Не так понял

Я гуманитарий. Даже не так. Я прямо сферический гуманитарий в вакууме. Я обожаю историю и литературу, но зеваю на биологии, а от математики впадаю в кататонический ступор. Собственно, именно этот досадный фактор и помешал мне только что в четвертый раз написать итоговую годовую контрольную больше, чем на двойку. Нет, конечно, я выпрошу себе еще одну попытку на следующей неделе. Может, и через неделю. Может, я буду ходить сюда все лето и каждый день пытаться написать эту треклятую контрольную, пока не выучу наизусть все варианты или пока училка не сжалится надо мной и не поставит трояк. Но, так или иначе, в данный момент настроение уже безнадежно испорчено и я, унылый и подавленный, медленно плетусь из кабинета математики к кабинету русского языка и литературы. Здороваюсь с нашей учительницей по русскому, этакой классической марьиванной лет пятидесяти, и, извинившись за опоздание, плюхаюсь на любезно зарезервированное для меня Тёмкой место. С Тёмой мы подружились классе в шестом, на почве любви к фильмам про супергероев, да так и остались с тех времен не разлей вода. Тёмка умный, у него уже почти все оценки проставлены. Даже завидно как-то. - Ну как, написал? – шепотом интересуется он. - Написал. - И что с оценкой? - Да не стоит у меня, - отмахиваюсь я. - Да ладно? А если проверю? – хмыкает Тёмка, многозначительно глядя на мою ширинку. Юморист, тоже мне! Я хихикнул, прикрыв рот рукой, и толкнул этого доморощенного Петросяна коленом под партой. И тут же ощутил, как мне на бедро мягко легла его ладонь. Это еще что за дела?!.. Я гляжу то на руку, то на Тёму. Тот сидит с совершенно непроницаемым лицом и делает вид, что слушает учительницу. Хорошо еще, что мы сидим на последней парте в ряду у окна – училке нас не видно за остальными учениками, а одноклассники заняты чем-то своим и не смотрят по сторонам. Тёмина ладонь поднимается выше и по кругу поглаживает мой пах. К своему ужасу я осознаю, что мой член за считанные секунды полностью приходит в рабочее состояние. - А говоришь, не стоит, - хихикает куда-то в сторону этот извращенец. А я сижу, похолодевший изнутри и с горящими щеками. И парит больше всего меня сейчас не то, что меня реально заводит то, что делает Тёма, а то, что нас в любой момент могут спалить и что тогда будет - лучше даже и не думать. Сказать ему, чтоб остановился? Не послушается, конечно же. Заорать на весь класс, что меня грязно домогаются? Во-первых, Тёмка мне друг, не могу я его так подставить. Во-вторых, себе я тоже заработаю дурную славу, нафиг оно мне надо, мне еще год тут учиться. Так я и сижу, молча, максимально нагнувшись вперед, чтоб пола форменного школьного пиджака закрывала от чьего-нибудь случайного взора Тёмину руку, орудующую у меня между ног. Но Тёмке происходящего явно мало. Его пальцы расстегивают мою ширинку так быстро и ловко, будто он заранее все это репетировал. Я поворачиваю голову, чтоб взглянуть в Тёмины бесстыжие глаза. Этот засранец улыбается мне, как ни в чем не бывало, и крепко обхватывает мой член поверх трусов. Я чуть ли не взвываю в этот момент. Я и не думал, что настолько возбужден. Тёма оглядывается, не смотрит ли кто, и начинает медленно двигать рукой вдоль ствола. Я смотрю в спину соседа и стараюсь думать о чем-нибудь постороннем - о следующем уроке, о белых обезьянах, о жизни на спутниках Сатурна. Но это мало помогает, дыхание сбивается, и я сам не замечаю, как начинаю кусать губы. А Тёма даже и не думает останавливаться. Наоборот, запускает