1000 лет молчания. Зарисовка 7. Передышка

Девушки подошли к дверям бани. - Замок так и не сделали, - вздохнула Токо. - Я не раз напоминала об этом Точибана, но он слишком легкомысленно к этому относится, - ответила Куреха. - Придется опять вешать предупреждение. - Надеюсь, на этот раз они его прочтут. Обнажившись, две прелестницы опустились в купальню. Теплая вода приятно расслабляла. Оперевшись спинами о бортики, девушки несколько минут молча наслаждались ощущениями погруженности и обволакивания. Влажный пар заполнил все помещение, позволяя видеть окружающее лишь на расстоянии двух вытянутых рук. - Древние считали омовение - слиянием с божеством, - мелодично проговорила Ая. – А поэтому простолюдинам и непосвященным не позволялось иметь ванны, в которые можно было погрузиться целиком. - Бедные… они были лишены такого удовольствия, - отозвалась Мурасамэ. - Я слышу в твоем голосе насмешку, - заметила служанка. – Хорошо, когда ты являешься отпрыском богатого и знатного рода, но не всем так повезло. - Прости, я совсем не хотела тебя обидеть. Просто сейчас это трудно воспринять серьезно. Теперь это доступно любому. - А может, тебе не хочется об этом думать, потому что твоя хорошенькая головка занята другим? - Другим? Это кем же? - Юкки, например. Токо вздохнула. - Ты права. С того момента, как он во всем признался, я не перестаю о нем думать. Как он мог? Как он мог предать нас, свою семью? Как он мог предать господина Токашера? Наше дело? А самое главное, как он мог предать Луку? Ведь они всегда так любили друг друга. - Он ведь все объяснил. Я там не была… но мне рассказывали… Он ведь признался, что любит Рейгу. - И это ужасно! Он любит нашего заклятого врага, и он ушел к нему! Ушел по доброй воле! Все молчат, и никто в этом не признается, но с его уходом наша надежда на победу просто растаяла… Кто мы без нашего Божественного света? Группа вооруженных детишек, возомнивших, что что-то может. На самом же деле без него, без его очищающей энергии, мы бессильны. - Он принял решение, и нет ничего прекраснее, чем сделать свой выбор в пользу любви. Очень немногим хватает на это смелости. Чаще люди останавливают себя мнимыми запретами и считают, что судьба не дает им быть вместе с любимыми. А ведь порой, только стоит набраться смелости и сделать шаг к мечте… - Куреха вздохнула. - Неужели… - протянула Токо, заинтересованно гладя на служанку, - кому-то удалось покорить твое сердце? Ая потупилась. - И кто же это? Он знает о твоих чувствах? - Нет. Этот человек ничего не знает. И даже не догадывается. - Это… кто-то из нашего клана? Это кто-то, кого я знаю? – набросилась с вопросами Мурасамэ. - Я не могу тебе сказать, - тихо пробормотала служанка. - Почему? Разве, мы не подруги? Клянусь, я никому ничего не скажу. - Не могу… пока еще не могу. А ты уже отдала кому-нибудь свое сердце? Токо отрицательно покачала головой. - А мне показалось… и я предполагала, что ты будешь только рада… - Чему рада? - Уходу Юкки. - Как я могу такому радоваться? Я удивлена и огорчена не меньше других, а возможно, и больше. Она же… он мне очень близкий человек. Хотя… вряд ли кто-то может быть задет этим уходом больше, чем Зесс. - Вот поэтому я и говорю… ты должна быть этому рада. - Чему рада? О чем ты? - Но ведь тебе же нравится Кроссзэрия. Мурасамэ покраснела. - С чего ты взяла? - Я вижу, как ты на него смотришь. Да и Лука не может не нравиться. Он красив, силен, отважен, благороден… - И он слишком влюблен, а поэтому я не имею права даже думать о нем. - Но ведь теперь все изменилось. Юкки, как это не рассматривай, бросил его и ушел к нашему врагу, а значит, путь к сердцу Кроссзэрия открыт. Ты можешь попытаться. Ты красива не меньше, чем Юкки, и у тебя есть одно серьезнейшее преимущество. - Какое же? – с замиранием сердца поинтересовалась Токо. - Ты - девушка. У тебя восхитительное женское тело, - переместивший ближе, Куреха провела рукой по плечу Мурасамэ. – А Лука всегда любил только девушек. - Сейчас ему все это безразлично. Он мрачен и совсем неразговорчив. Слишком сильно переживает уход Юкки. Тот, кто не склонен к предательству, не ожидает этого и от другого, тем более такого близкого и дорогого человека. - И тем нужнее ему сейчас чье-нибудь тепло и