Тогда скажи

С неба свалился горяченький денек во всех смыслах. Сумасшествие началось и продолжалось, наращивало обороты. Это было похоже на извержение вулкана. Нападение на Манхэттн из огромного портала в небесах, все Мстители в сборе. Работа. Снова спасение мира. Снова спасение людей... Снова легкий верный лук в руке, натяжение тетивы и бесшумный, совершенно точный стремительный полет стрелы в воздухе. К хаосу и безумию вокруг было не привыкать. Это Щ. И. Т. Это команда Ника Фьюри. Это супергеройство. Ощущение хождения по тонкой нити, натянутой на огромной высоте между небоскребами. Бурлящий в крови адреналин. Опять высота, на которую услужливо подкинул Железный человек, опять зоркий глаз. Только вот что-то мешает. Как будто песок в глазах, хотя меткость безупречна, идеальна, как и всегда. Не дает покоя какое-то назойливое ощущение, горячим клубком шевелящееся где-то за грудиной. Никак нельзя забыть этот секундный, короткий, до самой сути пробирающий зеленый взгляд, после выстрела, который несомненно попал бы в цель. После пойманной Им у самой шеи стрелы. Никак невозможно забыть свой выдох. Не раздосадованный. Не опечаленный. Вздох облегчения. В первый раз в жизни, вздох облегчения от того, что - не попал. Нужно было оставаться на позиции. Но что-то за клетью ребер сжалось так сильно, что в глазах помутнело. Как это говорят - словно кто-то толкнул под руку. Клинт поднялся и пошел вниз, в задние, полностью отдавшись этому...чувству? Нет, конечно не чувству. В любовь играют только дети, как говорит Наташа. И правильно. До слуха донесся рев и грохот. Бартон побежал. Он конечно же знал, что это Халк. Стрелок выглянул из-за угла и ощутил как ноги стали ватными, закружилась голова, прервалось дыхание, словно он забыл как это - дышать. Зеленый огромный монстр мотал Его вокруг себя как тряпичную куклу. И вроде бы Хоукаю должно было быть абсолютно всё равно. Но ему не было всё равно. Глаза расширились, во рту пересохло. В этот миг он как будто раздвоился. И один кричал: "Давай же Халк, прикончи его! Так ему и нужно...". Один ненавидел. Один хотел расквитаться за унижение, за подчинение и все остальное. Другой похоже отдал бы всё, чтобы гигант прекратил впечатывать хрупкого Бога в пол, от которого градом летели куски и крошки. Клинт бессильно прижался плечом к стене. Он знал, что сейчас нельзя стрелять по двум причинам - если попасть в Халка его можно разозлить сильнее. И - можно случайно попасть в Него. Каждый удар отдавался дрогнувшими пальцами, которые сжимались в кулаки от невозможности что-то сделать. Стало мучительно казаться что это никогда не закончиться, это было похоже на пытку и вот наступила тишина. Бартон увидел, что Хакл ушел. Брат Тора лежал на полу, среди каменных осколков, весь в пыли и серой крошке, ещё невесть каких ошметках. Он не шевелился. Клинт рванулся к нему с замершим сердцем и дойдя, встал над божеством во весь свой человеческий рост. Медленно изготовился. И вот уже острие стрелы глядело прямо в цель. Близкую, неподвижную. Однако нужное для выстрела ровное сердцебиение никак не желало становиться ровным. Глаза слегка повлажнели. В сознание медленно проникало понимание - в этот же день, раньше, Хоукай стрелял, не потому что должен, не потому что это приказ, а потому что знал: бог поймает эту стрелу. Обязательно. - Не могу... Оружие выпало из ослабевших пальцев и брякнулось на пол. Бартон опустился на колени рядом с Локи, разглядывая его тонкое лицо и осторожно взяв рукой под плечи, втащил к себе на колени, второй рукой почти лихорадочно отыскивая сердце под этим дурацким боежственным костюмом. В итоге пальцы легли на шею, отыскивая ту единственную жилку, которая