи захватил плечи любовника, уткнул пятку в край ближайшей парты за копчиком Тодзи и старался как можно чаще впиваться в губы и дрожать там языком. Тодзи в ответ вцеплялся пальцами в булки Синдзи, там всё время вверх-вниз мельтешит корешок — активный и, одной ногой, стоящий на полу партнёр, брал всё на себя и очень энергично добился заполнение предоставленного сосуда. У Синдзи от напряжения аж слёзы потекли, как только пассив почувствовал, что его наполняют, так распахнул широко веки и капли побежали по щекам. Тодзи предпочитал держать глаза закрытыми в полной сосредоточенности, он даже воображал себе Хикари или девочку-Синдзи и именно это так окрасило его оргазм. Тодзи дальше уселся за парту и продолжительное время поникал лицом полностью безо всяких движений. Его охватила какая-то абсолютная меланхолия. Синдзи к тому моменту поговорил по телефону, даже решил, что уже всё и успел полностью одеться. — Синдзи, возьми меня ещё разок, — Тодзи вспомнил, как Хикари склонялась в одному углу и отдавалась ему. Синдзи такая готовность мигом вернула реакцию, потому актив поспешил расчехлить и вновь состыковаться. Тодзи пал на четвереньки и громко ругался, внутри хлюпала уже раннее скинутая туда порция, оголённый мужеложник сливался со своим одетым содомитом, желая довести его — сам очень ритмично двигался, сам брызгал слюнями, ругался и сотрясал воздух чистый и грубой, вульгарной и мужицкой похабщиной. Синдзи трепал его за гениталии, не смог заставить любовника кончить, но сумел сам успешно завершить акт. Актива подобное поведение пассива довело до конца и открыло путь эякуации. Тодзи не пожелал опорожнять кишечник от двойного, принятого в себя оргазма. — Потом вернёмся на базу, там помоемся, — отрезал он. Тодзи оделся, вспомнив, как они завершали подобные шалости с Хикари. Они какое-то время так походили по окружению. Синдзи думал, что уже всё, он ничего больше не хотел, но вдруг Тодзм заключил его в объятия, подойдя со спины. — Тодзи-кун, ты ещё раз можешь? — Да, один раз. Можешь не раздеваться — просто сними штаны. Синдзи оголил ягодицы и бёдра, после чего завалился грудью на ближайшую парту и обхватил её руками. Он вытерпел, пока Тодзи, оголивший один член, пыхтел над ним, по-прежнему ругался и кричал, так смог выдавить из себя последнюю порцию. Парни застегнули ремни, быстро переплелись языками, разорвали свой поцелуй и, держась за руки, вышли из школы. После этого друзья разомкнули их и изображали на глазах тех, кто мог их увидеть, обычных мужчин-товарищей без намёка на что-либо такое. Тодзи полностью удовлетворился в этом плане и не желал более ничего. Эмоциональный половой контакт позволил Тодзи и Синдзи следующей ночью встретиться в мире снов, свободном от физических ограничений. Синдзи приехал за Тодзи в вагоне поезда и забрал друга с собой в путешествие на более глубокие уровни вольного царства ноосферы. Поезд прибыл к берегу Южного моря, чьи воды омывают землю Зар. Синдзи и Тодзи обнимаются в нежных лучах заката и томно глядят друг другу в глаза. Оба носят позолоченные браслеты на запястьях и щиколотках, ожерелья и пояса, блестящие сейчас в багрянице; у обоих обнажена значительная часть торса. У Синдзи розовый цветок в волосах, у Тодзи — позолоченные серьги. Обоих покрывает полупрозрачная ткань, у Синдзи — она розовая и более прозрачная, у Тодзи — тёмная и синяя, хотя у обоих ниже пояса она полупрозрачна. У Синдзи благодаря розовому цвету ткани, очень хорошо всё видно ниже пояса — впрочем, гениталии юношей закрыты специальными вырезами из полностью непрозрачной ткани. Тодзи чувствуя, что он полностью поглощён любовью и наслаждается этим сном, как если бы в его объятиях заключалась Хикари [1]. Этот единый эмоциональный фон вдруг разрушается резким осознанием — это чувство ревности! Тодзи бесит, что Синзди принадлежит Каору. Синдзи точно любит Каору больше, чем его, Тодзи! Возможно, Синдзи только самоутверждается на любовном фронте, а на самом деле любит только этого своего Каору. — Тодзи! — Синдзи возмущается, когда возлюбленный (?) вдруг резко отстраняется от него и шагает прочь. Он вспомнил, что сегодня днём они занимались бурным сексом, но было ли что-то за этим ещё? Неужели Синдзи, пробудив в нём эти чувства, только совратил его, как совращают натурала? Тодзи помнил, как он дико захотел, чтобы Синзди разворотил ему клоаку. Что если он, Тодзи, всего лишь потакал грязным желаниям извращенца? Что если его фактически изнасиловали?! Напор враждебных мыслей и сомнений разрушил общее ментальное состояние их сна. Синдзи осталось только в растерянности и сомнении стоять в сумраке и наблюдать за тем, как Тодзи пропадает из виду, буквально уходя в тень. Солнце село, хотя до того любовники могли нежиться в лучах заката сколько угодно — для них одних закат мог тянуться без конца, пока этому способствовало их сердце. — Тодзи, ну и наряд на тебе! — его осветил луч электрического фонарика. Это выбежал из кустов Кенске. Тодзи не мог так легко отвергнуть пережитый романтический опыт, потому щеголял в таком вот откровенно гомоэротическом наряде. Кенске бегал здесь в камуфляжной униформе. — Чего тебе, Кен-кун? — Тодзи повёл бровями. — Ты тоже погрузился в Глубокий сон? — Надо приглядеть за вами, чтобы ничего не случилось, — сперва во тьме появилась точка света — затем вышел сам Виктор, тоже в камуфляжном, с зажжённой сигаретой в зубах. Верхнюю часть лица скрывали очки ночного видения. — Вы видели, как я с Син?.. — Тодзи аж залился краской. — Спокойно, — Виктор в пацифстическом жесте выставил руку. — Мы умеем хранить секреты. — Это точно — хранить, чтобы их вынимать когда надо, а-ха-ха-ха! — Кенске это очень повеселило, в его очках отразился сигаретный свет Виктора. Они трое стояли в почти что абсолютно мраке, где угадывались только черты растений, валунов, могильных столбов. Тодзи босыми ногами здесь по-прежнему чувствовал горячий песок, прямо как на берегу. — Здесь бродят ёкаи и прочие людоеды, — обратил внимание Кенске. — Хотя Картер-сан говорил, что мы для них слишком онтологически плотные. Тодзи моргнул глазами. — Младший отправился на поезде, — Виктор увидел это через свои очки. — Думаю, — он зевнул, — нам тоже пора… Тут Виктор взглянул на Тодзи. — Ты видел здесь мёртвых людей? — В мире снов? — Тодзи повёл плечами. — Не знаю, не помню… — Мне часто раньше виделись погибшие боевые товарищи. Я сражался против NOD и CCD десять лет. Так как я физически неуязвим, то я видел смерти сотен людей. Ужасные смерти — эти твари рвали их на куски, съедали заживо и расщепляли в химический бульон. Я раньше очень часто видел умерших людей и очень часто думал, что происходит после смерти… Гм, — Виктор повёл губой. — Ты не видел, Тодзи? — Нет, не помню по крайней мере, — Тодзи меланхолично сузил взгляд… На самом деле он очень часто видел во снах одного мёртвого бойца, чьё тело извлекают из ошмётков его разорванной Евы… Они дальше пошли сквозь самый центр японского кладбища, на глаза попадались какие-то рогатые крысы, ползающие по могилам жабы и сороконожки с человеческими лицами, отдалённые, таящие в воздухе тени сюрреалистических призраков. — Мне снятся стрельба и монстры, убивающие моих товарищей… Пока Виктор об этом говорил, они вдруг вышли на очень широкое пространство, это поле, где всюду в свете полной луны белеют кости. Кенске насторожился — он знал, что образ полной луны в мир снов связан с тёмной стороной этой реальности. Очкарик хотел что-то сказать, как вдруг их захлестнула процессия. Прозрачные скелеты-солдаты разных эпох шли под своих глухие барабанные марши. Призрачных, тени мёртвых плыли по воздуху. Виктор начал узнавать тут своих. Тодзи и Кенске увидели, как несколько черепов стали лицами тех, кого они мельком знали. Кенске мог узнать много больше людей, а Тодзи — так, он знал нескольких военных только по той причине, что с ними общался Кенске. — Меня зовут, — Виктор на всякий случай снял автомат с плеч. — Пойду, посмотрю, откуда идут эти призраки. — Я с вами, возможно, там окажется вскоре мой отец. Кенске побеждал за Виктором сквозь призрачный поток мёртвых солдат. — Эй, а ну постойте! — Тодзи погнался за ними. Дальше все увидели, как позади призраков двигаются очень высокие, тёмные и полностью материальные существа. Напоминают людей, но выглядят очень зловеще. Они, похоже, собирают мёртвых тела погибших солдат и воинов разных эпох, заваливающими грудами своих тел все окрестности. Светы луны позволяет увидеть лишь некоторые подробности. Тодзи, Кенске и Виктор поначалу со стороны наблюдают за этим процессом, после чего начинают идти туда, куда эти существа несут трупы. Чем