поддержка. - Я старалась… неоднократно пыталась с ним поговорить, но он бросает в мою сторону холодный взгляд… эти его стальные глаза… - Токо поежилась. – И кто знает, как это все у дюр происходит? Они все же не люди. Я подумала, что его лучше оставить пока в покое. - Очень тяжело смотреть на переживания дорого тебе человека и понимать, что ты ничем не можешь ему помочь, - грустно проговорила Ая. - Как же ты права… - протянула Марасамэ, потом, поднявшись, она села на бортик купальни, полила мочалку душистым мылом и принялась тереть себе спину. Время от времени слишком сильно заводя руку за спину, она немного морщилась, но продолжала растирать по себе выступающую из купальной принадлежности пену. Заметив это, служанка пошла к ней и села рядом. - Рука болит? – сочувственно поинтересовалась она. - Да. После сражения с тем красноволосым все никак не отойдет. - А говорила нашему врачу? - Нет. Это же мелочи. Перенапряжение мышц. Само пройдет. - Разреши, я тебе хотя бы помогу, - проговорила Куреха, забирая у мочалку у девушки-стража. - Это не стоит таких беспокойств, - улыбнулась Токо, но охотно подставила спину под нежное трение, избавившее ее от болезненных манипуляций. Мочалка плавно двигалась по спине, оставляя на коже душистый мыльный след, призывая мышцы расслабиться. Мурасамэ вздохнула и не смогла побороть желание откинуться немного назад, оперевшись на руки. - У нас, женщин, есть много поводов завидовать мужчинам, - говорила при этом служанка, - но одним из самых несомненных является то, что они получают ласки, большинству из нас не доступные. Их ласкают нежные женские руки, их целуют трепетные женские губы… Прикрыв глаза, Токо тихо проговорила: - Полагаешь, разница так велика? А мне кажется, что главное в этом – чувства, они делают прикосновения столько желанными и приятными, а не мягкость рук. - Но женщина тоньше чувствует и лучше знает, где и как провести рукой или пальцами, чтобы заставить тело затрепетать, - прошептала Ая, откладывая мочалку и проводя по спине девушки-стража ладонями. – Женщины больше понимают в ласках, потому что их хрупкие тела гораздо сильнее в этом нуждаются. Что, в сущности, нужно мужчине? Два вида воздействия, которые готовы прочувствовать их более грубые организмы: расслабляющий массаж и прямая возбуждающая стимуляция, - а умелые руки круговыми движениями скользили от середины спины к бокам, равномерно покрывая кожу пенной нежностью. - Как-то я… об этом не задумывалась, - призналась Мурасамэ. - Это потому, что утонченность нашего восприятия, - ласкающие руки переместились немного вперед и поплыли по бокам, постепенно смещаясь к центру, - заставляет нас в первую очередь думать о чувствах, считая, что ласки будут их естественным продолжением… таким же нежным… таким же проникновенным… И Токо с удивлением чувствовала, как ее тело охотно отзывается на эти приятные поглаживания, не сопротивляясь, а напротив, поддаваясь и расслабляясь, и даже… Разум прислушивался к вкрадчивым увещеваниям и… соглашался, позволяя телу млеть все сильнее. Постепенно ласкающие руки переместились девушке на грудь и заскользили по ее упругим выпуклостям, круговыми движениями неуклонно приближаясь к чувствительному центру. Сердце усилило свое биение, и это заставило дыхание заволноваться. Тонко и умело разжигаемое желание откровенных прикосновений все сильнее охватывало Мурасамэ, но она боялась в этом признаться, как, впрочем, и прервать происходящее. - У женского тела, - продолжала ворковать служанка, - гораздо больше чувствительных зон, которые желают быть затронутыми и готовы отозваться более глубоким удовлетворением. Пальчики прошлись по розоватым окружностям с небольшим нажимом, доводя вожделение до блаженного пика, а потом, чтобы удовлетворить это, безусловно, возникшее, желание, обхватили уже затвердевшие выпуклости сосочков, сжали и потеребили. Токо издала тихий стон, ощущая волну удовольствия, прокатившуюся по ее телу. Но пальцы недолго баловали слегка покрасневшие полусферы, они снова перешли к проминанию и поглаживанию упругой груди. Мыльная пена, все еще окутывающая ласкающие руки, давала пальцам и ладоням приятно скользить по коже, описывая окружности. Медленно. Плавно. С легким нажимом. И это