Красивый

*** На Дилана Лэрда дрочила половина альф универа, но заносчивый красавчик, конечно же, выбрал пару, как это говорится – из своих. Сразу же, на первом курсе выскочил замуж за Роя Карингтона, тут же родил первенца, и Джон думал, все, учиться дальше не будет, зачем ему? Богат, ослепительно хорош собой, муж такой же, сейчас будет рожать детишек одного за другим, или таскаться по светским тусовкам, обсуждая с такими же как он, наследниками богатых семей всякие глупые сплетни. Но Дилан остался, и даже доучился до конца, до самого пятого курса, на выпуске стоял рядом со своим самодовольным красавчиком мужем, и в довершение умилительно-слащавой до изжоги картинки Рой держал на руках маленького альфу, свою точную копию. Зависть? Ну, может, и так, но Джон не любил Роя, всегда, за то, что Дилан принадлежит ему, за то что богат, за то, что омежки вешались на него гроздьями, и он, как слышал Джон, даже будучи женатым, потрахивал иногда особо настойчивых. За то, что давалось все, даже учеба – Рою легко, играючи. Он и Дилана получил – не особо стараясь, так же, играючи. Сукин сын. Но, конечно, больше всего ненавидел за Дилана. Джон немало усилий приложил, чтобы соблазнить Дилана, пользуясь даже самыми грязными приемами. В ход шло все – фотки Роя с другими омежками, подсыпанная в бокал наркота на студенческой вечеринке, он даже подговорил как-то двоих не особо умных приятелей выкрасть омегу, намереваясь потом перед ним предстать в образе спасителя. Но всякий раз омеге удавалось выскользнуть из расставленной ловушки, а за неудавшееся похищение даже пришлось отлеживаться в больничке – рассерженные приятели, которых избил Рой – намяли бока Джону, били долго и с чувством. Избиение Джон почему-то приписал к пачке уже имеющихся претензий к Рою, крепко обиделся, и больше резких телодвижений не совершал, лишь издали жадно и голодно наблюдая за недоступным омегой. За прекрасным омегой. И еще больше ненавидел Роя, спроси его, он бы затруднился ответить, чего он больше хочет – трахнуть Дилана или насолить Рою? У него эти обе идеи фикс слились в единую конфигурацию, но проклятый омежка не давался ему, утекал как песок сквозь пальцы. Почти сразу после окончания универа Джону пришлось уехать в клан – глава призвал его. Джон скрипел зубами от ненависти, но поехал – никто Стэну не рисковал перечить. Его и послали учиться, наскребая денег по сусекам с большим трудом с условием, что вернется, что будет служить потом на благо семьи. Остался в клане, выполняя функции помощника главы – образованных альф в замкнутом мирке, в горах не было – так он потерял Дилана из виду на долгие четырнадцать лет. Он даже забыл про него, ну как – подрачивал на светлый образ, но с течением времени идеальное лицо, фигура, глаза стерлись из памяти. Остался абстрактный омега, которого он условно называл «Дилан». Любил ли он его? А есть ли она, любовь эта? Джон цинично ржал каждый раз, когда клановый омежка Лин лепетал ему в процессе ебли – я тебя люблю, Джонни, ты самый лучший. Может, и лучший, Джон не возражал. Конечно лучший для затраханного до не могу, жалкого усхудалого скелетика, который даже родить нормально не мог, все преследовали его выкидыши. Стэн, глава клана Мерфи, поговаривал уже – не отправить ли омежку в долину, к травникам, уж больно никудышный. Отпоить коровьим молоком, да и передых в активной сексуальной жизни не помешает, глядишь и выправится, но жадность в нем побеждала, за лечение же платить надо! А денег и так в обрез. И Лин так и продолжал жить в замкнутом мирке клана, каждый день обслуживая по десятку альф. Для этого заморыша, конечно, Джон был «лучше всех», если остальные – суровые грубые охотники с заросшими по самые уши мордами и со словарным запасом в пятьдесят слов. Джон был «образованный» – умел носить костюм, брился, умел, если хотел – говорить красивые слова, и был любимчиком всех клановых омежек, но знали бы они, чего стоят все его, Джона, достоинства там, внизу, в цивилизованном мире! И какие там встречаются омеги – не сравнить с клановыми – невзрачными, изнуренными бесконечными родами, затраханными. Взять хотя бы Дилана. Джон и не помнил уже точно его лица, но зато помнил впечатление, оно несло четкое определение – красивый. Красивый, идеальный – и, к сожалению, недоступный.