ближе к этому месту, тем более целыми выглядят трупы, в конце концов, они совсем свежие у самого подножия. Минуту спустя, из-за горизонта появляется башня — на ней сидит крылатое существо. Молчаливые загробные привратники приносят трупы к башни и прямо вделывают их в неё. Фонарь Кенске оснащает подножье башни, начинает освещать выше, вплоть до крыльев. Башня целиком и полностью состоит из скрючившихся и садистически приплетённых тел солдат и воинов разных веков, разных национальностей — римские легионеры, скандинавские викинги, арабские и монгольские кочевники, крестоносцы, швейцарцы, янычары, самураи, солдаты Первой мировой, Рейха и Красной армии, афганистанские душманы, американские морпехи и киборгизированные космические десантники далёкого футуристического будущего — все они причудливо вплетены в структуру этой конструкции. Они определённо живы и в данный момент находятся в состоянии вечной предсмертный агонии, стонут, молят или проклинают Бога, просят пить и умоляют им помочь — звучат они на разных языках и эти языки сверхъестественным образом совершенно понятны даже тому, кто никогда их не изучал. Виктор и Кенске шокированы таким созерцанием и узнают среди них своих знакомых и товарищей, бросаются сломя голову их вытаскивать — расстреливают монстров, начинают вытягивать тела… Взамен те начинают активно шевелиться, ругаться, брыкаться, в конце концов десятки окровавленных рук втягивают в кучу трупов Виктора и Кенске! Теперь уже они кричат и пытаются выбраться сами, со слезами на глазах зовут на помощь! — Ха-ха-ха! — летающий монстр, представляющий собой шпиль этой башни, теперь начинает говорить, он вспыхивает характерным тройным огненным глазом. — Неужели вы забыли про Идол ненависти, частью которого вы все станете в будущем?! Тодзи вспомнил — во время операции в Африке против NOD, им на брифинге сообщали, что там сложился культ вокруг Идола ненависти — воинского тотема. Это одна из тысяч форм проклятого Ньярлатхотепа, которая выглядит как куча переплетённых солдат и воинов разных эпох, увенчанная крыльями. Ньярлатхотеп появляется в такой форме перед ПТСРнутыми военными и заставляет их видеть лица своих павших товарищей в своих собственных сегментах, окончательно добивает психику несчастных и заставляет их служить себе, либо доводит до самоубийства. Виктор и Кенске сейчас верещат во весь голос, будучи не способны вырваться из тисков своих страхов, чью форму сейчас принял Ньярлатхотеп. Тодзи много раз снилось, как его собственное тело достают на закате из растерзанной чёрной Евы-03, достают без ноги, со следами чужеродного заражения на обречённом, застывшем лице, с синей слизью и разбухшими прожилками. Тодзи цыкнул: — Я уже мёртв! Я не боюсь смерти! Он сжал кулаки, в этот момент позади появилась Ева-03, протянула руку и цепкими пальцами вырвала Виктора и Кенске из кучи мёртвых военных, пытавшихся их втянуто в себя и похоронить под собой заживо. Ньярлатхотеп отпрянул — сейчас Ползучий Хаос спешно удалился, утёк всей своей массой под землю… *** Зима, окрестности немецкой базы NERV. Малолетняя Аска занималась пробежкой — ведь она должна быть лучше всех, чтобы защищать человечество и пилотировать Еву. Красный шарф, пар дыхания вырывается в такт бега. Сугробы, заснеженные деревья — наконец, забор базы. Аска остановилась, коснулась его рукой, опустила лицо и отдышалась. Внезапно, в самом скором времени на глаза попался автомобиль. Он остановился, из него вышла пара людей в чёрном, а с ними — супруги с ребёнком. Его крик и плач. А что Аска? Папа всё время на работе, а мама… Маленькая рыжая девочка с голубыми глазами разозлилась, сжала кулаки, глядя на то, как неизвестная женщина утешает своего ребёнка. Очень ласково, Юй интересовалась, что случилось и узнала, что маленькому Синдзи приснился ночной кошмар. Он уснул пока они ехали сюда и этот кошмар очень сильно его напугал. Гендо строго сказал, что Синдзи должен перестать плакать из-за какого-то дурацкого сна. А Аска не могла на это смотреть, отвернулась и не дала им увидеть своих слёз. Почему у этого жалкого плаксы есть мама, любящая, а у неё?.. Аска открыла глаза. Ей это приснилось, когда она заснула на пару с Синдзи. — Блин, как болит задница. Синдзи!.. Аска цыкнула, открыв сейчас глаза. Вечером Синдзи уговорил её совершить содомию. Каору и Виктора сейчас не было с ними. Синдзи растягивал ей пальцами очко очень широко, не жалел смазки. Потом попросил её саму растянуть это. Как обычно, она склонялась над кроватью, протягивала торс над ложем, груди свисали и она опиралась на руки. Синдзи сношал её анус и кайфовал, вынуждал выдерживать на себе весь этот натиск. В конце концов сперма вырвалась и струя ударила в заворот кишок. Синдзи отпрянул и начал отдыхать, переводить дух. Аска лежала на кровати, жопа — к лицу Синдзи. Он взирал на неё и какое-то время стоял в меланхолии, член опускался. — Нет, Аска, этого не могло быть. Твоя мама ведь… погибла в 2005? Моя — в 2004. — Да, ты прав, — голая Аска встала с кровати. Игра в Doom. Виктор пробил рукой насквозь коричневого беса, покрытого шипами — кисть вырвалась прямиком из его спины, сжимая в пальцах окровавленный позвоночник. Виктора несло дальше сквозь коридор. На пути появились зомби-мужики с двухстволками и карабинами, пули просвистели мимо. Виктор схватил бензопилу и одним взмахом обезглавил сразу троих. — Суки, сколько их тут?! — далее Виктор открыл дверь и выстрелил в темноту из двустволки. Щёлк — довольный русский громила переключил свет. Футустическая лаборатория Фобоса, комнату заваливали трупами серокожие зомби с красными глазами и следами зелёного гниения, а с ним — многочисленные коричневые бесы с белыми рогами и с шипами. — Младший, ты где?! Виктор получил тут в себя огненный шар, чудом ранее уцелевший бес с шипением метнул из угла. — Сука?! Виктор почувствовал, как дымится его камуфляж. Он резко развернулся и с помощью шести стволов порвал демона в клочья за пару секунд. Синдзи пронесло бегом сквозь похожие внутренности космической базы, где давно не осталось людей. Он проскочил между красноватыми, шарообразными, одноглазыми демонами, похожими на летающие тыквы. Широкие зубастые глотки отрыгивали шаровые молнии и за это каждый демон получил себе в глаз по брошенному материализованному клинку. После этого эти бехолдеры сдулись, извергнув из себя свои смрадные синие внутренности. — Виктор?! — у Синдзи куда меньше боевого задора — одетый в свою униформу, он больше мечется здесь в поисках выхода или своего основного противника. Он выбежал на широкую площадку, где, среди кирпичных стен, металлических нагромождений и каких-то циклопических блоков, в кровавом замесе рвут друг друга на куски зомби и демоны. Над всем этим — купол, отделяющий от них космический вакуум. Синдзи сжимает в руке кинжал, вокруг рёв и безумие, брызги гноя и крови, хруст костей, хотя всё это уже хорошо знакомо пилоту Евы-01. Здоровый шайтан-киборог с железной ногой и пусковой установкой вместо руки сотрясает своей поступью пол космической базы в аномалии Фобос. — Синдзи! — Виктор вдруг выпрыгнул откуда-то из зелёной кислоты с краю кровавой арены. — Давай, валим его!.. — Да! Синдзи прыжком ушёл от детонации выпущенной ракеты. Выстрел из тяжёлой пушки Виктора, попадание в глаз от меткого кинжала Синдзи — всё это разворотило ревущего мускулистого Кибердемона. Взрыв разбросал верзиле кишки, оставил дымиться стоящие копыта, одно — костяное, второе — металлическое. Рогатая голова без глаза отлетела. Виктор подошёл к нему и ткнул в рожу ствол. — Ты генерал NOD, который запер нас в этой старой видеоигре, да?! — Убей его, принявшего тут такую форму, и мы будем свободы. Как говорит Учитель, обычно магия прекращает свой эффект, когда уничтожен её источник, — предложил Синдзи. — Будьте вы прокляты!.. — скалил им челюсть Кибердемон перед так, как выстрел в упор заставил его исчезнуть. Виктор и Синдзи в следующий момент прямо как из пикселей собрались возле ближайшего компьютерного терминала. К ним подошёл Каору, держащий руки в карманах, и с улыбкой поздравил с победой… Каору в те дни, когда Синдзи развлекался с другими девушками, женщинами или юношами, сам проводил время с другими юношами — Каору содомировал Кенске, подставлялся под Макото и Кадзи-старшего — словом, недостатков в развлечениях у Табриса не было. — «Маниакальный священник Фуэнтес сбежал из заключения и получил таинственный инопланетный объект, исследуемый на базе, известный как «Зеркало», которое может превращать мысли любого, кто находится рядом с ним, в реальность… Он стал генералом NOD и вот что он натворил!» О-ох! [2] — Мисато