заставляло тело пробуждаться, заставляло желать, требовать того, чего еще никогда не было, но что обещало быть прекрасным. Куреха передвинулась и оказалась полностью за спиной Мурасамэ. Деликатным надавливанием служанка вынудила Токо еще сильнее откинуться назад, пока та не оперлась спиной о подставленную грудь. Ласкающие пальчики снова соскользнули к центру притягательных возвышенностей. Дыхание девушки-стража заколыхалось сильнее, а приятные ощущения уже не просто потекли по телу, все более нарастающим жаром они стали стекать к низу живота. Прилившая разгоряченная кровь вздернула чувствительность покоящегося между двух кожных складочек пахотника. Мурасамэ, поддаваясь разрастающемуся желанию, напрягла тазовые мышцы, эта легкая стимуляция отозвалась приливом неги, но слишком мягким… телу уже хотелось гораздо большего. Девушка немного заерзала бедрами по бортику, добиваясь нудного сладостного натяжения мышц. Ая не могла не заметить этого движения жажды и, улыбнувшись, правой рукой соскользнула в смыкание пуховых губ. Пальчик задвигался по чувственному тельцу от основания к вершинке. Эта столь желанная ласка вызвала у Токо блаженный стон. Глаза закрылись сами собой. Мурасамэ еще сильнее расслабилась в нежных умелых руках служанки, оставляя блаженное напряжение лишь в районе самого упоительного трения. Вторая кисть Курехи продолжала стимуляцию сосочка, то сжимая его, то покручивая. И эта зона воздействия рассылала по всему телу волны удовольствия, заставляя все сильнее напрягаться мышцы внизу живота. Основание ласкающей ладони проверило напряжение пресса, он почти окаменел, а это значило, что взрыв экстаза готов последовать очень скоро. - Давай опустимся в воду, - прошептала служанка на ухо Токо, - хочу смыть с тебя пену. Опьяненная хмелем вожделения девушка-страж последовала этому предложению без возражений. Сейчас она готова было подчиняться чему угодно, лишь бы ласки не прекращались, лишь бы ее телу дали сполна насладиться оргазмом. Спрыгнув в воду вместе с Мурасамэ, Ая опять обхватила кистями ее грудь и стала описывать ими круги, смывая душистое мыло и продолжая разжигать возбуждение. Токо издала тихий, но не совсем довольный стон и уже своей рукой возобновила трение внизу. Грудь, шея, живот, спина, ягодицы – руки служанки прошли везде, возвращая чистоту притягательной в свой мягкости коже. Лишив прекрасно тело мыльного покрова, Куреха к ласкающим блужданиям ладоней и пальцев добавила еще и губы. Отрывистые поцелуи, мимолетные, но завораживающие, как прикосновения крыльев бабочки, прошлись по плечу, поднялись к шее, изнежили чувствительную кожу, присовокупив к действу язык. Постепенно уста переместились вперед и чуть ниже на грудь, опустились к ложбинке между упругими холмами. Это знаковое место отметило несильное прикусывание, от которого девушка-страж вздрогнула, но уже в следующее мгновение трепетные губы служанки обхватили левый сосок и стали ублажать его чувственность, правой же розовой выпуклостью завладели пальцы. Стоны ласкаемой стали громче, в движение руки между складочками, прикрывающими самое чувствительное, немного резче. Служанка отвела руку Мурасамэ, стремящуюся дать изнывающему от возбуждения телу разрядку, и заставила девушку прислониться спиной к бортику ванны. - Прошу тебя – тихо проговорила Токо, чуть трезвея от хмеля вожделения, - прекрати… я не могу… я сейчас… - Вот и хорошо, - улыбнулась служанка, прерывая ласки груди, - только не сейчас. Еще немного и… коснись меня, как я тебя. Ая положила руки девушки себе на грудь, накрыла их своими ладонями и, направляя еще неумелые кисти, повела ими по своим нежным прелестям. - Не надо…, - пыталась сопротивляться Токо. – Мы не должны… мы же девушки… - А это значит, что, что бы между нами не произошло, никаких непредвиденных и неприятных последствий не будет. И чтобы прервать дальнейшие препирательства, служанка завладела губами Мурасамэ. Поцелуй был утонченным и нежным, как слияние цветочных лепестков. К скольжению уст присоединился язык, делая возбуждающий эффект еще сильнее. И вот уже две пары рук скользят по влажным, подрагивающим от желания телам, уже два голоса сладостно стонут, не в силах сдержать блаженных приступов. Пальчики проминали, а затем