Not Gonna Die

— Иногда мне кажется, что ты ненормальный. — Иногда? — Да, иногда. В остальное время у меня нет в этом никаких сомнений. Хьюберт Селби

Тревор       Выслушав рыжего, Тревор не смог удержаться от тихого вздоха, устало прикрыв глаза ладонью. Либо он чересчур устал за последние пару дней, раз теперь не может отличить, говорит ли Алекс серьёзно или продолжает шутить, либо его неожиданному напарнику следует хоть как-то обозначать свои шутки. Либо делать это реже. Нет, у Манна с чувством юмора всё всегда было в порядке, но людей, подобных Спенглеру, он ещё не встречал, таких людей, которые бы так просто относились ко всему, не задумываясь шутили по поводу и без. Слишком беспечных и подобных детям. И Тревор только сейчас начал осознавать, что потихоньку засыпает, бессонная ночь давала о себе знать, да и глаза уже болели от света фонаря, под которым охотник просидел несколько часов подряд, наверняка подпортив себе зрение.       Но стоило Спенглеру уйти, прихватив с собой рюкзак, Рикошет не поспешил восстанавливать силы, заваливаясь на жёсткий матрац и укрываясь пропахшим моющими средствами одеялом, а какое-то время ещё просто сидел на кровати, сжимая в руках телефон. В контактах высвечивалось имя Сайдала, но решиться написать или позвонить другу Тревор не решался. Отчасти потому, что он сомневался, будто Мэтт знает что-то о «языке ангелов», как и о самом существовании пернатых, небесных созданий, но ещё и потому, что разговор с ним сейчас, спустя столько времени, дался бы ему тяжело. Манн даже не знал, оправился ли его бывший напарник после травмы. Травмы, полученной, как верил Тревор, по его собственной вине. Глупо, пожалуй, так думать, но иначе он не мог.       Рикошету казалось, что он прикрыл глаза всего лишь на минуту, возможно, так оно и было, и около получаса, пока Алекс отсутствовал, охотник просидел с телефоном в руке, вспоминая прошлое и невидящим взором сверля стену напротив. Подкрепившись принесённой Спенглером едой, Тревор не выдержал, уснул, намереваясь восстановить силы после долгой ночи перед... такой же длительной ночью, когда им двоим определённо будет не до отдыха. На протяжении длительного времени Манну часто либо не снилось вообще ничего, либо сны были слишком однообразными и блеклыми, запоминать их было пролематично. Но сегодняшний сон, пусть и не отличался от других, был ярким. В очередной раз дикие, густые джунгли, но теперь пестрящие яркими изумрудными цветами, сияющими на солнце, заброшенные храмы из каменных блоков и рычание диких хищников. Или, возможно, его собственное.       Тревор проснулся не от брошенной Алексом фразы, сказанной непривычно серьёзно, а парой минут раньше. Чувство опасности он буквально почувствовал через сон, сам удивился той резкости, с которой и подскочил с места. Незнакомое ранее внутреннее чутьё предупреждало об опасности, изнутри вцепившись в Рикошета своими острыми когтями. Ему стало не по себе, и ещё неизвестно, от чего больше: от мрачной обстановки за окном или от непривычного ощущения внутри, призывающего бежать отсюда, и бежать как можно дальше, не оглядываясь.       — Валим отсюда. — Если это не намёк от самой судьбы, то Манну нечего было больше сказать, как и не требовалось повторять дважды.       Выпрыгивая из окна следом за Алексом, Рикошет ни секунды не медлил, бежал практически нос к носу за рыжим охотником. В лесу Тревор словно ощутил некую безопасность, но в то же время крайне ненадёжную, будто она в любой момент могла разрушиться. Невольно охотник тряхнул головой, пытаясь прогнать это чувство, принимая его за ещё не отошедший от разума сон. И ещё Манн думал, что Спенглер сам толком не знает, куда именно они бегут, впрочем, кое в чём он был прав: важно убежать как можно дальше, а потом они вполне смогут разобраться, как действовать дальше. Ожидая, пока Алекс сделает очередное своё шаманство, Тревор успел оглядеться: густой лес и неприятного вида облезлые кусты на много метров вокруг, и темень, хоть глаз выколи. Но, может, им повезёт, и эта темнота станет их союзником, а не союзником ведьмы, рыскающей в поисках украденной вещи.       — Трев, — Рикошет опустил взгляд на усевшегося под деревом охотника. — Расскажи мне что-нибудь... Ты вроде как адекватный, не то что я.       — Сочту это за комплимент, — хмыкнул Тревор, только сейчас заметив небольшое облачко пара, вырвавшееся из его рта. Сейчас, когда адреналин от погони начинал утихать и растворяться в крови, он начинал ощущать холод и лёгкий голод. — Даже не представляю, что ты хочешь услышать.       И, замолкнув, Манн сел рядом с Алексом, стараясь как можно плотнее прижаться к рыжему.       — Не знаю, как ты, но я бы не хотел окоченеть от холода и помереть в этом лесу, — прокомментировал свои действия Рикошет, вновь умолкнув на какое-то время. — Помню, мы с Конаном как-то охотились на вендиго, — тихо начал Манн, сам не зная, почему он решил принять предложение напарника что-нибудь рассказать. Молчание и его самого уже начинало угнетать. — Сидели так же всю ночь в заснеженных горах, пытаясь выследить ту тварь. А в итоге наткнулись на целый выводок вендиго, штук шесть, не меньше. Конан этого бы никогда не сказал, но я видел, как он был рад, что поблизости оказались и другие охотники. Честно, я думал, что то была — самая паршивая ситуация в моей охотничьей жизни, — коротким смешком Рикошет закончил свой такой же короткий рассказ. Алекс       Алекса ничуть не смутило, когда Тревор вплотную прижался к нему, для него это было привычно ещё с тех пор, как они с Бакстером и ещё двумя братьями-охотниками подолгу сидели в засаде зимой, прижавшись друг к другу, как воробьи на проводах электропередачи. В целях выживания можно было стерпеть и не такое, тем более, Спенглеру самому стало немного теплее, отчего он и слова против не сказал, наоборот, невольно и сам придвинулся ближе, слушая товарища. Одними из самых мерзких сверхъестественных существ канадец считал именно вендиго, этот вид нечисти он был бы не против уничтожить совсем, ведь в них не осталось абсолютно ничего человеческого, что присутствовало во многих других монстрах типа оборотней, кицунэ или вампиров — с этими ещё можно было, хоть и сквозь зубы, но общаться, конечно, до тех пор, пока с катушек не слетят. Алекс во время всего рассказа Манна смотрел на него, внимательно слушая и отвлекаясь от мыслей о пронизывающем насквозь холоде, который принёс с собой порыв ветра, тут же утихший, словно сжалившийся над двумя охотниками.       Когда Рикошет замолчал, Спенглер с коротким смешком перевёл взгляд на реку, посеребренную светом вышедшей на какое-то время луны, но тут же ночное светило снова было скрыто, словно туча категорически не хотела её отпускать из своего тёмного капкана. В голове рыжего промелькнуло внезапное сравнение: луна — это он с Тревором, а туча — Катрина с её бандой. Она тоже никак не оставляла охотников в покое, и, видимо, не оставит, пока не отберёт у них то, что нужно ей, а заодно и не убьёт, и, видимо, она жалела, что не сделала этого сразу. Но Алекс мысленно показал воображаемой Катрине «фигу», давая понять, что сдаваться они не собираются. Слишком хорошо он знал себя — сдохнет, но от своего ни за что не отступит, и его теперешний напарник, судя по всему, был точно таким же упрямым и отчаянным, разве что в нём присутствовал холодный расчёт и рассудительность, что у Спенглера заменялось некой долей безумства и желания переть напролом.       — Охота на вендиго в горах… — Алекс невесело хмыкнул, снова вспомнив свою семью. — Когда я был мелким, лет тринадцать, одна такая тварь меня швырнула так, что я едва не упал в пропасть, и мне повезло, что я сумел ухватиться за куст, а потом меня отец вытащил. Ох, и досталось мне тогда. В принципе, мне всегда доставалось, этакая Золушка в нашей семье, — канадец отпустил смешок, а затем, снова посмотрев на воду, которая напомнила ему об ещё одном своём приключении, уже во взрослой жизни, но испугался он тогда ничуть не меньше. — А вот ещё одна хорошая история. Не знаю, знаком ли ты с братьями Харди, но с ними нам с Баком довелось работать, и это были, наверное, самые весёлые