обязательно должна была биться. Обязательно должна была биться. ... Внутри у Клинта будто взорвалась бочка пороха, когда пальцы уловили легкую пульсацию артерии. Локи был жив. А Хоукай стараясь не думать о том, почему это так важно, не мог вспомнить другого дня, когда всё внутри дрожало бы от подобия той радости, которую стрелок ощущал в этот миг. Всепоглощающей, всеобъемлющей. Разносящейся по венам с каждым ударом сердца. Дурманящей... Лафейсон медленно приоткрыл глаза и напряженно замер, глядя в лицо лучника и окинув комнату быстрым взглядом, ища подвох. Ища ловушку, ища лукавство и обман. - Ты дрожишь? - Негромко сказал Клинт и его глаза понемногу наполнялись невольным торжеством, ощущением возмездия, превосходства, уголок губ дернулся вверх, в подобии усмешки и не вышло удержаться от подколки: - Да тебя прямо как тесто раскатали! - Очень смешно. - Тихо и бесцветно сказал брат Тора, стараясь унять легкую дрожь в теле и посмотрел вверх пустеющим, теряющим смысл взглядом, под конец фразы голос начал окрашиваться неподдельной горечью: - Я проиграл? Опять... опять в пропасти, опять на руинах, у меня опять ничего нет. Это было бы даже смешно и я бы мог похохотать... если бы... Локи поморщился и стиснул зубы, осекшись, вероятно ощутив где-то боль. Губы Клинта побелели и сжались в тонкую линию, он ощущал, что перестает себя контролировать, он вдруг резко вскочил на ноги, сбросив с себя бога, совершенно не заботясь при этом о его комфорте, разъяренно дыша и резко взмахивая руками, метался вперед назад: - Если бы что?! Ты чертов слепой идиот, почему ты ничего не видишь!. Ради интереса, хотя бы один раз, посмотри на все не в зеркало, где неизбежно будешь отражаться только ты, а через прозрачное стекло, где для разнообразия, ты может быть сумеешь увидеть кого-то ещё, кого-то другого! - Кого? - Локи по прежнему смотрел вверх, в одну точку, безысходное в голосе проступало сильнее: - Отец предал меня, он не принял меня, он не любил меня. Я был залогом мира. Всего лишь подобием вещи. Для брата я был тенью, жалким придатком к его сиянию, к его величию. Что бы я не делал, но в Асгарде мне не доверяла ни одна живая душа. Когда есть Один и Тор - что значит Локи? Зачем воспринимать его всерьез, зачем считаться с его мнением... - ... ощущаешь себя, как мышь с которой играют, не так ли?. Как тот, кто всегда последний в списке, всегда опаздывает, всегда на шаг позади. Всегда на скамейке запасных. Каждый раз изумрудные глаза будут пылать ненавистью, злостью, раздражением, обидой, хоть каким-то подобием чувства только при упоминании Тора!. Испортим ему жизнь, сорвем его планы, сожжем дотла его любимую планету. Но это и моя планета тоже ты, кретин! Я был готов разбить свой мир ради тебя! Не смей. Говорить мне. Что никто тебя не любит. Клинт заставил себя замолчать, понимая, что и без того сказал уже слишком много. Локи приподнялся на локтях, прерывисто дыша и встал на колени, слегка покачиваясь и обхватив себя руками за плечи, подался вперед так что спутанные черные волосы упали на лицо. Он выставил перед собой раскрытые ладони, будто защищаясь, а следом протянул вперед дрожащие пальцы. Протянул руку к человеку. Это был головокружительный жест доверия. Хоукай не раздумывая и минуты, кинулся вперед и вложив ладонь Локи в свою, легко потянул его вверх и на себя, тут же прижимая к себе и чувствуя, как одна рука Лафейсона приобняла его за талию. Брат Тора, сын Одина, бога Асгарда, только и стоял на ногах благодаря тому, что Клинт его держит. Человек держал в своих руках бессмертное божество. Локи ткнулся лбом в плечо Клинта, стиснув его пальцы и дотронувшись губами до его уха, негромко шепнул: - Тогда скажи.