руку мне в трусы и подушечкой большого пальца растирает смазку по головке члена. Тёмина ладонь горячая и сухая, а мои наоборот вспотели, да и на лбу выступила испарина. Мне уже даже не страшно, что кто-то обратит на нас внимание, у меня вообще пусто в голове, я словно плыву в чем-то вязком, звуки доносятся как сквозь вату. Только не стонать, только не стонать! Иначе нам обоим конец. Я понимаю, что уже близок к разрядке. Блин! И как я буду выглядеть, когда в конце урока вылезу из-за парты с мокрым пятном на штанах?! Хватаю Тёмку за запястье в попытке остановить. Он сначала сопротивляется, потом, видимо, по моему умоляющему взгляду понимает, в чем дело. Бросает взгляд в сторону двери и вопросительно приподнимает брови. Я согласно киваю, и он помогает мне заправить в трусы с трудом помещающийся туда член и застегнуть молнию. Поднимаю руку. -Можно выйти? М-мне нехорошо, - ох, как же хорошо мне на самом деле. Училка смотрит на меня поверх очков. - Да, конечно. Серёж, да у тебя лицо все горит… Температуры нет? Тебе бы в медпункт спуститься. - Я как раз туда, - беззастенчиво вру я. - А сам-то дойдешь? – с сомнением интересуется она. – Может, тебя отвести? - Я с ним схожу, - Артём встает с места, кладет руку мне на плечо. – Пойдем, Серёг. На негнущихся ногах я в сопровождении Тёмы выхожу из кабинета. Пожалуй, со стороны я действительно выгляжу расхворавшимся. Скашиваю глаза на ребят в классе. Никто не перешептывается, не хихикает, не смотрит вслед. Не заметили, все в порядке. Два десятка шагов по коридору, Тёмка заталкивает меня в пустой мужской туалет, вжимает в стену. Трется об меня, кусает за шею, лезет руками под рубашку. Дико воняет хлоркой, но уже по барабану. Я оттаскиваю Тёму к окну – оттуда нас будет меньше всего слышно в коридоре. Пара секунд – и мои брюки вновь расстегнуты, да я и сам рад этому. Мысли путаются, я направляю Тёмкину руку, сжимаю предплечье. Слышу, как он тяжело дышит мне в ухо, у самого, небось, такой же стояк. Уже не очень понимая, что я делаю, непослушными руками расстегиваю его ремень. Каменно-твердая плоть послушно ложится мне в ладонь, Тёмка всхлипывает, прижимается губами к моему виску. Чувствую, как он дрожит и понимаю, что мне это в кайф. - Не сейчас, - лепечет Тёма мне на ухо, - я хочу… чтоб ты первый… Резко, так, что я даже успеваю испугаться, он сползает на пол, опускается передо мной на колени и обхватывает мой член губами. Охтыжебтвоюмать! Невыносимая сладость разливается по всему телу, стоны сами рвутся из груди. Затуманенным взглядом я наблюдаю, как Тёма работает ртом, помогая себе рукой. - И часто ты так? – я пытаюсь быть ехидным, но голос не слушается и получается что-то, достойное дешевой порнухи. - Первый раз, - спокойно отвечает Тёмка и продолжает ласкать меня. Сраный извращенец. Долбаный сраный извращенец. Ну давай же, возьми глубже… Дверь не запирается, нас застукают, обязательно застукают. Да плевать уже. Я уже сам толкаюсь ему в рот, вцепившись в волосы. Словно в каком-то трансе, все быстрее и быстрее, пока он вдруг не отстраняется от меня. - Повернись… И вот я уже лежу грудью на широком подоконнике, вывешиваясь во двор, а Тёма грубо мнет мои ягодицы, раздвигает их. Кожей ощущаю его дыхание, а потом чувствую горячее влажное прикосновение к такому месту, о котором даже говорить стыдно, не то что языком туда лезть. Но кто будет париться о каком-то стыде, когда это так приятно? Тёма стаскивает с меня брюки, я кое-как высвобождаюсь из одной штанины, развожу ноги так широко, как