отвела взгляд от смартфона, ей скидывали сводки с фронта. Они поступали очень быстро. — Что?.. Выживший пропавшей космической экспедиции? Звонок на смартфон. Все пилоты вскоре собрались перед Мисато. — У нас новости. Она рассказала об одном талантливом учёном и исследователе непознанного по имени Гилберт Остин. По профессии археолог — в 1994 году он взялся расследовать загадочную смерть своего друга Карела Вайсмана. Это привело его к наркотическим и эзотерическим экспериментам, которые заставили его сделать вывод, что человечество наделено колоссальной метафизической силой, но тёмные существа-паразиты сознания, которых он назвал Цаттогуанами, высасывают из них психические силы. Именно они стоят за войнами, катаклизмами, людоедскими идеологиями и царящим всюду пессимизмом. Гилберт Остин сам развил в себе психические силы, утверждал даже, что может влиять своей мыслью на движение Луны. Он принял участие в космической экспедиции в 2007 году. Космический корабль «Паллада» направился к Плутону с целью исследования останков Предтечей — и пропал. — Сейчас Остин вернулся. Просто появился. Он намерен собрать конференцию. Мы приглашены. Мисато, пилоты прибыли в Вашингтон — место, из которого стартовала «Паллада». Все в униформе или в строгих костюмах. Синдзи, Каору, Рэндольф, Аска, Рей, Рей II, Виктор, Мари, Тодзи и Кенске здесь. — Я очень хочу поговорить с этим чуваком! — Кенске весь в нетерпении. — Надо быть начеку, что-то меня настораживает — чего это его отпустили? — Виктор, как обычно, никому не доверял. Тодзи закладывал руки за голову. Аска грызла леденец. Мари всё время заглядывала в смартфон и что-то с кем-то говорила по работе. Все остальные ничего особенного не демонстрировали на лицах. Остин сидел за столом в окружении других учёных. Он выглядел как худощавый, сутулый мужичок лет сорока, лысеющий, в больших очках, предназначенных для анализа скрытых спектров. Кенске иногда носил такие и его прикалывало, что вокруг всё пронизывают собой мерзкие невидимые живые существа. — Рад вас видеть, — внешне он ничего собой не представляет, просто мужик начитанного вида. — К сожалению, мне придётся вас расстроить. Все сели за стол. — Чем именно вы хотите нас расстроить? — Аска сузила веки. — Моё путешествие в Антивселенную закончилось тем, что я погрузился в самые пучины Абсолютного Хаоса. Я хорошо понял, что после рождения детей с предначертанной судьбой космический механизм был заведён и теперь апокалипсис невозможно остановить. Я могу только отсрочить его. Очки блеснули, прямо как у Гендо. Виктор выхватил пистолет. Рэндольф приподнял бровь. Мари не обращала внимание на сообщения, приходящие ей на смартфон. Аска косо смотрела на учёного. Тодзи, Синдзи и Рей I чуть нахмурились. Рей II по-прежнему смотрела на вещи очень наивно и даже отчасти с долей отрешённости. Каору никак не изменился в лице и высказал следующее: — Вы не сможете победить нас всех. Моё АТ-поле вам уж точно не пробить. Не важно, чему вы там обучились в Абсолютном Хаосе. Я там тоже был… — Я сделал это ради того, чтобы продлить последние дни Земли… — Остин уже глядел прямо в пистолет Виктора. — АТ-поле! — Мари и Кенске зафиксировали таковое через свои очки. Виктор выстрелил, когда почувствовал, как на него оказывают воздействие. Пуля попала в череп Остина. Дыра открылась в голове, кожа показалась сейчас очень тонкой. Пробивание головы явило полость с сияющим золотым крестом, окружённым красной субстанцией, заключённой внутри человеческого тела. Каору и Рей I атаковали следом. Марево их АТ-поля взволновало пространство, большая часть учёных рухнула на пол и закрыла руками головы. Остин на мгновение превратился в тёмный силуэт с точкой света в голове и просто развеялся, ничего от себя не оставив. Спектральное возмущение пространства угасло. Мисато часто замигала глазами, приходя в себя после нескольких секунд этой схватки. Командующая подумала, Остин просто уничтожен и на этом всё закончится, однако случилось кое-что ещё — все увидели, как на месте пилотов Ев теперь сидят дети детсадовского возраста. Синдзи, Каору, Рэндольф, Аска, Рей I, Виктор, Мари, Тодзи и Кенске — все кроме Рей II — вернулись в своём возрасте до такого уровня, при этом их одежда измерилась и выглядела такой, какую они могли носить в те годы. Красное платьеце у Рей; тёмное-синее у Аски, у неё же длинные белые чулки и совсем другая заколка при такой же причёске — как несколько шариков; у Мари — тёмные колобки, розовый сарафан, свободные волосы; картуз, шортики у Синдзи, обычная летняя одежда; детская матроска у Каору; мало примечательное облачение такого возраста у Тодзи и Кенске; очень тёплая пижама у Виктора; у Рэндольфа обычная одежда ребёнка из эпохи условного Гекльберри Фина. Мисато вытаращила взгляд, все остальные — в общем-то тоже. Рей II тоже хлопала глазами в прежнем наивном духе, только теперь более удивлённом. Синдзи и Рэндольф испугались и пустились горестно утирать кулачками быстро выступившие слёзы. Аска сжала губы и как-то зло замотала головой. Мари вела себя спокойно. Тодзи несколько тупо моргал. Кенске, как кажется, пытался сообразить, но его нынешнее состояние к этому не очень-то располагало. Виктор сперва как отстранился, а потом начал громко звать кого-то. Каору и Рей вели себя спокойно, хотя на лицах у них появились вопросительные выражения. Мисато требовалось время, чтобы сообразить — её внимание обратил на себя Макото, звонящий в штаб… Выяснилось, что дети ничего не помнят — их ментальное и физическое состояние буквально отмотано до определённого возрастного момента. Они также не могли вспомнить, что вообще делали в ближайшее время. Все могли говорить на японском, кроме Рэндольфа, говорящего только на английском. Макото общался с Мисато в медицинском отделе, когда детей обследовали врачи: — Аску с детства учили японскому, но вот Виктор вряд ли мог знать его в таком возрасте. Хм… Он говорит только на родном русском, забыв немецкий. А его японский напоминает тот, на котором говорит Синдзи. Какое-то сходство интонаций у них легко чувствовалось. — Я хочу пилотировать Еву! Где мама?! Вы знаете мою маму! Знаете! — маленькая Аска подошла тут к Мисато, похоже узнав в ней своего начальника так или иначе. Мисато аж стало не по себе, потому она согнула колени, опустилась к ней поближе и погладила по головке: — Не бойся, Аска-чан, мы заодно с твоей мамой и ты можешь доверять нам, как ей. Она пыталась говорить как можно более ласковым голосом, хотя сердце кровью обливалось — она прекрасно знала, что случилось с Кёко. Сейчас все дети, кроме Рей и Мари, требовали родителей. Звали главным образом мам, а Синдзи и Виктор столь же часто требовали именно пап. Экс-командующий Икари лично прибыл сюда. Синдзи не узнал его и со слезами на глазах спросил, где его папа. Успокоить Синдзи вообще оказалось сложнее всего и явно незнакомые люди очень пугали мальчика. Рэндольф тоже был плаксив, но по крайней мере его удалось занять девайсами — смартфон очень заинтересовали мальчика, родившегося в 1874 году. Сюда срочно прибыли Рицуко, Зкауба и Уоррен. — Похоже, — озвучил последний, — их обратили в детей через воздействие на метафизические эйдосы. Если исходить из элементарной теории, то все объекты во вселенной состоят из разных комбинаций базовых частиц Азатота. Их форма определяется информацией, в них заложенной. Похоже, Остин смог повлиять на их внутреннюю историю. Он обратил её вспять. Зкауба добавил: — Учитывая, что Остин обучился этому в глубинах Антивселенной, воздействие выходит очень фундаментальным. — Я понятия не имею, что это за хрень, — Рицуко развела руками. — Я не буду делать вид, что я что-то в этом секу. Дети сейчас успокоились и отвлеклись стараниями прочих сотрудников. Майя, Аой Могами, Каэде Агано и Сатсуки Оой сейчас смогли как раз даже развеселить детей. — Похоже, — Харли поговорил с ними сам, — они все, вплоть до последнего момента, помнят прошлую жизнь как во сне. Они не помнят, когда в последний раз видели своих родителей или что делали… — Почему эта способность так легко подействовала на Рей и Каору, неужели наши враги так сильны?! Почему это вообще сделал какой-то кайдзин, а не сами CCD? — Мисато раньше считала, что Рей и Каору практически несокрушимы из-за прямого происхождения от Адама и Лилит, но как оказалось, даже на них можно вот так повлиять. — Вероятно, — предположил Гендо, — нужно существо с людским сердцем, чтобы использовать это омоложение. У меня есть подозрение, что оно связано с ментальным миром наших избранных, иначе почему оно подействовало в обход обычной прочности? — Насколько мы поняли, — к Мисато подошёл