Сновидение?

Он заткнул меня поцелуем и руками полез под рубашку. Поиграв немного с моими сосками, он начал спускаться ниже. Добравшись до штанов, Джексон расстегнул ремень, и мои штаны вместе с трусами вмиг полетели в сторону. Он развел мои ноги в стороны и, согнув в коленях, устроился между ними. Тщетные попытки свести ноги вместе не помогли, только заставили вампира снова рассмеяться. — Напрасно стараешься, — он прикоснулся к моему члену, и я взвыл во весь голос от ударившего молнией небольшого удовольствия. – Нет! — взвизгнул я истерически. Но кто меня слушать будет? — Твое тело честнее со мной… — и Джексон снова прикоснулся к моему члену, обхватив его ладонью и проведя несколько раз вверх-вниз, слегка сжимая головку большим и указательным пальцами. В это же время пальцы вампира добрались до моей задницы и начали кружить там, слегка надавливая на вход, но пока не проникая внутрь. Поцеловав меня в шею, он протиснул в меня один палец, и я, крича, выгнулся под ним. Я чувствовал, как мышцы ТАМ обхватывают его палец, пульсируя вокруг него, словно не желая отпускать. Даже легкое неприятное жжение скорее возбуждало меня, чем расхолаживало. Странно и страшно становиться добровольным помощником при собственном изнасиловании. Да, я считаю все происходящее именно насилием, потому что согласия на это не было. — А теперь два, — прошептал он мне над ухом. Два пальца вошли в меня, принеся с собой что-то чуть теплое и скользкое, облегчающее им проникновение. И все равно это было довольно чувствительно, неприятно и… возбуждающе. Он что-то говорил, а я плохо соображал, что он там мелет, меня больше занимало то, что творилось с моим телом. Приятно. Очень приятно. С каждым толчком он касался определенной точки внутри меня, и от этого я будто плавился под его руками, еще шире разводя ноги и пытаясь насадиться на разрабатывающие меня пальцы. Стыдно. Так стыдно. Его язык прошелся по моей шее, а пальцы продолжали двигаться во мне, только теперь их становилось больше. Или мне кажется? Нет, не, кажется. — Мне больно. — Ничего, потерпи чуть-чуть, вскоре тебе станет приятнее. — Не… не на-до! Горячий шепот шевелил волосы, зубы чуть прикусили мое левое ухо, а внутри меня вдруг стало пусто и холодно. И сильные руки сжали бедра, не давая шевелиться. Что-то большое начало проникать в меня, неся боль и заставляя кричать. Я закричал. Слезы полились из глаз. Мое тело выгнулось, пытаясь одновременно и ускользнуть от боли, и прижаться сильнее к тому, кто стал её источником. Когда мне показалось, что в меня загнали осиновый кол, решив именно через это место добраться до моего сердца, и который просто разорвет меня напополам, он вдруг остановился. — Все. Уже почти все. Скоро тебе станет легче. Я буквально рыдал, прижатый к кровати его телом, а он удерживал мои бедра, не давая двигаться, и вылизывал мне шею, шепча, какой я сладкий и вкусный. Когда боль начала стихать, сменяясь вновь возрождающимся возбуждением, я почувствовал, как его зубы слегка прикусили кожу на моей шее. — Успокоился? Значит, продолжаем. И он задвигался. Сначала медленно выходя из меня, а затем с силой толкаясь обратно. Кажется, я кричал. Не помню точно. Помню только, как он, сделав несколько толчков, вдруг приподнялся и, подсунув обе руки под ягодицы, заставил меня приподнять попку выше. Следующее движение стало началом конца. Теперь я точно кричал. Когда же я почувствовал, что следующее движение станет для меня последним и приведет к желанной разрядке, Джексон вдруг наклонился вперед и впился зубами в мое тело под ключицей. Боль резанула мои внутренности с новой силой. Такое впечатление, что мне в жилы кто-то заливал кислоту вместо крови, но одновременно с этим я чувствовал, как экстаз охватывает меня, словно затягивая в водоворот, из которого мне уже никогда не выбраться. Он поглощал меня. Затягивал. Раздирал мое тело на мелкие кусочки, которые разлетались в разные стороны, гонимые невидимой силой. Темнота.