и сумасшедшие пять месяцев за всю мою охотничью, так скажем, карьеру. Если Бакстеру было привычнее работать с Мэттом, так как они оба старшие и оба больше предпочитали думать и строить хотя бы приблизительные планы, в то время как мы с Джеффом всегда сначала делали, а только потом думали, и это было одной из самых главных наших проблем. Ох, и намучались наши старшенькие с нами, — охотник тихо рассмеялся, продолжая рассказ с весёлой улыбкой, которую подавить не мог, слишком ярко он всё это помнил, словно это было сегодня утром, а не несколько лет назад. — Как-то раз мы с Джеффом отправились на охоту, оставив братьев дома, разбираться в каких-то преданиях и других бумажках. Тогда было полнолуние, и выходить на стаю оборотней было полнейшим безумием, но Харди вообще отмороженный, а я тогда ещё и думать не научился, поэтому понял я нашу ошибку только позже. Мы попали в ловушку, будучи зажатыми между бродящей неподалёку сбрендившей стаей и водопадом. Джефф, которого я в тот момент готов был убить, сказал, что нужно прыгать, а я до одури боялся высоты. Этот мудак прыгнул и меня за собой утащил, и хорошо, что вытащил меня из-под воды, иначе я бы утонул. В общем, чуть не угробил, но спас и таким образом исправился. Если бы я умер, я бы ему этого не простил, — рыжий коротко хохотнул. — Хорошо нам тогда Бак и Мэтт промыли мозги, ведь мы такие «красивые» пришли домой. Оба хромали, мокрые, от холода трясёмся, ещё и телефоны накрылись медным тазом. Но всё равно на следующий же день я вернулся и забрал свою «Беретту» из кустов, куда я её кинул. Неужели я её там оставил бы? Да ни за что и никогда! — Алекс невольно положил руку на кобуру на своём поясе. Сколько раз этот пистолет выручал его, был безотказным и, казалось, вечным, и для парня это было не простым смертоносным куском железа, а вещью, с которой связано слишком многое и которой он не один раз обязан жизнью. У кого-то особенный предмет — какой-нибудь амулет или что-то подобное, а у Спенглера — неизменная «Беретта». — В общем, много чего весёлого мы с Джеффом вытворяли. Наркотиками и травкой баловались, в детей нас одна ведьма обращала, своим пением и игрой на гитарах мы старшим спать не давали по ночам в качестве мести за что-нибудь, что нас не устроило, вечно выдавали что-то бесбашенное и неописуемое словами «логика» и «адекватность». После смерти Бакстера Харди предлагали мне присоединиться к ним, мол, чтобы я в одиночку не загнулся, но я отказался. Нет, я бы хотел, но… Бак погиб из-за меня, да и просто я проблемный. Не хотел доставлять лишних хлопот и подвергать братьев опасности, — Алексу не хотелось снова копаться в себе и своим не очень-то позитивных мыслях, поэтому он поспешил убрать их подальше, в самый дальний уголок души. — Вот мы с тобой только познакомились, а уже в дерьме по самые уши! Весело, не так ли?       Алекс умолк, вдруг вспомнив, что у него в рюкзаке есть кое-что, что уж точно поможет им не замёрзнуть и спокойно пережить холодную ночь в лесу, если в данной ситуации вообще можно было говорить о каком-либо спокойствии. Тяжело оставаться невозмутимым, когда Катрина может появиться в любой момент, из-за любого дерева. Спенглер приподнял туловище и выудил из рюкзака початую бутылку канадского виски «Black Velvet». Сделав несколько маленьких глотков, чтобы им на двоих хватило до утра, он протянул бутылку Тревору:       — Не знаю, пьёшь ты или нет, но придётся, если не хочешь себе яйца отморозить.       Многие старшие охотники нередко указывали Алексу на его выражения и просили следить за языком, но он ничуть не стеснялся и продолжал разговаривать подобным образом, зачастую даже нарочно, просто ради того, чтобы позлить. А уж сейчас, когда перед ним практически его ровесник, Спенглер и подавно не собирался выбирать слова. Так охотники и сидели до утра, передавая бутылку, пока она не закончилась. Как только забрезжил рассвет и первые лучи солнца окрасили рыжую шевелюру Алекса в бронзовый, охотник поднялся на затёкшие ноги, и в них словно кололи тысячи иголок — не самое приятное ощущение. Канадец потянулся, разминая мышцы, будто налитые свинцом после долгого, почти бездвижного сидения на одном месте. Пока Тревор поднимался, Спенглер всматривался в лес, проверяя на всякий случай, нет ли за ними погони сейчас. К счастью, всё было тихо, и Алекс, спрятав пустую бутылку из-под виски под корни дерева, чтобы не оставлять следов их пребывания здесь, закинул рюкзак на плечо и решительно посмотрел в сторону скал, размышляя, стоит ли туда идти. Но, придя к выводу, что выбора у них особо и нет, рыжий повернулся к своему товарищу.       — Проходим через скалы, это много времени у нас не займёт, а там будет недалеко и до дороги. Мы и так много пробежали, а лес вроде как не слишком уж раздаётся вширь. Так что, если будем двигаться небольшими марш-бросками, должны к концу дня выйти отсюда.       Алекс вёл себя так, будто знает этот лес как свои пять пальцев, хотя это было далеко не так, но путём нехитрых умозаключений он пришёл именно к тому выводу, который озвучил ранее. Спенглер, спускаясь вниз, к реке, всё удивлялся трансформации своего характера — как из того беспечного неразумного балбеса в один момент мог вырасти рассудительный взрослый охотник? Не сказать, что это Алексу не нравилось, но это было слегка… Непривычно. Он привык сваливать раздумья на кого-то, конкретно — на Бакстера, но когда парень остался один, пришлось действовать за двоих, и поначалу было сложно обдумывать каждое решение, ведь это могло стоить жизни, которой Алекс теперь дорожил вдвойне из-за жажды мести, но со временем становилось легче. В раздумьях, Спенглер продвигался по каменной гряде, перепрыгивая с валуна на валун, и, когда он уже ступил на берег, его правая нога попала носком в небольшую ямку, и этого было достаточно, чтобы охотник растянулся на гальке, шипя от боли в подвёрнутой ноге, некогда сломанной и время от времени напоминавшей о себе нытьём перед осадками.       — Да чтоб тебе оторваться, ненужная конечность, — в сердцах выругался Алекс, поднимаясь на ноги и убеждаясь, что с лодыжкой ничего серьёзного нет, кроме того, что она теперь болела, но не так, чтобы из-за этого стоило поднимать много шума и переживать. — Слушай, котяра, тебе теперь придётся впереди идти. Из меня сейчас скалолаз как из Бибера певец, так что, если сорвусь, не хочу тебя сбить своей тушей.       Спенглеру было легче снова почувствовать себя не одиночкой, полагающимся только на себя, и не лидером, несущим на своих плечах ответственность, и чего канадец уж очень не очень любил, так это вести кого-то, а потом попадать в передряги и втягивать в это напарников. Именно это и было причиной того, что Алекс никогда не лез вперёд батьки в пекло без надобности, если того не требовала ситуация, предпочитая уступить первенство более опытным и старшим охотникам.       Ведущая вглубь скал тропинка обрывалась на небольшой каменистой площадке, и единственным выходом было — лезть наверх. И не столько это тревожило Спенглера, сколько странное параноидальное чувство, словно они с Рикошетом здесь не одни. И сейчас, карабкаясь по скалам за Тревором и превозмогая ноющую боль в подвёрнутой ноге, рыжий не мог отделаться от ощущения, что за ними кто-то следит, и это заставляло его каждые пару метров оборачиваться. Благо, ничего дурного не произошло, но Алекс всё равно, даже когда они оказались наверху и смогли выдохнуть, обвёл окрестности цепким взглядом, стараясь не упустить ни единой мелочи, что могла бы выдать потенциального преследователя.       — А по горам ты лазаешь не как кот, а как горный лев. Пума! — хмыкнул Алекс, отдышавшись. Вдруг он краем глаза уловил движение сбоку от них, и вряд ли Тревор это заметил. Спенглер старался не обернуться и не спугнуть врага, который мог снова спрятаться и стать невидимым, но всё равно следил за ним. Кажется, у их преследователя был лук… — Да чёрта с два! — воскликнул канадец, обращаясь к невидимому охотнику на охотников, как бы абсурдно это не звучало, и сбивая Манна с ног, и стрела вонзилась в чахлое деревце, возле которого стоял Рикошет, прямо в то место, где только что находилась его голова.       