сам Генри Армитейдж, прибывший из Аркхэма, — Остин раньше была одержим идеей метафизической эволюции. Он полагал… он верил в гностическую религию Симона Мага и считал, что избранные люди — это высшие существа, а все эти Древние, это просто паразиты. Но, похоже, совершив путешествие к трону Азатота — очевидно, с помощью Ньярлатхотепа, он, Остин, убедился в обратном. И решил остановить ход событий… вот так, да. Армитейдж взглянул на детей. Теперь также с маленькой буквы. — Остановить?! Он считал, что сделав наших элитных пилотов детьми, апокалипсис остановится?! Он сошёл с ума! — у Мисато голова пошла кругом. — Однако Ньярлатхотеп вернул вас к жизни, когда вы погибли в Токио. Из этого следует, что эти пилоты очень важны для его планов, потому таким образом они вполне могут таить за собой космическое значение, — подытожил Генри. Майя решила, что детей следует перестать мучить таким вниманием. Они уже все утомились и у них не осталось сил на возмущение — те, кто с самого начала демонстрировал взрыв эмоций, сейчас просто впали в апатию — в то время, как те, кто ранее был спокоен, сейчас выглядели просто скучающими и затасканными. Синдзи особенно несчастен и даже Каору, который начал тормошить его, скорее сейчас лишь угнетал мальчика. Наконец Майя отвела их в апартаменты и повелела им быть здесь, указала, где они могут отдыхать и полежать, посоветовала сейчас поспать. Она разговаривала с ними по-доброму — несмотря на то, что была напуганная и сама устала уже от всех этих обследований и исследований. Аска, Рей и Мари умели говорить на английском, потому могли переводить Рэндольфа — их с детства учили сразу нескольким языкам. — Я хочу спать, — прозвучала Аска. — Мама говорила, я не один пилот. Они придут, хочу спать… Ребята легли по двое близко друг к другу. Аска и Мари, Тодзи и Кенске, Каору и Синдзи, Рей и Рэндольф, Виктор остался немного особняком. Он сунул руки под голову, прикрикнул, чтобы остальные вели себя тише. Аске это понравилось. Мари нравилось находиться рядом с ней, прямо как Каору — с Синдзи. Рей успокоила Рэндольфа видом своего флегматизма. — Нас украли у наших родителей! — Кенске озвучил это предположение, когда все уже легли на кровати. Оно вызывало возбуждение. — Я не помню своих родителей! — закричал Синдзи. — Мама, папа, я не помню, кто они! Перед глазами Синдзи, как не желай он об этом вспоминать, стояли только образы безликих теней. На самом деле у остальных детей — тоже. — Мама у меня точно была, — Тодзи сел на край кровати, поник лицом и пожелал об этом вспомнить, но ничего вынуть более точного из памяти не смог. — Я чувствую, это виновата старая ведьма, — Рей вспомнила именно Наоко. — Ведьма?! — Рэндольф испугался. Кенске и Синдзи тоже. Это оживило Мари. — Я — эта ведьма. Я вас всех украла. Вы все — мои. — Да?! Не говори так! — Аска резко отпрянул от неё, а потом аж накинулась. Девочки начали драться. — Девки, хвати! Хватит! Хва-а-ти-т! — Тодзи в это быстро вмешался. Кенске его пока что только словами поддерживал. Аску схватили за волосы, Мари — тоже досталось. Виктор вмешался следующим и начал их разнимать, после чего взялся деловым тоном объяснять, что они должны прекратить. — Я — главный! Я — генсек! Главсе-ек! Каору, Синдзи, Рэндольф и Рей без лишних слов смотрели за этим со стороны. Синдзи очень захотел спать и уснул. Вскоре все дети легли спать. Майя несколько раз заходила их проведать. Сотрудники, у которых дома были дети, принесли некоторое количество игрушек. Мари выбрала себе розовых кукол, Аска ничего не захотела, похоже даже игрушки вызвали у неё некое отторжение. Кенске и Виктор разобрали солдатиков, оружие и всё в этом духе и очень увлеклись. Тодзи присоединился к ним. Рэндольфу понравился игрушечный котёнок. Рей взяла себе какую-то непонятную штуковину, возможно, бывшую деталью от какой-то другой игрушки. Синдзи приуныл и ничем не интересовался. В это время Каору получил из рук Майи смартфон и быстро его освоил. Каору сперва несколько отрешился и взялся потом проигрывать различные песни, особенно уделял внимание классике. Его музыка привлекла внимание других детей. Далее первым музыку начал искать Виктор под свой вкус, предпочитая очень тяжёлый и громко ревущий металл, от которого Синдзи и Рэндольфу стало очень неприятно и они предпочти даже удалиться. Каору и Рей ушли с ними в другую комнату. Аска и Мари отправились исследовать аппартаменты. Виктор, Кенске и Тодзи засели за смартфон. Потом всё же вернулись к солдатикам. Каору получил свой смартфон и слушал музыку на нём вместе с Синдзи. — Чё ты за мной ходишь?! — Аска начала отпихивать от себя Мари, устав от её внимания. Мари схватила её за руку с напористым видом, Аска проявила ещё большую ответную вредность и опрокинула Мари. Мари заплакала. Майя сразу же прибежала сюда. — Аска, нельзя драться! Нельзя, попятно?! Мари — обиделась, к счастью, быстро об этом потом забыла. Каору и Синдзи забрались на подоконник — первым везде норовил залезть Каору, показав себя очень любопытным. Он постоянно на что-то указывал и что-то говорил. Синдзи в конце концов это утомило и он пожелал вернуться куда-нибудь в тихое и укромное место и поспать ещё какое-то время. Каору это не очень понравилось. Потому он присоединился к Рей и Рэндольфу, а Синдзи потопал обратно. Виктор, Тодзи и Кенске к тому моменту сошлись с Аской и Мари, взяли их в свой круг, играли, пока тоже не устали. Все легли спать. Мисато в командном центре наблюдала за всем этим с помощью камер. — Надеюсь, наши враги об этом пока не узнали… Эти слова скорее были озвучены сардонически. *** Бостон. Собрание адептов NOD — атлетичных молодцев, разодетых в униформу цвета морской волны. Все они находятся в просторном зале, стены расписаны так, чтобы изображать некое абстрактное подобие щупалец осьминога, а в некоторых местах зажжены ритуальные свечи. Их предводитель — Курт Метцгер — верховный жрец Детей Кошмара — сын нацистских оккультистов Эрнста Дитриха и Матильды Грисс, красивый блондин арийской наружности и общего для них атлетического сложения. Ещё один выходец с плакатов Третьего Рейха. На его лицо нанесены очень тонкие и полупрозрачные татуировки в виде синеватых щупалец осьминога. — Великий Ктулху рассказал мне во сне, какое проклятие постигло Королей Элементов! — Метцгер далее велел бородатому помощнику разложить перед собой фотографии и бумажные листы со стихийными и астрологическими символами. — Нам нужно уточнить у Цаттогуа, он гораздо более внятно изъясняется для кого-то вроде нас. Метцгер усилием воли и заклинанием призвал образ Цаттогуа, соткал из зелёной эктоплазмы монстра, похожего на помесь жабы, летучей мыши и ленивца. — Владыка Сайкраноша, будьте снисходительны объяснить нам, что случилось с нашими врагами? — обратился Метцгер. Цаттогуа, бывший правитель Сатурна (Сайкраноша), ответил: — Наш враг, отдавший свою жизнь за это заклятие, Гилберт Остин, — начал Цаттогуа, — он попытался воткнуть палки в Колесо Фортуны, как принято у вас изъясняться. Наши планы могут исполниться только в результате диалектического противостояния разных онтологических элементов дуальности сна Азатота. Проще говоря, необходимо, чтобы кто-то нам противостоял, чтобы мы могли чего-то достигнуть. Если наши главные враги, пилоты Эйдолионов, не смогут нам противостоять, до нужного момента, то мы не сможем сделать следующий шаг. Проще говоря, если пилоты Эйдолионов не вырастут, то Ктулху не сможет пробудиться. — Они сейчас дети? И нам необходимо, чтобы они сражались с Древними, чтобы план был выполнен? — уточнил Метцгер. — А сколько конкретно нужно пилотов Эйдолионов, детей с предначетанной судьбой? — уточнил один из адептов, похожий по своей физиономии на грубого уголовника. — Пять Королей Элементов, — Цаттогуа простёр своей когтистой конечностью над столом, в результате чего шесть фотографий воспарили и потом разместились прямиком на рисунках, которые изображали пятиконечную звезду. На каждом окончании находился символ своей стихии. Виктор и Синдзи бок о бок заняли место духа, Тодзи — земли, Аска — огня, Рей (очевидно, Рей I) — воды, Каору — ветра. — Почему Король Духа — это два человека? — поинтересовался Метцгер. — Не могу знать, возможно, кто-то пытался мухлевать причинностью, а, возможно, это просто превратность трансцендентной игры Султана… — Цаттогуа ещё раз указал на Синдзи и Виктора. — Они сообщающейся сосуд. Цаттогуа далее указал на фотографию Мари: — Есть представитель Бабалон. Юй Икари. Есть представитель Хранительницы Тайн, — Цаттогуа указал на Хикари. — Лилит, — и указал на Рей II. — Остальные — не так важны, если мы посчитаем, что