сминали кожу все сильнее, повинуясь рвущемуся наружу сладострастию. Ладони обследовали изгибы спины, уходили вниз к ягодицами, гладили их и растирали, наслаждаясь гладкостью кожи и упругостью выступающих подушечек. Но снова и снова руки возвращались на грудь, одаривая розовые полусферы все более усиливающимся сдавливанием и потиранием между пальцев. - Ты же хочешь этого? – прошептала служанка, прервав слияние губ и опустив кисть к шелковистой полянке. – Ведь хочешь же? В ответ на это Токо смогла издать лишь требовательный стон. - Сядь на бортик, - попросила ее Куреха. Девушка выбралась на край купальни, прижав колени друг к другу, но тяжело дыша от возбуждения и предвкушения… Улыбнувшись при виде все еще владеющей ею скованности, служанка провела руками по бедрам подруги, а потом раздвинула ей ноги, открывая себе доступ к самому сокровенному. Токо прикусила губу и задышала еще чаще, не сводя глаз с Аи. Балуя и дразня внутреннюю сторону бедра, от колена к основанию двинулись поцелуи. Добравшись до места смыкания ноги и тела, губы уступили место языку, тот, покачивая вьющуюся поросль, достиг пуховых губ, проскользнул между ними и поплыл по розоватому валику, который уже затвердел от прилива возбуждения. Сладостный стон стал ответом на это долгожданное прикосновение. Язык заскользил по самой блаженной зоне, то поднимаясь к вершинке, то двигаясь вперед и назад по спинке, то опускаясь по одному из боков к основанию. Мурасамэ легла на спину, полностью отдаваясь охватившей ее неге. Мышцы промежности напрягались и расслаблялись, усиливая стимуляцию. Руки девушка сами заскользили по разгоряченному желанием телу, подняли к груди и стали ласкать соски. Стоны усилились. Служанка продолжала нежные исследования потаенных пределов. С пахотника язык соскользнул ниже к половым губкам, и уста осторожно потеребили их нежность. Затем главным снова стал язык, он продвинулся еще ниже и закружил по входу во влагалище. Знойное пристанище страсти еще было сокрыто от чуждых проникновений девственной плевой. Но два отверстия по бокам позволяли чему-нибудь не очень большому пробиться за завесу невинности. Куреха ввела в отверстие сначала один палец, затем второй. Девушка застонала еще громче и судорожно сжалась, чуть приподнявшись и вопросительно посмотрев на ласкающую. Та успокаивающе улыбнулась ей в ответ, давая понять, что знает, что делает. Персты продвинулись вглубь влажного прохода, нащупали важнейшую точку, и стали потирать, ублажая ее стремление. Токо снова легла и закрыла глаза. Ее пальцы все сильнее теребили соски. Губы горели от жажды поцелуев, но ротик служанки сейчас был занят ласками еще более утонченными и сладостными. Мурасамэ прогибала спину от волн удовольствия, прокатывающих по ее млеющему телу, то поднимая, то опуская таз и неосознанно пытаясь двигаться навстречу истязающим ее языку и руке. Экстаз разрядки быстро приближался. Будучи опьяненными происходящим, девушки не сразу заметили, что в бане они уже не одни. Шаги босых ног прошлепали по полу, а потом из-за завесы пара раздался бодрый голос: - Ну вы, парни, тумана напустили. Прямо как девчонки. И кто у нас тут такой неженка? А через мгновение у купальни появился Цукумо. Обнаруженное на несколько секунд лишило его дара речи. Его сестра… совершенно обнаженная… блаженно стонущая и выгибающаяся у края ванны… головка Курехи, точащая между ее ног… поблескивающие из-за опущенного бедра хмельные глаза… и тоже совершено обнаженное прекрасное девичье тело… Молодой организм среагировал мгновенно, тут же начав накачивать орган страсти возбужденным напряжением. Увидев брата, Мурасамэ вскрикнула, по возможности прикрыла самые интимные места руками и быстро села, зардевшись от стыда, смутившись и не зная, что сказать... В отличие от нее Ая не растерялась, видя совершенно естественное пробуждение мужского желания, она улыбнулась, придвинулась к той части бортика, над которой он замер, подпрыгнула и, ухватив его за руку, стянула в воду. Вынырнув, Мурасамэ удивленно воззрился на нее, пытаясь понять, что значит эта выходка. Куреха беззастенчиво потерлась об него своей обнаженной грудью, и ее рука завладела его налившимся страстью органом. Молодой человек продолжал смотреть на нее