Однажды на драконе

Признаться в любви слуге. Всего лишь сказать пару слов. Что может быть проще? Оказывается, проще было бы сразить василиска и перебить вражеское войско в одиночку. «Я люблю тебя» или, хотя бы «У меня есть к тебе чувства, с которыми я уже не могу справляться». Артур давно хотел сказать это. Именно для этого он и потащил слугу в таверну. Хотя, может, для того, чтобы не так бояться самому. Заглушить упорно лелеемые страхи и, наконец, решиться. Ведь иначе случая больше может и не представиться. И Пендрагон точно знал, что пожалел бы о своей нерешительности. Но, пока он не мог собраться с духом, приходилось, как ни в чем ни бывало, вливать в себя кружку за кружкой, да еще и Мерлина спаивать. Впрочем, блондин даже не знал, что не один так сильно волнуется. Может, по слуге это и не было видно, но он тоже никак не мог найти себе места. В голове изрядно шумело, а мысли метались туда-сюда, никак не желая собраться. Несносный принц сидел совсем рядом. Маг мог рассмотреть, как трепещет пламя свечей в его ресницах. Казалось, он мог вечно наблюдать за тем, как тот большими глотками пьет эль, как прикрывает глаза, словно пытаясь отстраниться от всего мира, до конца прочувствовать вкус напитка. Мерлин не мог оторвать взгляда от твердых черт лица, сейчас непривычно смягченных. От сильных пальцев и ладоней, покрытых мозолями от меча. От тонких, едва заметных шрамов, выглядывающих из под воротника рубашки, от острых ключиц... В голове шумело все сильнее. И чувства, так надежно и глубоко запрятанные, замаскированные под дружбу, но такие горячие и неправильные, лезли наружу. Словно слетели все барьеры, которые он так упрямо строил. А в груди внезапно что-то сжалось. Впилось в сердце острыми когтями, пережало глотку стальными тисками. Настолько невыносимо, что молчать уже не было сил. К черту тайны. - Артур... - Да? – Король вздрогнул, словно его застали за чем-то неприличным и растерянно уставился на слугу. Он тоже был уже изрядно пьян. Мерлин еще никогда не видел принца таким... Настоящим, что ли. Это только придало решительности и слова все-таки сорвались с губ волшебника. - Я хочу... Знаешь, ты можешь меня возненавидеть, после того, что я тебе скажу. Нет, покажу. – Идея пришла спонтанно, еще секунду назад он думал только о том, что просто скажет правду. Будущий король не сопротивлялся, когда слуга ухватил его за руку и потащил к выходу. Может, потому, что был чертовски пьян. А, может, потому, что никак не мог сосредоточиться. Тонкие, длинные пальцы Мерлина оказались на удивление горячими. Почему-то Артуру всегда казалось, что они должны быть, наоборот, холодными. В голове царил кавардак и все, о чем удавалось мыслить – это эти чертовы пальцы. Словно все существо Пендрагона стекалось к ним, концентрировалось вокруг этого ощущения, так напоминающего сумасшествие. Дыхание сбивалось, губы невыносимо покалывало. И хотелось поддаться, столь тщательно сдерживаемому порыву... Сильно, как никогда. - Куда мы? - Летать на драконе. – Иногда Артур не мог понять, почему слуга может так серьезно говорить глупости и наоборот. Но сейчас ему просто было наплевать. Наплевать даже на то, что Мерлин притащил его в лес. Наплевать на странные вопли, издаваемые этим немного сумасшедшим, но таким притягательным парнем. Его полные чувственные губы притягивали взор блондина. Тот только и мог, что, подобно утопающему, хватать внезапно раскалившийся воздух. Наверное, не будь принц пьян, он бы смог закрыть глаза, отвернуться, до крови закусывая губы в бесплодной попытке отогнать настырные видения. Но он был пьян. Чертовски пьян. Настолько, что все ограничители летели ко всем чертям. Мерлин удивленно вздрогнул, когда Пендрагон прижал его к стволу ближайшего дерева, но тут же расслабился. Наверное, им обоим казалось, что это всего лишь сон. Что на самом деле они спят в таверне, вусмерть пьяные. Но здесь, во сне можно было, наконец, позволить все. Поддаться странному, необъяснимому порыву; неправильным, постыдным, но таким невыносимо сильным чувствам. И целовать. Жестко, страстно и поминутно задыхаясь, словно каждый вдох, каждая секунда ценны, как глоток воды в пустыне. Разум на мгновение вернулся, когда на поляну вдруг опустился дракон. Артур на секунду закрыл глаза и рассмеялся. Наверное, потому, что дракон этот был прекрасно знаком и должен был быть мертв. Эта ночь, начинавшаяся так спокойно превращалась в нечто жуткое, не поддающееся логике. Будто рассудок вконец разбился на тысячи мизерных осколков и рассыпался по вселенной. - Мерлин! – сердце сделало кульбит, когда огромная чешуйчатая морда приблизилась к магу, настороженно принюхиваясь. Страх за парня сорвал пружину, меч уверенно лег в руку. Уж что-что, а