Король Илек-Вада стоит отдельно. Цаттогуа переместил Мари, Рей II, Хикари и Рэндольфа в сторону. Кенске, Мария, Мана, Мусаши и Кейта остались не тронуты. — Если сейчас все они были превращены в детей, как физически, так и духовно, значит ли это, что мы можем захватить их и воспитать сами? — поинтересовался Метцгер. — В таком случае они будут сражаться с Королём в Жёлтом. Ведь важно для пророчества, чтобы они сражались с Древними, не так ли? Неважно, с кем именно. Это же могут быть враги Р’льеха? — Если ты сможешь на свой страх и риск провернуть этот план, то Великий Ктулху сделает тебя своей правой рукой, — посулил Цаттогуа. — Ты будешь выше даже Троих принцев. Метцгер отважно улыбнулся. *** — Я слышал, ты из военного командира стала матерью. Ты обзавелась множеством прекрасных детей… — Кадзи встретил Мисато с такой иронией в словах. Небритый мужлан улыбался. — Ох, это не смешно! — Мисато невротично взмахнула руками, после чего они оба вышли на балкон покурить. — Я просто пытаюсь разрядить обстановку. — Кадзи быстро показал свой обеспокоенный взгляд, когда опёр руки на перила. — Я абсолютно не ожидал, что такое вообще возможно. — Я тоже. Понятие не имею, что теперь делать… Евы отказываются принимать других пилотов. — Мисато качала головой. — Похоже, метафизическая эволюция приводит к тому, что машины запоминают только конкретного человека. — Возможно, опытные гипнотизёры смогут заставить их вспомнить прошлую личность, — посчитал Кадзи. — Я думаю, их подсознание хранит её и именно с подсознанием связано изменение их тел. Их новая одежда сразу после омоложения взята из воспоминаний о детстве. Мисато и Кадзи на короткое время уединились в комнате, обнажили гениталии, сопроводили свой любовный акт быстрыми ласками. Кадзи выбросил сперму, а потом пальцами заставил кончить Мисато. Они очень быстро привели себя в порядок и отправились работать. Майя собрала детей в классе и так начала задавать вопросы, заранее составленные. Требовалось лучше выяснить, что эти дети помнят. Сидящие пилоты поначалу унывали. Майе удалось их заинтересовать, найдя к каждому свой подход. Виктор и Кенске задавали очень много осмысленных вопросов, но, похоже, не могли по-взрослому осмыслить ответы. Каору подмечал детали. Рей говорила о том, что видела в духе «Аска хочет нападать» и «Виктор делает больно ушам». Дети не узнавали свои фотографии и, похоже, смутно ощущали как знакомых тех, кто с ними общался во взрослом состоянии. Синдзи и Рэндольф по большей части молчали или хотели молчать. Вообще они вели себя поразительно одинаково. Тодзи помнил имя знакомой девочки, Хикари, и пытался вспомнить, где она. Майя, естественно, не стала ему говорить, что Хикари похитили Грибы с Юггота. Аска ещё вспомнила некую Анну. Майя не сразу поняла, кто это и только потом ей подсказали, что так звали ее сестру от другого мужчины и на данный момент она погибла. Как кажется, Аска не знала её в детстве. Тодзи пожелал поиграть в мяч и Майя испытала радость при мысли о том, что они сейчас выйдут на свежий воздух. Она их вывела под открытое небо. Погода как раз стояла что надо. Налюдая за тем, как дети сами расходятся, она набрала номер и позвонила — во время разговора с Рицуко живо поинтересовалась: — А не выяснили, как вернуть их назад в норму? Виктор вступил в конфликт с Аской. Что они там не поделили, было не очень понятно отсюда. Кажется, Виктор подошёл к ней, в то время как Аска начала его толкать. Виктор попытался провернуть армейский захват — в результате оба свалились. Синдзи и Рэндольф от такого выглядели опечаленными. — Аске ты не нравишься, — Рей могла молчать, а могла озвучивать, что кому что говорил. Виктор повернулся к ней: — Ты мне не нравишься, — Рей и правда его пугала, особенно тем, что смотрела прямо в глаза. Тодзи, Кенске, Аска также нервничали из-за него. Синдзи и Рэндольф её тоже боялись поначалу, даже больше, чем эти четверо — но быстро привыкли к ней. Мари и Каору никогда Рей не боялись. У Виктора в сознании появился образ того, как Рей хватает женщина в белом халате и душит за горло: — Тебя надо задушить, ты страшная, — вот что сказал ей Виктор. Рей такие слова не понравились, но, похоже что, она ещё не до конца осознавала сейчас, что такое смерть и она уловила только агрессию. Рей в ответ с холодной враждебностью посмотрела на Виктора, ставшего из-за этого ещё более угрюмым: — Я — ведьма. Я могу сделать тебе плохо. Виктора это не на шутку разозлило, потому он вдруг начал драться с ней значительно более серьёзно, чем с Аской. Их разнял Каору. Он справился с этим быстрее, чем Майя успела подбежать. Виктор посмотрел на Каору в упор и почувствовал желание его поцеловать. Это отвлекло. Синдзи тоже испытывал сильное желание поцеловать Каору, но стеснялся. В конце концов дети отложили конфликты и просто начали суетиться и что-то говорить друг с другом. Каору, Рей, Синдзи, Рэндольф и Мари больше предпочитали общество друг друга, Виктор, Тодзи и Кенске — друг друга, Аска — на самом деле ни туда, ни сюда, в первом случае она вымещала раздражение на Мари и отчасти Рей, во втором — могла полезть в конфликт с Виктором и Тодзи. Кенске это даже нравилось. Виктор лидировал в своей группе, но Кенске демонстрировал больший энтузиазм во всём, что было связано с играми и военной техникой. Виктор больше любил слушать музыку на смартфоне, в то время как Тодзи — подвижные игры. Каору, Рей, Синдзи, Рэндольф и Мари предпочитали слушать музыку. Майя через некоторое время отвела их обедать. Мана, Мусаши, Кейта и Мария пришли как раз сейчас. — Синдзи, ты помнишь меня? — Мана подошла к нему. Синдзи посмотрел на девушку, возможно, он что-то вспомнил, но ничего внятно высказать по этому поводу не мог. — Какой ты милый ребёнок, — Мария подошла к Мари, пытавшейся что-то рисовать на планшете. — «Моя соперница такая беспомощная. Спасибо тебе, Бог, за то, что ты сделал её такой беспомощной». Рей II наблюдала за группой детей, она сама была в какой-то степени таким же ребёнком, пусть куда с более лучшими навыками делать конкретные вещи. Куронами подошла к ним и сразу её назвали старшей сестрёнкой Рей. Рей I сейчас взирала на неё и что-то смутно припоминала. Виктор насторожился, Каору начал забираться на коленки к Рей и трогать ей лицо и щупать сиськи. Он выглядел очень улыбчивым и счастливым ребёнком, совсем не агрессивным. Он уже два раза целовал Синдзи. Виктор почувствовал ревность, но он не понимал, что это точно означает. Кроме того, её же или что-то в этом роде почувствовал Кенске и начал бороться за внимание Каору. Всё это пока ещё очень невинно. Каору потом потрогал Майю за рукав и рассказал о том, что у него на какой-то короткий момент встала пипка, когда он подумал о Синдзи. Каору хотел узнать, почему так происходит. — Э-э, забудь об этом, Каору-чан… Аска в этот момент — из вредности и из желания привлечь внимание — опрокинула Синдзи, сидящего на стуле и пытавшегося что-то рисовать, и вот так заставила его заплакать. Каору сразу отреагировал на его плач и побежал защищать. Мари решила объединиться с Аской. — Эй-эй! Не надо драться! — к счастью, Майе помогала Мана. Она придумала занять детей какими-нибудь специальными играми. Рэндольф предложил им играть в воображение. Рей очень даже профессионально и быстро переводила его английский для тех, кто понимал только японский. Они должны будут воображать свои приключения или своего рода стройные истории. Виктор и Кенске это поддержали. До того они вообще хотели играть в салки или в войнушку, но Майя и Мана решили воздержаться от каких-либо подвижных игр, способных привести к конфликту. Вполне возможно, дети все ещё могли использовать свои суперспособности. Если это было так, то всё могло закончиться кошмарной трагедией. Но Рэндольф быстро расстроился, когда понял, что другие дети не заинтересованы в том, чтобы фантазии были стройными и логичными, они вообще не любили его строгих правил. Потому он нашёл общий язык только с Рей. Синдзи опять заплакал без видимой причины — когда Мана и Майя подошли к нему, он начал говорить о том, что подумал о чём-то очень страшном и его это заставило плакать. — Возможно, это какое-то взрослое воспоминание, — допустила Майя. Виктор подошёл к ней и начал снова выпытывать, кто они такие и чем занимаются. Мана взяла его на себя и завладела его вниманием благодаря тому, что разговаривала с ним во взрослой манере. Она рассказала, что они сражаются с инопланетянами и что инопланетяне как-то их заколдовали. Разговор об этом заставили всех детей собраться вокруг и они начали требовать уточнений. Синдзи посетовал, что он боится. Аска начала громко