непонимающе, но ни вырваться, ни убрать ласкающие его руки не попытался. - Присоединяйся, - с обольстительной улыбкой проворковала служанка и потянула его ко все еще сидящей на бортике в неуверенной позе девушке-стражу. - Да я как бы… лучше я пойду… - неуверенно пробормотал Цукумо, отчаянно не желая куда-либо уходить. - Не надо. Составь нам компанию, - и рука Аи быстрее задвигалась по его стволу. Еще нерешительно, молодой человек провел рукой по ее спине. Служанка опять повернулась к Токо, потянула ее согнутые в коленях ноги на себя, заставляя выпрямить, развела ей бедра и возобновила скольжение языком между двумя кожными складочками. Вновь потекшее по телу блаженство сняло с Мурасамэ маску скромности, и она снова откинулась на спину. Уже не в силах сопротивляться своему желанию, Цукумо провел руками по крутым бедрам Курехи, по умело подставленным ему ягодицам, проверил пальцами готовность женских глубин принять его, а затем резко ворвался в расслабленное влагалище. Служанка не смогла сдержать стона удовольствия, а потом активнее заработала языком на нежных прелестях своей подруги. Как-то само собой ритмы сопряжения и потирающих движений пахотника подстроились друг под друга. Вода раскачивалась и плескалась от страстных толчков двух тел, этот звук дополняли сладострастные вздохи девушки-стража. Вид сразу двух обнаженных красавиц, горящих желанием, невероятно возбуждал Мурасамэ. В некоторые мгновения он даже забывал, что одна из них его сестра и вожделел ее тела не менее сильно, чем плоти Аи. Преисполненный напряжением боец страсти давал покоряемым глубинам более полное ощущение трения, но умелые пальчики Курехи более целенаправленно воздействовали на самую чувствительную точку внутри женского организма. Слияние ласк языка, погруженного потирания и стимуляция сосков, пусть и собственными руками, быстро вернули Токо ощущение последней стадии возбуждения, не выдержав напряжения, она сорвалась в агонию оргазма. Жар удовольствия хлынул от центра блаженства, разносимый кровью по всему телу. Тонкий стан выгнулся. По бане поплыли громкие стоны, многократно отраженные водой и стенами. Наблюдение за оргазмом сестры еще сильнее подстегнуло молодого человека, и он резко заработал бедрами, усиливая приятное трение в стремлении к собственной разрядке. Когда Мурасамэ затихла, служанка положила голову ей на бедро и полностью отдалась ощущению происходящего с ней. Теперь и она позволила себе постонать, дополняя происходящее ласками своей промежности. Токо приподнялась. Мелодичные звуки блаженства, хмель страсти, источаемый двумя бьющимися друг о друга телами - все это продолжало возбуждать ее молодой, еще не насытившийся организм. Пальчики девушки-стража скользнули между пуховыми губками, прошлись по затвердевшему тельцу женской радости, ушли дальше, погрузились во влажную тьму, подхватили источаемую телом влагу страсти и вернулись к жаждущему продолжения ласк. Ая вскрикнула, покоряя свой пик удовольствия. Мышцы прохода несколько раз волнообразно сократились, одаривая все еще наслаждающийся трением орган более сильным воздействием, что стало завершающей ступенью подъема и для Цукумо. Резко выдохнув, молодой человек выплеснул телесное воплощение своего желания. Понимая, что сопряжение практически завершено, Токо активнее заработала рукой. Видя ее усилия, Куреха вернула внутрь истекающих вожделением девичьих глубин пальцы и повторила потирание самой сладостной точки. Мурасамэ остановился, все еще мутными от удовольствия глазами глядя на женские забавы двух подруг. Вторая волна экстаза накрыла Токо и опять заставила ее выгибаться и стонать. Служанка довольно улыбнулась и запечатлила на ее бедре несколько нежных поцелуев. И тут молодого человека пробрало весьма неприятное ощущение, что он здесь лишний. Он вышел из жаркого пристанища и пробормотал: - Я, пожалуй, все же пойду. - Что-то не так? – поинтересовалась Ая. - Нет, все прекрасно… Не знаю, уместно ли тут сказать: спасибо… И как-то все… Простите, что помешал… - сбивчиво проговорил Мурасамэ и поспешил покинуть купальню. - Цукумо? – полетел ему вслед удивленно-встревоженный голос сестры. - Кажется… он догадался, - проговорила Куреха. - О чем? Служанка опустила глаза и залилась румянцем.