сражаться Артур Пендрагон мог в любом состоянии. Особенно если на кону стояла жизнь дорогого человека. Тогда даже смертельная рана вряд ли смогла бы остановить принца. Правда, кое-что все-таки могло. - Нет, Артур... Все совершенно нормально. – Язык Мерлина немного заплетался, но это не помешало ему произнести заклинание. Глаза парня сверкнули золотом. И это показалось чем-то настолько прекрасным и завораживающим, что хотелось смотреть в них вечно. Мир вокруг померк. Заклинание сна для Эмриса было сродни оружию в руках Пендрагона – он настолько часто усыплял принца в неподходящие моменты, что мог произнести формулу в любой момент, даже не задумываясь. Правда, на этот раз цель была совсем другой. - Что ты делаешь, юный маг!? – Килгарра пораженно смотрел, как волшебник пытается затащить бесчувственного принца на его спину. Такое поведение вызывало невероятное возмущение: мальчишка, конечно, Повелитель, но какое это дает ему право использовать одного из самых древних драконов, как лошадь? – Ты переходишь все границы! Я тебе не лошадь! - Я приказываю тебе... До рассвета! – Будь Эмрис более трезв, точно ужаснулся бы своим словам. Все-таки, он никогда не любил приказывать. И уж точно не желал к чему-то принуждать дракона. Только вот, в голове почему-то упрямо засела мысль, что надо обязательно прокатить на рептилии Артура. И уходить эта мысль никуда не собиралась. - Я подчиняюсь. – Килгарра укоризненно сощурился. Все-таки, он прекрасно понимал, что утром, когда проклятый хмель выветрится из головы, парню будет очень стыдно. А пока оставалось только выполнять прихоть хозяина. Расправив огромные тяжелые крылья, дракон взмыл в небо, навстречу облакам. И только когда они уже поднялись над ними, Артур, наконец, зашевелился, просыпаясь. - М-мерлин, там был дракон! – Принц резко приподнял голову, рука автоматически потянулась за мечом, которого на месте не оказалось. Тяжелую железяку маг выкинул еще на поляне, рассудив, что она только мешается. – Что... Ты! Артур рассеянно огляделся по сторонам, в ужасе отмечая, что под ним не трава с лесной поляны, а шершавая драконья чешуя. От потрясения алкоголь выветрился из крови, но разум все еще отказывался воспринимать реальность. Какой-то глупый сон, не более. Да и не мог Мерлин, его слабый, наивный Мерлин, призвать дракона. Не мог же? В памяти всплыл золотистый блеск чарующих глаз, загадочная улыбка и слова, погружающие в сон. - Я маг, Артур. – Эмрис печально улыбнулся, словно подтверждая мысли Пендрагона. Он слегка дрожал от холода. Или, быть может, от страха. Кто знает? - Ты обманул меня! – Злость вспыхнула в сердце, заполонила разум. Где-то в глубине души будущий король прекрасно понимал, что у Мерлина не было выбора, что это все еще тот самый Мерлин. Только, вот, боль была куда сильнее здравого смысла. Ведь слуга врал ему. Не счел достойным доверия. Это жгло сильнее, чем если бы он оказался предателем. Хотелось схватить его, причинить боль... Но только на секунду. Потому, что в глазах мага была такая же боль. Боль, которую тот впервые не прятал за дурацкими улыбочками и странными поступками. И пусть это только влияние хмеля. Пусть утром этой искренности, быть может, снова не будет... Но сейчас они были по-настоящему открыты друг с другом. Все условности куда-то вдруг испарились, обнажая не всегда приятную, но желанную истину. - Артур... - Но я не могу на тебя злиться. Я тоже от тебя кое-что скрывал. Когда я смотрю на тебя, теряю контроль. Кажется, я люблю тебя. Уже давно. – Наверное, если бы все не так сильно напоминало сон, Артур никогда бы не решился на признание. - А как же Гвен? - Это совсем не то... Мерлин не сопротивлялся, когда принц вдруг ухватил его за воротник рубашки и притянул к себе. Он просто позволял ему целовать себя. Снова. Мокро, долго и нетерпеливо. Так, что дыхание перехватывало в горле, а тело начинало невыносимо гореть, откликаясь на каждое случайное прикосновение. - Артур... – возможность прижаться к принцу сносила крышу еще сильнее чем бочка вина. Оседлать его бедра, почувствовать солоноватый привкус кожи на его шее. – Я больше не смогу без тебя. - И не надо. Я не отпущу тебя. – Пендрагон всегда хотел стать идеальным королем. И он готов был многим жертвовать ради этого. Но если бы ему сейчас предложили отказаться от Мерлина ради престола, он не смог бы. Потому, что этот парень был куда дороже сотни королевств. И отказаться от него было равносильно тому, чтобы отрезать половину собственной души. Даже если бы на кону стоял Камелот. Дыхание сбивалось, как после многочасовой тренировки, а голова кружилась от желания. Такого сильного, какого принц еще не испытывал. Даже к Гвен. Девушка вообще казалась неудачной заменой этому лопоухому