смеяться и заявила, что она порвёт всех инопланетян — если ей дадут Еву. Она приблизительно знала, что это такое. Тодзи вдруг огрызнулся на неё и начал заявлять, что никаких инопланетян нет и что их обманывают. Кажется, он говорил так чисто ей назло. Синдзи, вероятно из-за таких разговоров, вспомнил что-то ещё страшное и опять расплакался. *** Комнаты пилотов Мехагодзиллы. Пока Кейта тихо себе нюхал белый порошок, Мана и Мусаши разделись и занимались сексом. Девушка лежала на постели и отодвигала ногу в то время, как её смуглый любовник получал своё наслаждение и во всю пыхтел. У Маны возникли очень грязные мысли и пылкая девчушка те открыто озвучила: — Может быть Синдзи вспомнил бы, кем он был, увидь, как мы занимаемся сексом? А, Мусаши? — Что?! — парень аж прекратил её трахать. — Ты хочешь привести маленького ребёнка сюда, и дать ему посмотреть на нас? Ты меня пугаешь! — Трахай меня дальше! — Мана сейчас очень возбуждена и хотела, чтобы любовник всё время орудовал членом у неё в киске. Мусаши пустился сношать дальше — с долей сомнения на лице. — Мусаши, я знаю, что это очень грязно и что так нельзя, — говорила далее Мана сбивчивым тоном, — но я очень возбуждена, когда подумала об этом! Я хочу заниматься сексом на глазах у маленького ребёнка и я хочу, чтобы этим ребёнком был Синдзи! — Не знаю, Мана!.. — Мусаши дальше её трахал. — Мне это не нравится! — Мне тоже, но меня это возбуждает! Мусаши, говори, что Синдзи здесь! Говори, что он видит нас! А-х! О-ох! — Мана поняла, что вот-вот кончит благодаря таким фантазиям. — Синдзи тут! — повернулся Мусаши. — Вот он, маленький мальчик, случайно застукал нас! Он видит нас!.. — О-ох! — Мана пережила оргазм, а потом уж и Мусаши заполнил своей спермой её влагалище. — Мусаши, — далее обратилась к нему Мана, — забудь это. — Ага, — Мусаши встал с кровати и пошёл пит воду. — «Синдзи», — подумала Мана, — «даже так, меня влечёт к тебе. Какой ужас». *** Детям решили показать их Евангелионы и завели в ангар. Синдзи испугался и решил спрятаться за халат Майи. Аска начала всем очень довольно представлять свою Еву. Тут Мари узнала свою розовую. Виктор и Кенске оба захотели себе камуфляжную Еву и начали спорить о том, кому она принадлежит. На самом деле она, конечно, принадлежала Виктору, но свою белую Еву-04 Кенске почему-то не захотел признавать. Синдзи мог сказать, что он больше всего боится Евы-01. Каору очень любознательно осмотрел все Евы и сказал, что они ему все нравятся и что он забирает их все себе [3]. Тодзи не узнал свою Еву-03 и захотел себе тёмную Еву-06 с рогом и шлемом самурая. В дело вмешалась Мисато. Накануне она обговорила вопрос с разнообразными специалистами по метафизической биологии. Она решила сделать так — велела подготовить капсулу Первой, взяла с собой Синдзи и села с ним, LCL начала их затоплять. Мальчик, разумеется, испугался, но по крайней мере плакать не стал и просто крепко вжался в Мисато. Ева смогла синхронизироваться даже с очень маленьким пилотом. — Юй-сан, вы видите, что ваш сын впал в детство. Что случилось? Скажите, пожалуйста, что нам делать?! Вы связаны с этой потусторонней реальностью гораздо лучше нас и сами в ней разбираетесь. Сознание Юй внутри машины не существовало в такой форме, что с ним можно было общаться как с обычным человеком, но всё же в какой-то степени с ним можно было взаимодействовать. У Мисато перед глазами возник размытый и светоносный образ обнажённой женщины с длинными волосами: — Дети должны принять жестокий мир. Если они будут готовы в глубине души отказаться от детства и согласиться идти дальше в мир, который представляется для них адом, они вернутся в прежнее состояние. Ответ, на удивление, прозвучал очень ясным. *** Дети Кошмаров собирались для ритуального призыва посреди своего тайного убежища в Бостоне: — Обрушим же нашу священную ярость на врагов Глубоководного Господа! — Метцгер отбивал энергичные поклоны перед образом своего повелителя. — О, Воин Азатота, дремлющий бог, обруш свою ярость на неверных, смеющих жить в тени твоего величия!.. Пусть мучения и ужасы заставят их признать тебя своим истинным Господом! Орды рыболюдей, шогготов, звёздных исчадий и прочих чудовищ выступили из вод в разных местах мира и начали громить прибрежные города и поселения. Кракены, морские змеи и прочие водоплавающие колоссы начали агрессивно нападать на разнообразные суда. В воздухе появились стаи монстров, похожих на одноглазых зеленокожих птеродактилей. Гигантские слоны и гигантские обезьяны начали бесноваться в Африке, Индии и Австралии. Агенты NOD подняли мятежи и восстания в Восточной Европе и в странах третьего мира, в том числе среди военных. Появились шесть полноценных CCD: два в США, один в Англии, четвёртый — в Ирландии, пятый в России, шестой в мире снов. Марию Венсен удалось синхронизировать с Третьей Евой, синхронизации выдалась низкой — остальные кандидаты вообще не прошли. Рей II и экипаж Мехагодзиллы работали нормально. В США, в городе Мемфис, в штате Теннесси разразилось землетрясение. Сквозь твердь прорвался Древний по имени Дхумин, «Роющий из утёса». Он представлял собой тёмное существо, нечто среднее между крокодилом и огромной личинкой, по его бокам щёлкали многочисленные рты, симметрично расположеные, у него тянулся длинный хвост, а спереди открывалась вытянутая пасть, состоящая из нескольких разводимых в стороны сегментов, как цветок. Задняя часть головы чем-то напоминала трицератопса. Горели красные и ядовито-зелёные глазки. В Северной Америке плотина на озере Шамплейн оказалась прорвана. Древний, брат Глааки, Каунузот показался среди несущихся потоков воды, он напоминал собой морского огурца с пятью глазами, когтистыми трёхпалыми конечностями и очень большим ртом. Эй’лор пробудился в долине реки Северн. Он напоминал собой гигантское растение, состоящее из многочисленных виноградных лоз. Ещё активизировался Древний по имени Чтоггах, более известный как Демон Снов — внешне напоминал собой красный обезображенный эмбрион ящерицы, который мог формировать из своей субстанции, похожией на кровь, многочисленный псевдоподии. Чтоггах терроризировал сейчас кошмарами тех, кто находился во сне и со временем его власть становилась ещё сильнее, он находился за пределами материального мира и атаковал с астрального плана. В Ирландии материализовался Древний по имени Тх’риг. Он напоминал собой прозрачную амёбу, составленную из лоскутков пульсирующий инопланетной материи, которая постоянно притягивала в себя окружающую почву и довольно быстро заполнила себя землёй и остатками деревьев. В таком виде она росла, становилась больше и дальше ползла. Сравнительно недалеко от Нью-Йорка появился Об’мбу — Древний, похожий на жирафоподобную рептилию, очень энергично взявшийся за разрушение. В России, близко от Самарской области, к юго-востоку, появился Древний по имени Х’чтелегот — он представлял собой зеленовато-коричневый ствол с кроной из многочисленных щупалец, прямо под ними раскидывалось кольцо многочисленных глаз. Есть пара боковых хватательных щупалец. Ходит оно с помощью ног-корней. Высотой в сотни метров, Х’чтелегот соткался из воздуха прямо в кровавом свете полной Луны. — Это пока сравнительно слабые CCD, — пояснил Армитейдж, — но это всего лишь разведка боем. Если Ктулху выяснит, что мы, WILLE, не можем отправить наш основной костяк в атаку, то они устроят последующее более сильное вторжение. — Их пока возьмут на себя Стражи Земли, — Зкауба кратко связался с Мотрой. Метцгер материализовался близко от места нахождения детей. Майя следила сейчас за ними — перед её глазами появился Кадзи: — Я теперь присмотрю за ними, спасибо. Метцгер появился перед детьми и они могли видеть его настоящий облик, одетого в униформу цвета морской волны, с бёрцами на ногах. Виктор и Кенске, любители всего военного, сразу обратили на него внимание. — Хай, детишки, как у вас дела?! Кошмары Чтоггаха недавно разбудили их, сейчас дети вместо сна собрались в апартаментах. — Ещё совсем недавно вы были взрослыми, как мы все, но вы были очищены. Вы были очищены от яда общественной морали, чтобы быть дикими и свободными, как Великие Древние, по ту сторону добра и зла. Дети невинны. Этот человек напугал Рэндольфа и Синдзи, а вот Каору, похоже, ещё не осознающий, что в этом мире есть зло, напротив — отнёсся к этому человеку очень улыбчиво и дружелюбно. Аска вступила с ним в общение. — Меня зовут Курт. Дети, давайте поиграем, — предложил им этот сатанист, — я вижу, у вас есть конструктор, солдатики? Метцгер присер на корточки, велел собрать всех солдатиков и всех маленьких игрушечных человечков, после чего он