Wait for me

Эмбер всегда говорила, что одиночество - это вовсе не страшно. Оно требуется каждому время от времени, чтобы провести драгоценные мгновения наедине с самим собой, чтобы отдохнуть от суматохи вокруг. Из ее уст это звучало правда безобидно, но она всегда отличалась способностью формулировать мысли так, что они становились затягивающими и привлекательными. Впрочем, как и она сама. Но Чжинри все равно возражала, широко распахивая глаза от непонимания. Она всегда боялась находиться одна, особенно ночью. Казалось, что все страхи, которые в светлое время дня прячутся под кроватью, ночью медленно выползают оттуда с одной целью — свести ее с ума. Поэтому она всегда старалась быть рядом с кем-то. Пусть даже в тишине, просто чтобы был кто-то на фоне. Сомнительное чувство защищенности, но уже лучше, чем ничего. Запуская руку в ее уже чуть отросшие волосы, Эмбер уверяла, что все важные осознания приходят со временем. Прохладной осенью, которая чуть холодила кончики пальцев, Чжинри всегда ходила в тонком пальто, одетым поверх такой же тонкой почти прозрачной блузки и короткой юбки. В сотый раз отмечая ее кукольную аккуратность, Эмбер чувствовала себя немного неловко в своей свободной толстовке и темных джинсах. Однако, та, видя неуверенность во взгляде, все время восторженно говорила, что ей очень нравится, как выглядит Эмбер. И по глазам ее было видно, что говорит она правду А если взять Чжинри за руку, то сразу становится понятно, насколько ей холодно, но ее гордость - известный факт, так что Эмбер без лишних слов прячет ее ладонь в карман своей кофты и зовет к себе на чашку горячего чая. Чжинри нравилось приходить к ней в гости. Хоть на пару минут, хоть на все выходные. У нее дома всегда было как-то по-особенному уютно, хотя вроде все было как обычно, но ощущалось там все иначе. Как-то более мягко и правильно. Да и сны всегда снились хорошие. Про море, например. Эмбер никогда не была против, потому что та смотрелась слишком мило в ее свободных футболках, чуть прикрывающих бедра, и совсем не утомляла своим присутствием рядом. Вечерами они долго разговаривали друг с другом обо всем и ни о чем, пока ветер сквозь открытые форточки плавно раздувал легкие шторы. Даже курить на балкон Чжинри выходила следом за Эмбер, хотя сама ни разу в жизни не пробовала даже. Можно мне тоже? - интересовалась она. Эмбер изображает самое недовольное выражение лица и подальше отодвигает свою пачку. - Твое любопытство тебя погубит, дорогая. Затягиваясь, Эмбер всегда чуть щурила глаза, а на выдохе расслаблено улыбалась. Восхищаться ей хотелось даже в такие моменты. Они не были подругами, однокурсницами или же коллегами по работе. Они просто были друг друга во всех этих спокойных вечерах, часах вместе, когда две совершенно противоположные реальности сходились в одну. И Эмбер просто была в сердце у Чжинри, пускай и без определенного статуса - ответственность ведь страшная штука. Да и потом, невозможно повесить какой-либо ярлык на человека, который учит тебя жить, дарит вдохновение и предлагает посмотреть на мир под другим углом. Чжинри, на дух не переносившая неопределенность по своей натуре, совсем ничего не имела против этого. Как-то вечером старшей приходит в голову идея перекрасить волосы в темный. Чжинри, сидящая на полу возле дивана, отрывается от книжки и внимательно смотрит на Эмбер. Хоть ей и нравится жемчужно-пепельный цвет ее волос, она помнит про то, что той необходимо что-то менять в себе примерно раз в сезон, так что без запинки соглашается. И не важно, что одиннадцатый час, не важно, что за окном дождь, потому что на улице Эмбер раскрывает над ними ярко-красный зонт и хватает Чжинри под руку, которая смеется своим нежным звонким смехом. Уже в магазине в самый последний момент Чжинри решает, что перемены не повредят и ей, поэтому хватает в полки рыжую краску для себя. Позже они сидят друг на против друга так, что их колени едва-едва соприкасаются и пытаются привыкнуть в переменам. Говорить совсем ничего не хочется. Чжинри привычным жестом запускает ладонь в волосы Эмбер и пропускает их сквозь пальцы, улыбаясь. Эмбер думает о том, что Чжинри теперь точь-в-точь яркое солнечное лето. Смотря на нее ощущается тепло августовских алых закатов и уют ночей с привкусом абсолютной свободы. На рождество они вместе наряжают огромную живую ель, которая с трудом поместилась в гостиную. Чжинри тянется до верхних ветвей повесить гирлянду, хотя ей не хватает роста, она все равно очень старается. По выражению лица видно, по высунутому кончику языка. Дождавшись того, как процесс завершиться успехом, Эмбер крепко обнимает ее со спины и говорит тихо-тихо: - Ты самое важное, что у меня есть. Чжинри хочется плакать от того спектра эмоций, который сейчас разрывает ее душу. Эмбер хочется плакать от того, что через несколько дней ей придется улететь на неопределенный срок и она совершенно точно не наберется сил об этом сказать. Возможно, можно было найти другой выход. Сесть вместе поговорить и что-нибудь непременно придумать. Но как вообще возможно начать разговор с фразы «мне придется оставить тебя» с человеком, без которого и дня не проходит вот уже который месяц подряд? Эмбер выключает телефон, когда видит очередной входящий вызов. Пусть уж лучше злиться, так точно сможет быстрее с этим справиться. А она верит, что Чжинри непременно справится. Только вот думать не хочется, каких сил это будет стоить. Находясь в пустой квартире, Чжинри понимает, что погрязла в полном замешательстве. С оной стороны хочется плакать от обиды на такой поступок, ведь как же так, ее мнение даже важным не было, а с другой стороны никак не может найти никаких аргументов для того, чтобы ее мнение действительно что-то значило для Эмбер. Ведь они не были парой, не были даже друзьями. И были ли они вообще хоть кем-нибудь друг для друга? Эмбер возвращается спустя девяносто четыре дня. Нет, Чжинри не считала, просто память на даты хорошая. В Сеуле уже во всю весна и весь путь до дома усеян опавшими лепестками вишни. Она хорошо помнит, как ходила этим путем снежными зимними вечерами, едва переставляя ноги, потому что домой не хотелось совсем. Как смотрела на свет в окна соседних квартир и только ее окна оставались темными. Она помнит это так, словно это было вчера. А «вчера» это длилось бесконечно долгое количество времени. Сейчас она совершенно не знает, что скажет Эмбер, слов совсем не осталось. Да только вот сердце все равно предательски заходится сбитым ритмом, когда она поднимается на своей этаж. А когда видит Эмбер на ступенях, то оно и вовсе рушится в пятки. Вся та злость, боль и обиды в момент отступают. Чжинри опускается к Эмбер и что есть силы сгребает ее в объятия. - Это был самый ужасный способ заставить меня смириться с тем, что в одиночестве тоже быть неплохо, - выдыхает Чжинри, осознавая, что все это действительно не сон, - я и так это знала. Как в старой песне, помнишь? В мире, где светит тысячи звезд, мне не знать одиночества, но без тебя не хочется. Чжинри действительно самое лучшее и важное, что есть в жизни Эмбер. Она быстро утирает блестящие на глазах слезы и прижимает ее крепче к себе. Все обязательно вернется на свои места. С этой самой секунды все уже возвращается.