недоразумению. Мерлин прижался еще сильнее, стоило только рукам Артура забраться под рубаху, провести горячими ладонями по спине. На мгновение они оба замерли, ошалело разглядывая друг друга. Последняя черта – стоит ее перейти и пути назад уже не будет. Только вот, этого пути не было уже очень давно. Лишь вперед, в омут бешеного желания и болезненно-сладких прикосновений. Потому, что без этого уже не жить. И плевать на все. На холод и жуткий ветер. Даже на то, что дракон, на спине которого они нервно стягивали друг с друга одежду, возможно, против. Кожа Мерлина была на удивление гладкой и чуть влажной на ощупь. Только кое-где ее белизну расцвечивали синяки. Перед глазами Артура на мгновение вспыхнули воспоминания. Все тычки и удары, которыми он сам порой «награждал» слугу. Наверняка, многие синяки появились именно поэтому. Чувство вины захлестнуло с головой. - Прости, прости... – Пендрагон никогда не просил прощения. Для него даже признать собственную неправоту было невероятно тяжело. Только вот, за эти синяки он готов был вымаливать прощение вечно. Потому, что никогда не замечал. - Эй, все в порядке. Маг часто представлял себе, как Артур однажды попросит прощения за все. Только вот, никогда не думал, что это произойдет вот так. Пока он плавится от желания в сильных руках своего принца. Мерлин даже не мог сказать, когда Артур перестал раздражать его и стал чем-то большим, чем просто друг. Кем-то, ради кого и умереть не страшно. Кем-то, кто заставляет сердце бешено колотиться о ребра. Перед кем можно остаться обнаженным. Кому можно отдаться целиком и полностью. До последней капли. Даже боль и дискомфорт от пальцев Пендрагона, медленно проникающих внутрь, казались желанными. Словно вся эта боль только доказывала, что они и на самом деле вместе. - Все нормально? – Волосы принца слиплись от пота, губы покраснели от поцелуев, а глаза смотрели только на Мерлина. Ради этого маг готов был пережить конец света. - Да. – Он только крепче стиснул зубы, уткнувшись в плечо блондина. Длинные тонкие пальцы судорожно вцепились в спину Артура, оставляя кровавые полосы от ногтей. Но принц этого даже не заметил. Для него сейчас существовал только Мерлин. Только его хриплое дыхание, вырывающееся сквозь зубы и гибкое прекрасное тело, которое будущий король не раз видел в своих снах. И сейчас оно выгибалось под его ласками, но уже не во сне. И прочее не могло иметь никакого значения. - Я больше не могу терпеть. – В глазах Артура потемнело от внезапно нахлынувшего удовольствия, когда он, наконец, медленно вошел в слугу. Нет, не в слугу, а в возлюбленного, как бы пафосно это не звучало. От боли у Эмриса на глазах выступили слезы. Внутренности, казалось, прожгло раскаленным железом. Но он готов был вытерпеть и не такую боль. Особенно, когда его нахальный и самоуверенный принц смотрел на него с беспокойством и легким испугом. Когда он так нежно, словно извиняясь, собирал слезы с щек чуть шершавыми и потрескавшимися губами. А потом на смену боли пришло удовольствие, волной жара прокатившееся по всему телу. Такое, какое заставляет подаваться навстречу каждому толчку, судорожно цепляться за плечи и целоваться, до крови прокусывая губы, сходить с ума по этому металлическому привкусу и желать боли так же сильно, как и удовольствия. Теряться друг в друге, не понимая, где кончается один, а начинается другой. Пока, наконец, в животе не взорвется сверхновая. Пока на языке не останется только одно имя. И тяжелые хрипы, потому, что кричать уже нет сил. Да и голос давно уже сорван. И так до самого рассвета. Солнце уже показалось над лесом, когда они, наконец, смогли оторваться друг от друга. Полностью измотанные, липкие от пота и спермы. Но, наверное, самые счастливые на свете. - Я люблю тебя, Артур. – Мерлин устало привалился к плечу принца. Между ними больше не было секретов и от этого ему хотелось смеяться. - Я тебя тоже. – Эмрис уже не услышал ответа, провалившись в сон. Но он и так прекрасно его знал. Пендрагон просто сгреб вымотавшегося мага в охапку и тоже провалился в сон. Думать о чем-либо было лень, да и не хотелось. Дракон медленно зашел на посадку. Приземлившись на одну из полян посреди леса, он аккуратно сгрузил парней на траву и, возмущенно покачав головой, взмыл в небо. Ничего, мальчишка еще прибежит извиняться! Только сначала ему нужно будет придумать, как им добраться до Камелота незамеченными. Одежду-то они сами выбросили в процессе. А собирать ее по всему лесу дракон не нанимался. Довольный маленькой местью, Килгарра скрылся за облаками. А на поляне продолжали безмятежно спать будущий Король Настоящего и Грядущего да Великий Маг Альбиона, еще не подозревая с чем им придется столкнуться при пробуждении.