произвёл над ними несколько жестов. Человечки ожили. Все солдатики смогли двигаться, словно были живыми. Это очень удивило детей. Синдзи и Рэндольф испугались и захотели позвать других взрослых. Рей насторожилась. Мари взялась рассматривать всё это дело с научным интересом. Аска, Виктор и Кенске скорее обрадовались и начали наперебой расспрашивать, что ещё можно сделать. Каору это всё восхитило. Тодзи чесал затылок. — Это живые люди. Теперь делайте с ними что хотите. Я буду полностью выполнять вашу волю. Хотите начать войну? — Нет, не надо, — вдруг отказала Мари. — Я хочу войну. А они не пострадают? — спросил Виктор. — Их можно будет оживить ещё раз? — спросил Кенске. — Да, конечно, — Курт заставил солдатиков стрелять друг в друга, они попадали замертво, из них брызнула кровь. Так, впрочем, они лежали несколько секунд. Курт вернул их к жизни жестами и восхитил детей. Даже Синдзи и Рэндольф, коим поначалу всё это не нравилось, втянулись. Камеры не отображали ничего сверхъестественного. С точки зрения внешнего наблюдателя, они просто играли в солдатиков. — Дети, — Курт был удовлетворён таким ходом событий, — если хотите научиться всему этому, вы должны пойти со мной. Дедушка Ктулху научит вас веселиться и убивать. Не бойтесь, что кто-то умрёт по-настоящему — в наших руках будет власть над жизнью и смертью. «Кажется, это всё ещё в какой-то степени добрые дети, но я смогу их окончательно развратить! Сперва они играют жизнями этих солдатиков, но потом я заставлю их играть жизнями обычных людей и в конце концов они станут такими же дикими свободными, как Великие Древние! Они склонятся перед могуществом Великого Ктулху, чьи дары купят их верность! Слава тебе, Верховный Жрец Древних!» Дети, — далее обратился к ним Курт, — давайте мы позовём Дедушку Ктулху, чтобы он наделил вас такой же силой, какой он наделил меня? *** Дхумин, «Роющий из утёса» столкнулся в бою с Евой-09. В первую очередь, при приземлении, она попыталась поразить противника режущими материализованными геометрическими абстракциями. Они коснулись противника после чего все моментом источились об него. — Он слишком силен, чтобы уничтожить его обычными атаками! — Куронами огородила теперь полупрозрачным бастионом всю территорию, чтобы противник не мог дальше повредить городу. Так она пока удерживала Дхумина. Мотра атаковала лучами Об’мбу, аура уклонения Древнего отвела их в сторону. Нью-Йорк был уже поблизости. Гамера выдохнула шар пламени в Каунузота — Древний защитился водой, создав над собой жидкий купол, в которой шар просто погас. Мехагодзилла залпом мазеров избавил небо от роя одноглазых зелёных птеродактилей и звёздных исчадий. Армии обычных морских монстров и рыболюдов военные силы объединённых наций все ещё могли сдерживать, активно бросая вакуумные и фосфорные бомбы и выпуская отравляющие газы, обрушивая лазерные лучи и электромагнитные кинетические снаряды со спутников. Но вот остановить самих Древних они уже не в силах — ракеты без толку попали в крону щупалец Х’чтелегот и там разорвались, никак не повредив это существо. Выжигающий луч со спутника только раздражал Тх’ригу. — Неизвестный объект приближается к нам! — доложил Макото. — Ясно, значит, это атака по нам! — но Мисато не совсем так поняла. — Десятая! Бело-серая Ева, в остальном, кроме цвета — копия Евы-02. Она опустилась, сойдя с орбиты. Хикари-Эртебиз, находясь под контролем Хранительницы Тайн, обратилась к ним: — Ктулху почти добрался до вас… Как только она это озвучила, землетрясение сотрясло базу. Камеры замельтешили, после чего с них спали чары, наложенные на них Метцгером — все увидели, как лидер Детей Кошмара озвучивает ритуал призыва, а пилоты Ев повторяют за ним!.. — Ребята, — Метцгер прервался на один краткий момент, — подстрахуйте меня… Он призвал прямо сюда остальных Детей Кошмара — боевики в униформе цвета морской волны появились прямо тут из гнилостных всполохов. Адепты Ктулху оживили свои татуировки и материализовали вокруг себя зеленоватые полупрозрачные осьминожьи щупальца, вполне способные легко разрывать людей и защищать от пуль. Такие полностью облепили коридор и спешившие на помощь мистики NERV оказались вынужден тратить свои силы на то, чтобы преодолеть этот заслон. Эртебиз точечным воздействием со своей Евы вскрыла крышу базы и распылила некоторое количество Детей Кошмаров и заставила исчезнуть преграды в некоторых местах. Мисато схватила пистолет, вставила магазин со специальными заговорёнными пулями и бегом оставила пост командующей. Пилоты Ев видели, как зелёные солнца восходят над Землёй. В этом будущем Ктулху сделал их всемогущими и они теперь могут легко насладиться своей безграничной властью. — Хватит жить в иллюзиях! — Хикари-Эртебиз, облачённая в свой тёмный контактный комбинезон, спрыгнула со своей Евы и приземлилась прямиком в комнате, где находились дети. Как метафизически развитый человек, она спокойно встала на ближайшее подходящее для этого место. Дети по крайней мере отошли сейчас от транса, в который их ввёл Курт, и смогли обратить на неё внимание. Разумеется, они все страшно испугались. — Что?! — Курт сам сейчас находился в некотором промедлении, потому как пребывал в слиянии с сознанием Ктулху. — Синдзи, вспомни, что твоя мать погибла, когда тебе было четыре года и вспомни, как тебя бросил отец! Вспомни, как совсем недавно твоя жизнь превратилась в ад! — начала Хикари-Эртебиз. — Аска, вспомни, как ты хотела рассказать своей матери, как ты станешь самым крутым пилотом, но когда ты забежала к ней, ты обнаружила её повешенный труп! Вспомни об этом! Тодзи, вспомни, что твоя мать мертва, ты убил отца, а твоя сестра стала отвратительным монстром! Твоей любимой монстры промыли мозги и сейчас перед тобой — её мясо с чужой душой! Рей, вспомни, как старая ведьма задушила тебя! Кенске, вспомни, как город, в котором ты родился, был превращён в кладбище! Виктор, вспомни, как ты оказался обречён на эту войну! Рэндольф, вспомни, как твоя мать сошла с ума и закончила свои дни в психушке! Каору, вспомни, как ты довёл Синдзи до Третьего Удара! Таков твой самый страшный грех! Вам не убежать от демона жизни — так умрите или идите через ад, каким является сама жизнь! Хикари-Эртебиз сверхъестественным образом обратилась одновременно к каждому и в один и тот же момент. — Ах ты сука! — Курт бросил в бой астральные щупальца с присосками. Мисато появилась позади и выстрелила из своего пистолета, пуля пробила щупальца, обратила те в быстро пропашие брызги, и частично задела врага. — Вы знаете, что я с вами сделаю?! Метцгер обладал слишком большой силой, чтобы его можно было даже существенно ранить таким оружием. За ним появился полупрозрачный силуэт Ктулху, чьи ротовые щупальца как раз протягивались и закручивались кольцами, шесть глаз пульсировали: — Я буду насиловать вас до смерти! Щупальца снова соткались и теперь уже прицельно захватили Хикари-Эртебиз и Мисато… — Нет! Крик ужаса со стороны пилотов. Остальные Дети Кошмаров призвали свои дополнительные щупальцы, чтобы помешать кому-либо спасти детей. Марево АТ-поля охватило окружающее пространство — атака Рей и Каору моментально заставила испариться всех Детей Кошмаров. — А-а-а!.. — от Метцгера осталось на несколько секунд звучать эхо. Мисато приходила в себя. От Детей Кошмаров остались жалкие брызги крови на полу и стенах посреди разгромных апартаментов. Все пилоты вернули прежний возраст и прежнюю личность, все, с шоком на лице, вспомнили прежних себя. Тогда Хикари-Эртебиз без лишних слов, даже не взглянула на Тодзи, со всем тем же холодом в глазах, она поднялась на ноги, подпрыгнула и быстро очухалась на голове своей Евы-10. — Хика-а-ари! — Тодзи первым пришёл в себя, увидел её и бросил ей вслед жест своей судорожной руки. — Хикари! Евангелион-10 прыгнул в небо и улетел. Слёзы брызнули на глазах Тодзи. Об’мбу тараном отбросил Третью Еву. Позади — Нью-Йорк и жители уже могли видеть, защитник города повалился и не может встать. — «Какая я слабая! Моя синхронизация не годится!» Мария Венсен побледнела в отчаянии — некогда радостная блондинка превратилась в блеклую тень себя. Об’мбу резво прыгнул в небо и воспользовался своей длинной шеей, похожей на шею жирафа, чтобы захватить за лапку пролетавшую Мотру и низвергнуть бабочку на землю. Когда она рухнула, Об’мбу побежал в атаку, чтобы тараном прикончить Еву-03… Бросок Копья Кассия — Каору в Еве-06 метнул его, снёс шеб, оставил Древнего без головы. Об’мбу развалился на две части и очень быстро разложился. Рей II была сбита с ног — Дхумин своим тараном и своей пастью прорвался сквозь лучезарный бастион, заставил его