только могу. Я таю, как пластилин на солнце. Меня хватает уже лишь на то, чтоб тихо стонать, вцепившись в подоконник, пока Тёмка медленно и старательно вылизывает меня от отверстия до самых яичек. Вдруг язык сменяется пальцем, входящим в мое расслабленное тело. Вот такой подлянки я не ожидал, хотя следовало бы. - Ебнулся? – как-то слишком вяло для протеста шиплю я. - Пожалуйста… я осторожно, - мягко произносит Тёма и, даже не дождавшись согласия, продолжает свои действия. Я чуть не скулю от неожиданной боли. Нихрена это не осторожно! Я могу оттолкнуть Тёмку, могу просто застегнуться и уйти, могу, в конце концов, кончить и без его помощи, я на таком взводе, что мне и пары движений хватит, но… Черт, да, я хочу этого. Поэтому лишь прогибаю поясницу и пытаюсь подстроиться под ритм размеренно скользящих внутри меня пальцев. - Я думал, сложнее будет, - хмыкает Тёма. – Или у тебя уже был кто? - Пошел в жопу, придурок. - О, с удовольствием. Слышу, как он сплевывает на ладонь, а потом чувствую с силой прижимающийся к моему анусу горячий член. Больно, твою мать, как больно… Тёма даже не дает мне толком привыкнуть, начинает двигаться почти сразу. Мой зад будто напополам разрывает, но в то же время меня до чертиков пьянит ощущение того, как меня целиком заполняет что-то большое и горячее. Тёмка практически лежит на мне, стонет в ухо, хватает губами за мочку, за кожу шеи. Бормочет что-то невнятное, делает быстрые рывки бедрами. Вскрикивает, вскидывает голову, замирает. Его пальцы вновь смыкаются на моем члене, он двигает рукой быстро-быстро. Это уже предел, у меня подкашиваются колени, тело не поддается контролю, бьется в судорогах, пока я сам улетаю куда-то за пределы реальности… Тёма медленно выходит из меня. Я поворачиваюсь к нему лицом. - Т-ты все? – мой голос звучит хрипло и сдавленно. Тёма медленно качает головой из стороны в сторону и делает два шага назад. Разлохмаченный, с нездоровым румянцем. Криво ухмыляется мне уголком рта и, неотрывно глядя в глаза, начинает дрочить измазанной в моей сперме рукой. Я слушаю, как он напряженно сопит, смотрю, как сжимаются его губы, как чуть приподнимается верхняя. Звериная какая-то гримаса, хищная. Проходит меньше минуты и он, повернувшись, спускает в мусорное ведро. Хищника больше нет. Я ловлю усталый, добрый и извиняющийся взгляд. Нет, Тём, ты ни в чем не виноват. Когда мы остались наедине, я мог остановить тебя. Просто не захотел. Притягиваю его к себе и он обессилено утыкается лбом мне в плечо. Сбившееся к чертям дыхание, пальцы на щеке. - Ты красный весь… - На себя посмотри. - Серёж… - Молчи, - я глажу его по волосам. И откуда этот внезапный прилив нежности? Тёмка приподнимает голову и целует меня. Легко, бесхитростно, просто чмокает в губы. И ждет моей реакции. Я отвечаю тем же, и тогда он прячет голову на моей груди. Звонок на перемену. Мы поспешно вытираемся салфетками, нашедшимися у Тёмы в кармане пиджака, застегиваемся, придирчиво оглядываем друг друга – не слишком ли помятые, не испачкались ли. Нужно забрать сумки из кабинета и надо уже идти домой. Мы идем обратно по коридору молча. Я не знаю, что сказать. Вдруг Тёма бросает словно между делом: - Знаешь, а я мог бы поднатаскать тебя по математике. Тогда точно контрольную напишешь. Сможешь завтра прийти ко мне часа в три? Дома как раз никого не будет, так что нам никто не помешает. «Математика, да. Так я и поверил. Плюс кровать, минус одежда и все такое. Долбаный извращенец», - подумал я и ответил: - Ага. Смогу.