Забыв о боли, Алекс нырнул под защиту скал, ставших его каменным щитом. Вытащив из кобуры пистолет, Спенглер прицелился в то место, откуда прилетела стрела, но самого стрелка там уже не было, лишь колыхались, будто на ветру, задетые в спешке ветки голого куста. И ведь не видно этого неизвестного, будто сквозь землю провалился. Канадец в одно резкое движение повернулся и немного съехал вниз, и в следующее же мгновение, не прошло и секунды, его левое плечо пронзила стрела, и Алекс истошно завопил от боли, выгнулся дугой, но всё же скорее инстинктивно выстрелил наугад в сторону лучника. Пуля попала в дерево, а рыжий увидел лишь мелькнувшее красное пятно, и ему показалось, что их враг, так и оставшийся невредимым, в маске. На миг Алекс удивился, какую нечеловеческую скорость развивает их преследователь, если в считанные секунды смог преодолеть такое большое расстояние и при этом остаться незамеченным для двоих охотников, которые теперь стали загнанной дичью. Боль застилала глаза, Спенглер тихо рычал, но высовываться из укрытия и в отчаянии палить по всем сторонам, надеясь зацепить обидчика, не собирался. Остаток разума, довольно небольшой, по его собственному мнению, он ещё не растерял.       — Пумыч, сломай эту хрень и валим отсюда быстрее, — просипев указания, канадец схватился левой рукой за древко, в правой держа «Беретту», и стиснул зубы.       Выдёргивать стрелу сейчас было опаснее, кровотечение открывать не хотелось — неизвестно, сколько им придётся бежать, а упасть по дороге от изнеможения и потери крови Алекс не хотел, времени-то на перевязку у них не было абсолютно. Оставался лишь один выход — избавиться от большей части стрелы, оставив наконечник в плоти, и терпеть боль и неудобства, но сделать всё, чтобы уйти отсюда живыми. Спенглер изо всех сил держал себя в руках и не закрывал глаза, приготавливаясь к новой волне боли, лишь отведя взгляд в сторону и держа наготове пистолет, на случай, если враг снова появится в поле зрения. Парень чувствовал, как кровь щекотно стекает по телу под тканью одежды, и ощущение было бы приятным, окажись он в другой ситуации, а не в смертельной опасности, грозовой тучей нависшей над их с Тревором головами. Тревор       Всё то время, что Тревор говорил, он сидел, прижав к груди колени и обхватив их руками, прислонившись спиной к древесной коре и боком — к Алексу, чей взгляд ощущал на себе, но старательно избегал его, накинув на бритую голову капюшон и невидящим взглядом смотря куда-то перед собой. Манн не понимал, почему рыжий именно его попросил что-нибудь рассказать, из него оратор был, мягко говоря, хреновый, не то, что Спенглер, чей говорливости могло хватить на них обоих. А потому и история охотника вышла такой короткой, чисто на «разогрев». Забавно, настоящий разогрев Тревору бы сейчас точно не помешал. И, возможно, причина такой неразговорчивости была также в том, что Манн просто не считал нужным рассказывать Алексу что-то большее из своей жизни, ему было легче ограничиться всего лишь парой фраз. Тем более, Рикошет был уверен, что они разойдутся после того, как покончат с Катриной, каждый отправится своей дорогой, а пока должно хватать только того, что у них общая цель и они прикроют друг другу спину, если что. Тревору этого хватало выше крыши.       Когда Алекс отвернулся, начав вспоминать своё откровенно херовое детство, Тревор слегка повернул к нему голову, немного, чтобы видеть хотя бы рыжие кудри, падающие тому на лицо. Охотнику не пристало жаловаться на плохое детство или за то, что с ним обращались не лучше, чем с куском мяса, отобранным на приманку зверю, или червяком, служившим приманкой для хорошей рыбалки. Ведь, по правде говоря, дети-охотники или подростки только на это и годятся — на роль приманки, жертвы. Но Спенглера Рикошету было жаль, правда жаль. Иногда Манну казалось, что он в принципе слишком мягок для охотника, чересчур альтруистичен и излишне подвержен чувству жалости. Все эти «слишком» и «чересчур» — не лучшие черты для хантера. Даже Конан ему не раз напоминал об этом, но искоренить то, что в тебя словно самой природой заложено, было тяжело. Всё это можно было лишь попытаться приглушить или полностью заглушить чем-то иным.       