рассыпаться и угаснуть. Теперь он мог наступать на город, тёмная Ева перед ним опрокинута… — Куронами! Моя девочка! — розовая Ева опустилась тут на своих крыльях. Мари наставила свою пушку на противника. Дхумин повернулся к ней, раскрыл свою челюсть цветком, получил мощный выстрел себе в утробу, после чего раздулся на пару секунд, а затем лопнул, раскидав свои внутренности, похожие на болотную тину. — Ах ты шайтан! — Виктор спрыгнул с неба, когда Синдзи закинул его сюда сквозь свой портал. Камуфляжная Ева — с мечом на перевес — пролетела от крон щупалец до самых корней, оставила Х’чтелегота разделённым на две части. Они развалились в разные стороны и лопнули в гниль. Каунузот струями воды отбрасывал Гамеру, заставил её спрятать голову и конечности в панцире, принимать на себя обстрел водомётом, чья поражающая сила была, разумеется, усиленна метафизической волей. — АТ-поле! — Аска спикировала и взрывной аурой снесла водный барьер. Как только он пал, её глефа обрушилась на этот морской огурец — Каунузот распылён! Синдзи расщепил Эй’лора в брызги химического бульона. Мехагодзилла был брошен сквозь портал против Тх’рига. Морозной пушкой он превратил Древнего в ледяную статую, после чего залп ракет разметал врага в мелкие обломки. Кенске со своей Евой-04 выступил против армии большого количества слабых, относительно себя, гигантских амфибий, ползучищих с береговой линии. Каору присоединился к нему, одним развёртыванием своего АТ-поля превратив десятки тысяч противников в кровавое море. Синдзи быстро телепортировался по странам Восточной Европы, Африки и Австралии — АТ-полем рвал на куски мятежные вооружённые части и помогавших им монстров и колдунов. На том наступление CCD и NOD было остановлено, а его участники — уничтожены. Все Дети Кошмаров погибли во время этих событий. Чтоггах деформировал мир снов в кипящую массу кошмаров. Рей и Рэндольф появились перед ним в Еве-13. Мастер-оккультист с помощью Серебряного Ключа открыл сюда путь. Копьё Лонгиния поразило этот окровавленный ползущий эмбрион со множеством псевдоподий. Как только Демон снов разбрызгался в кровь, пилоты Тринадцатой своими ментальными волнами успокоили мир снов. — Никогда не говори ребёнку, чтобы он побыстрее вырос. — Виктор вышел из Евы, все пилоты собрались в ангаре после завершения миссии. — Он и так вырастет — он ещё не понимает, что детство — самое лучшее время. — Ум, зато взрослые могут делать много интересных штук, да, Синдзи-кун? — Каору очень оптимистично захватил сейчас Синдзи рукой за шею и бесцеремонно прижал к себе. Синдзи предпочёл сейчас полностью уделить время возлюбленному, нежели мыслями возвращаться в детство. Отец бросил его, мать погибла, дядя-учитель не обижал его, но никогда не любил как родных детей. А сейчас рядом был Каору. Синдзи верил в их чувства больше, чем в детские воспоминания. — Я бы хотел навсегда остаться в детстве, чем раньше — тем лучше, — выдохнул Рэндольф. — Когда я был маленьким ребёнком, я впервые нашёл признаки существ из иного мира. Как оказалось, моя судьба теперь на веки быть Королём Илек-Вада… — У меня не было вашего детства, — подумала Рей I, — нет его и у моих клонов. Мне нечего терять. Лучше мне никогда не знать этого вашего детства, чтобы я вам не завидовала. Рэндольф печально посмотрел на неё: — Несчастен тот, кому воспоминания о детстве приносят только страх и грусть… Мари ничего не стала об этом говорить. — В детстве я любил играть в войнушку, а когда я вырос, я не отказал себе — так что, мне кажется, иногда можно жить как в детстве, — Кенске звучал сейчас оптимистично. Тодзи приходил в себя, а когда осмыслил всё до конца, то просто зарыдал — в детстве были живы мама, Сакура, папа и рядом была Хикари, а сейчас остался только Кенске, которого очень легко потерять. Аска ничего говорить не стала. Синдзи после всех этих событий наконец вернулся к себе в постель и мог как следует отдохнуть. Очень быстро повзрослевшие дети какое-то время обменивались впечатлениями, они действительно осознавали происходящее, но сейчас память об этом детском периоде очень быстро улетучилась из головы. Прямо как утекают обычные детские воспоминания, оставляя отдалённые ассоциации, блеклые тени и прочие бесформенные образы. Синдзи извлёк наушники, когда Каору вернулся из душа, обёрнутый полотенцем. — Синдзи-кун, мне очень понравилось быть ребёнком, но как я уже тебе говорил, взрослые могут делать очень приятные вещи — я хочу сделать такую!.. Каору обнял Синдзи, в отличие от него не голого, а одетого в домашнее, босиком сидящего в футболке и штанах на кровати. Синдзи захватил возлюбленного рукой за голый торс, лапал его и сосал титьки. Каору насладился этим образом и опустился лицом к паху Синдзи, спустил штаны и принялся с явным возбуждением и восторгом обрабатывать тонкими пальцами и в горячей влаге за щеками, набиравший кровь, член Синдзи. Приведя его в состояние полной эрекции и доставив любовнику удовольствие, Каору оторвал от члена губы и избавился от полотенца ниже пояса. Каору уже нанёс смазку, сейчас он выпрямился и встал в полный рост и с властным восторгом посмотрел на торчащий орган, а потом приложил к тому свою подошву, накрыл ступнёй, её пальцами. Узнав, что Синдзи согласен на такое, Каору удобнее сел перед ним, смазал себе ноги и дрочил теперь ступнями, сжал член Синдзи подошвами и наяривал ничуть не хуже, как если бы орудовал руками. — О, Каору, ты во всём идеален! — Синдзи запрокинул голову и сладострастно вздохнул. — Мне только так круто Мисато делала! — Приятно слышать, Синдзи!.. — Каору дальше смазал уже себе входное отверстие, оседлал своего возлюбленного и удовлетворял того таким образом. Они не кончили. Синдзи окончательно разделся и овладел своим возлюбленным лицом к лицу, в миссионерской позиции. По ходу активного процесса, Синдзи переместил Каору на бок, трахал его со спины и придерживал рукой за бедро: — Как ты меня возбуждаешь! Ты сводишь меня с ума, Каору!.. Синдзи дал ему лечь лицом на постель и сам накрыл Каору собой, спустил детей в этого гея в такой позиции и потом рассмотрел, как белое семя показалось из его широко раскрытого очка. Синдзи далее лежал и наблюдал за спящим Каору. Его лицо, такое милое, веки прикрыты, очень умиротворённое выражение. — «У Каору-куна были отец и мать, пусть приёмные. Он ничего не говорит мне об этом, но я тоже не хочу вспоминать о таких вещах…» — Я хочу забраться в Еву и оттрахать тебя там, — Виктор держал Аску на весу и активно орудовал бёдрами, а она очень сильно и яростно засасывала ему шею и плечо. Колоссальной член Северова, казалось, вонзался в саму матку и был готов вот-вот отмыть гейзером там всё. Сперма пошла со сладостной дрожью в бёдрах и осталась там внутри. — Ты правда хотел трахнуть меня в Еве? — Аска благополучно испытала оргазм и лежала теперь на кровати. — Просто фантазия, — Виктор меланхолично смотрел в потолок, — не более того. — Толщины кишки не хватит, забраться в Еву и трахнуть меня там, а? — Аска, я не ведусь на слабо. Мне тридцать, тебе — восемнадцать. Я лет на десять тебя старше, даже больше. Аска обводила пальцем вокруг его соска: — Я думала, у тебя хватит отваги, хе-хе! Виктора это раздражало. Кадзи теперь посреди постели оттрахал Мисато, поставил перед собой женщину на колени и держа её за руки во время частых движений. — Ну как, тебе понравилось поработать с детьми, а? — закурил он после того, как отправил порцию спермы во влагалище. — Ты ринулась их защищать, как волчица… Она развалилась перед ним. — О, Кадзи, из меня боец лучше, чем мать! Рей I переспала с Мари. Отчаянным втиранием своего торчащего клитора, альбиноска добилась оргазма от этой лесбиянки. Потом сама Рей держала у Мари палец на её клиторе, лесбиянка наслаждалась с помощью работающего вибратор. Руки Рей стимулировали холмы грудей, губы — сосали титьки. Мари кончила вслед за ней. — Я стараюсь ничего не говорить другим о своём прошлом, — Мари беседовала с Рей, когда обе голые девушки отдыхали в постели, — я не хочу, чтобы другие слишком много обо мне знали. Мне это не уютно… Тодзи, Кенске и Кейта (этот ещё нанюхался своего порошка) по очереди, друг у друга на глазах, совокупились с Рей II. Тодзи не испытал никакого восторга и почувствовал в себе ещё больше опустошения после оргазма ей в вагину. — «Хикари… Где ты там в космосе, Хикари?» Мана приняла в себя сперму Мусаши и благополучно растянулась на постели, пока её парень ходил в душ. — «Мы — все марионетки сил, которых не можем понять. В детстве — взрослых, сейчас — этих «богов». Я бы хотела побыть немного ребёнком… Пусть даже Каору прав и взрослым доступны интересы вещи».