Hypnagogia

Именно в такие ночи Маринетт не может уснуть. Не тогда, когда лунный свет наполняет её комнату сиянием, заставляющим окружающее пространство выглядеть и ощущаться нереальным. Не тогда, когда ветер ласкает её кожу и обдувает её своим дыханием, а прохладный воздух дразнит её горящее тело, покрывая кожу мурашками. Не тогда, когда всё, что она может сделать, это позволить своим пальцам прочертить путь по телу. А глаза прикрываются и сбивается дыхание, когда она чувствует, что погружается в полусонное возбуждение. Одна её частичка предает свою хозяйку. Это та её часть, что лучше знает, когда стоит предаваться фантазиям об одетом в черную кожу напарнике. Она могла почувствовать стыд, наполнявший её изнутри, — что он подумает о ней, творящей подобное среди ночи? И думала о нём, о том, как хорошо этот костюм сидит на нём… Тайна за маской, восхитительная улыбка, что так украшает его губы… Способ, которым он заботится о ней, сбиваясь с собственной дороги, только чтобы быть для нее там, где она больше всего нуждается в нем… Его непрерывный флирт, что все чаще заставляет щеки краснеть, а сердце замирать… Его лукавое и растерянное выражение лица, когда она, будучи не в силах побороть себя, начинает флиртовать в ответ…. Все это придает остроту ощущениям. Она всегда была очень осторожна, не позволяя чувствам взять верх над собой, стараясь не поощрять его ухаживания и, самое важное, не давая бессмысленному увлечению препятствовать более важному, что у них было, — их героическому предназначению. Но все же она не смогла уберечь себя. Прямо сейчас её необходимость в нем была неоспорима — и становилась еще сильнее, когда она лишалась рассудка и позволяла себе потерять контроль, просто потому что сейчас это казалось таким естественным. Да и как она могла поступить иначе, если мысли о нем мучили её гораздо чаще, чем об одной модели? У неё не было силы воли, чтобы оттолкнуть эти мысли прочь. Не тогда, когда её коварное и усталое тело чувствует дорожку ногтей, а она хватает воздух, представляя, что это он ласкает её. Кусает губы, когда воображает на что будет похоже, если он прикусит её кожу своими зубами. Она будет вздыхать, когда он медленно поднимется от живота к груди, задирая её рубашку. Её собственные пальцы исследуют этот путь особенно медленно, умышленно лениво. Она не может остановиться. Не сейчас, когда удовольствие медленно сжигает её, а вниз по позвоночнику бежит холодок, когда она представляет его, глядящего на неё сверху, и почти ощущает его прикосновение, крадущее дыхание. Разумеется, она не может спать, когда неожиданно чувствует себя пойманной в ловушку собственной одеждой. Не тогда, когда она ощущает его руки, медленно странствующие по её телу, пробирающиеся под шорты, которые, она может поклясться, снял с неё он. Определенно не тогда, когда она чувствует, что те же руки выводят линии на внутренней стороне её бедер, неторопливо, целенаправленно дразня. Она вздыхает, когда через несколько минут чувствует, как эти руки тянут вниз её трусики. Она будет извиваться и представлять, как он смотрит на неё своими восхитительными, выразительными зелеными глазами. И будет ухмыляться, намекая на дальнейшее, от чего её пульс учащается. Наслаждаешься, Принцесса? Она будет стонать, когда ощутит, наконец, как его палец поглаживает её вверх и вниз, накрывая самое сокровенное место. Она будет стонать, когда он все-таки обратит внимание на то, как сильно она хочет почувствовать его внутри себя. И, когда другой рукой он начнет исследовать её вход, она прошепчет его имя, думая о том, как безжалостно он терзает её, заставляя умолять, чтобы он погрузил в неё пальцы. Скажи, чего ты хочешь, Моя Леди. Я хочу услышать это от тебя. Ей нравится воображать, что он дразнит её, потому что хочет убедиться, что и она желает того же. И потому что она любит, когда он терзает её, чтобы она извивалась, умоляя его прикоснуться к ней сильнее, и сильнее, и еще сильнее. И она бы сделала это, она бы сказала ему то, что он желает услышать, потому что она томится в нетерпении. Покажи, как ты по-настоящему хочешь меня. Она не сможет подавить стон, когда его пальцы исполнят её желание, а пальцы другой руки будут поглаживать клитор. Она будет чувствовать, как плавится от этих медленных движений, почувствует, что сгорает, когда он ускорит темп. Она захочет закричать, когда он остановится. Но останавливается он только затем, чтобы вновь начать двигаться в медленном темпе. И издевательски, но великолепно улыбается, а она с удовольствием согнала бы эту улыбку кулаком, если бы в ней не заключалось так чертовски много. И даже тогда она будет умолять его о продолжении, умолять касаться её, погружая мысли в хаос. Она будет просить, чтобы он заставил её почувствовать то, чего она никогда не испытывала прежде, а быстрое биение сердца уже выдаст, что с ней это, несомненно, впервые. Она представляла, как его бравада исчезнет, и он выполнит её просьбу, желая угодить, совсем как послушный котенок. Она выдохнет его имя, когда его пальцы снова ускорят темп, и на этот раз не остановятся, терзая её до тех пор, пока она не сможет больше терпеть. Она будет биться и дрожать, как только ощутит, как легкий ветерок ласкает её вспотевшее тело, полное желания, нуждающееся в освобождении. Она будет стараться сдержаться и контролировать себя, чтобы приглушить громкие стоны, кусая губы и шепча его имя, как молитву, пока его пальцы движутся в ней. Мучимая страстью, она воображает, как он будет шептать её настоящее имя в том мире, где будет знать её личность, а единственным последствием этого знания явится то, как он вторит её песнопению голосом, что будет сочиться желанием и восхищением. Маринетт… И только тогда она чувствует, как её накрывает жаркой волной, что прокатывается по телу, заставляя сжимать пальцы и дрожать. Она чувствует, как его пальцы выскальзывают из неё, а другая рука обвивает её тело. Она будет представлять, как он осыпает её тело сладкими поцелуями, помогая вернуться на землю. Она оближет его пальцы и представит, как он улыбнется ей, с любовью, как улыбается всегда. Она ответит на его улыбку, позволяя себе провалиться в сон после его ласковых слов с заверениями любви. Я тоже люблю тебя, мой котенок. Именно в такие ночи Маринетт спит лучше.