Отвлечённый своими мыслями, Тревор вздрогнул, услышав смех Алекса, вообще не сразу сообразив, о чём вообще идёт речь и какую очередную байку травит рыжий. Более внимательно вслушиваться в слова напарника Манн стал лишь после того, как услышал знакомую фамилию двух братьев охотников. В определённых кругах имена некоторых хантеров знали так же хорошо, как верующие знают имена святых, и Тревор исключением не был. Только одно дело только слышать о ком-то, совсем другое — работать бок о бок.       Рикошет слушал Алекса и не мог скрыть улыбки и редкого смешка, тихого, но искреннего. Тревору казалось, что он не то, что смеялся — улыбался последний раз лет десять назад, так непривычно сейчас начали болеть у него от улыбки щёки. В этом был весь Спенглер, с запасом по-настоящему безбашенных историй, какие годится рассказывать друг другу тёмной ночью у костра с бутылкой чего-нибудь алкогольного, вспоминая лучшие моменты прошлого. Но никак не для того, чтобы развеять скуку и не уснуть в тёмном, холодном лесу, скрываясь от Катрины и её прихвостней.       — Вот мы с тобой только познакомились, а уже в дерьме по самые уши! Весело, не так ли?       Рикошет не мог найти нужных слов, чтобы ответить на это, а потому только хмыкнул и пожал плечами, пускай и знал, что Алекс вряд ли увидит. Рыжий закопошился, Тревор заинтересованно повернулся в его сторону, перестав пытаться рассмотреть в темноте силуэты гоняющихся за ними прихвостней Смерти.       — О да, напиться, когда за тобой охотятся в лесу — определённо хорошая идея, — не стал скрывать сарказма Рикошет, но бутылку из чужих рук взял и сделал пару мелких глотков. Пить Тревор не привык, но лучше было поступиться с собственными принципами, чем, как верно сказал Спенглер, и дальше отмораживать себе задницу. Оставалось только дожить до утра такими темпами.

***

       — ... Проходим через скалы, это много времени у нас не займёт, а там будет недалеко от дороги.       Тревор кивнул, слепой преданностью доверившись Алексу, как когда-то доверял Конану или Сайдалу, не было даже мысли о том, чтобы переспросить или уточнить, действительно ли напарник уверен в своих словах. Слишком глупо и наивно, но охотнику хватало той самоуверенности, какую он слышал в голосе рыжего. Ещё одно замечание в копилку того, почему Манн, старающийся быть ведомым, а не ведущим, — не самый правильный хантер, таким тихим повиновением забивающий на собственную безопасность. Но Алекс был одной большой ходячей неприятностью, и если Тревор ещё не убедился в этом, то буквально через пару минут такая возможность представить ему повторно.       Манн перепрыгивал по камням достаточно ловко, как ничего не боящиеся дети скачут по дорожным бордюрам, а вот Спенглеру не хватило то ли ловкости, то ли внимательности. Так или иначе, но довольно быстро охотник рухнул на землю, неуклюже распластавшись, как черепаха на песке. Рикошет, конечно же, тут же «подлетел» к напарнику, помогая тому подняться на ноги.       — Слушай, котяра, тебе сейчас придётся впереди идти. Если сорвусь, не хочу тебя сбить своей тушей.       — Угу, ты хочешь сорваться и продемонстрировать нам содержимое своей черепушки, — вяло огрызнулся Манн, которого уже начинала поражать логика рыжего. Вернее, её полное отсутствие. — Не думал, что, если сорвёшься, я могу тебя поймать, а не позволить тебе упасть ещё ниже? Ох, что толку-то, — гораздо тише добавил Тревор, выходя вперёд, заместо Спенглера, за чьей безмозглой рыжей головой всё равно пристально наблюдал, не забывая оглядываться назад.       Здесь, на скалах, Манн чувствовал себя слишком беззащитным, как на ладони, достаточно кому-нибудь поднять голову и вот, он сможет прекрасно увидеть двух охотников, карабкающихся по склону вверх. Тревор нет-нет, да слышал какой-нибудь подозрительный звук снизу: треск ветки или шорох листьев, но, оборачиваясь назад, охотник никого не видел.       — А по горам ты лазаешь не как кот, а как горный лев. Пума!       Алекс, как всегда, был в своём репертуаре.       — Я тебя сейчас отсюда сам скину, — вздохнул Тревор, даже не поворачиваясь к напарнику, но слабой улыбки не сдержал. Остаётся надеяться, что эти прозвища быстро надоедят Спенглеру, хотя Трев догадывался, что если такое и произойдёт, то нескоро.       Рикошет оценивал, сколько примерно им ещё пробираться через горы, когда услышал резкий выкрик Алекса, недовольно повернулся к нему, собираясь поинтересоваться, как долго он собирается кричать в пустоту. Но вдруг рыжий сбил его с ног, и что-то просвистело совсем рядом, с громким треском вонзившись в дерево. Стрела? Тревор даже не сразу своим глазам поверил. Но поблагодарить напарника он не успел — у того явно было шило в жопе, раз он не мог и пару минут спокойным побыть, тут же ринувшись куда-то под скалы с пушкой наперевес.       — Алекс! Твою мать... — шипел Манн, почувствовал, как что-то течёт по шее, завёл руку за спину. Неудачное падение на камни, слегка рассёк затылок, но хотя бы жив. Небольшая царапина или стрела в башке — разница есть.       Очередной крик Спенглера заставил Рикошета соскочить вниз, к нему. На ногах он не устоял, упал на спину, ещё немного проехавшись по скале, благо, хоть приземление было удачным: прямо за тот булыжник, который Ал использовал, как защиту. Тревор обхватил рыжего поперёк груди, стараясь затащить Спенглера повыше. Довольно поздно Манн заметил торчащее из плеча Алекса древко. Он и правда притягивал неприятности, как магнит.       — Пумыч, сломай эту хрень и валим отсюда быстрее.       Тревору очень хотелось сказать Алексу, чтобы он заткнулся хотя бы на минуту, не мешался своей болтовнёй хотя бы в такой момент, но язык словно отсох. Впервые в словах рыжего была хоть какая-то доля разумности, но Манн чертовски боялся. Он не хотел, чтобы Спенглер откинул копыта прямо здесь, посреди старого леса и гор, просто потому, что его напарник оказался бесполезен. Кое-как собравшись с силами, стараясь действовать быстро и в то же время аккуратно, Тревор переломал половину древка, выбросив его в сторону. Оставалось только выбрать нужное время и бежать дальше в гору. Манн был уверен, что до спуска на противоположную сторону совсем недалеко. И нужное для побега время предоставилось им довольно быстро.       Манн услышал чьи-то шаги, быстрый бег, но их обладателя, просто-напросто перепрыгнувшего через булыжник, за которым они с Алексом скрывались, разглядеть не успел. Отчасти ему даже показалось, что у него были крылья, но всё это следовало списать на бессонную ночь и крайне беспокойное утро, едва не ставшее для них со Спенглером последним. Тревор осторожно высунулся из укрытия: их охотнику явно не повезло, лес больше не служил ему такой хорошей защитой, и... Эта тварь, спустившаяся с гор, только что дыхнула огнём?!       — А вот теперь нам точно пора рвать когти, — шепнул Тревор, перекидывая правую руку Алекса себе через плечо, левой рукой поддерживая за бок и практически таща того на себе в гору. Тяжело, но никто и не говорил, что вся эта охота — увеселительная прогулка.       Манн оказался прав, за вершиной хребта сразу шёл резкий спуск вниз, но спуститься или съехать по нему охотники не успели — на их пути встал ещё один «масочник», от которого Тревор отпрыгнул, как от чумы, едва не выхватив пистолет из рук раненого напарника. Рикошет весь напрягся, спрыгнуть вниз — и будь что будет, уже не казалось ему такой сумасшедшей идеей, останавливал только Спенглер, которому поездка по камням точно не поможет.       — No se ponga nervioso* , — мужчина в золотисто-белой маске вскинул руки в дружеском жесте, выставив ладони вперёд и демонстрируя, что оружия у него нет, что он не задумал ничего плохого. — Мы просто пытаемся помочь.       — Я не обязан верить человеку в маске, — тут же вскинулся Манн, у которого на душе всё ещё присутствовал неприятный осадок после встречи с троицей Катрины и Муэртесом. Боковым зрением Тревор заметил, что тот крылатый поднимается к ним.