Слова прощания

Они всегда находились рядом. Слишком близко, чтобы не заметить и слишком далеко, чтобы повлиять. Но, знаете, их история однозначно заслуживает большего внимания, чем принято считать. Потому что трагедии всегда привлекают больше внимания, чем жалкие, низкопробные комедии. На что похожа жизнь? Ответ банален донельзя и прост, как подбрасывание монеты: жизнь — это идеальная смесь трагедии и комедии в лучших традициях обоих жанров в нужной пропорции. Он понимал это лучше всех поэтов и философов. Она точно знала: «Никто не понимает жизнь лучше, чем человек на грани смерти». — Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужна ничья помощь, — юноша отталкивает чужую руку и кашляет. Девушка закусывает губу и молча, опустив взгляд, отходит в сторону. — Как скажете… Сэмпай. Фотография. Совсем старая и, возможно, немного потрепанная. Но из-за этого она получает больший шарм, чем какая-либо еще. На ней запечатлены счастливые моменты, быть может, десятилетней давности. Рука женщины дрожит и невольно сжимает хрупкое изображение. В ее памяти все это происходило будто вчера — и взрывы, и погони, и темный силуэт, которого боялись все. Да, такое невозможно забыть или проигнорировать. Настолько яркие воспоминания просто не получится стереть из памяти. Вот он спасает ее от тигра, а здесь она пытается объяснить ему всю рискованность его плана. Он никогда ее не слушал, делал лишь так, как считал нужным. Ему всегда нужно было одобрение только одного человека — его наставника. Все остальное не имело и не будет иметь значения. Никогда. Слезы медленно наворачиваются на глаза, и Хигучи стирает их тыльной стороной ладони. Сейчас ей нельзя плакать. Только не сегодня. Ведь сегодня слишком особенный день — прошло десять лет, как она покинула мафию. Ей не верится, — «Прошло уже столько времени со дня его смерти…». Он скрывал свою болезнь так долго, насколько это было возможно. Вернее, пока та не мешала работать. Но из-за использования Расёмона она постепенно разрасталась, убивая изнутри. Кровохаркание проявилось стремительно, а благодаря перегрузкам и остальные последствия не заставили себя ждать. Последнее время ему было особенно плохо — он кашлял почти без перерыва, а потому и лежал в больнице. Точнее, в диспансере. Легкие жгло, но он продолжал терпеть. Хигучи навещала его так часто, насколько это было возможно. Она даже заметила небольшую перемену: он стал менее категоричен. Однако это скорее печалило, чем радовало. Акутагава задумывался о тех вещах, которые упустил в своей погоне за силой. Казалось, именно сейчас он начал по-настоящему жить. Черные глаза больше не горели ненавистью ко всему миру — нет, они были уставшими. Как ни странно, он стал чаще улыбаться. Это была не одержимая ухмылка, сопровождавшая некоторые его битвы, а самая искренняя и мягкая улыбка. Он, скорее всего, чувствовал окончание своего пути. На уровне интуиции или чего-нибудь еще. Потому что в последние дни он часто отправлял ей письма. У него все не как у людей — поэтому он не пользовался телефоном, а отправлял бумажные конверты, где аккуратным почерком были выведены имена адресата и отправителя. Тот день не был исключением — ей снова пришло письмо. Разве что, оно было написано гораздо менее аккуратно: видимо, ему стало еще хуже. «Друг мой, Я долго думал над нашим прошлым разговором и, должен признать, меня беспокоит твое будущее. Гин говорила, ты очень сильно переживаешь за меня, так что, она волнуется, как ты отреагируешь на мою смерть и не бросишься ли в могилу следом за мной. Я хочу верить, что это всего лишь бесполезные глупости, но, учитывая твое поведение, не могу быть в этом уверен. А потому прошу лишь следующее: живи. Даже если меня не будет рядом, живи и будь счастлива. P.S. Желательно уйди из мафии, ведь у тебя нет сил или способностей. Даже черная ящерица не сможет защищать тебя вечно» В тот же день Хигучи планировала навестить своего начальника в больнице, а потому не стала читать письмо сразу же. Когда она зашла в палату свет был выключен, а сам Акутагава мирно лежал на кровати. Правда, он не шевелился и это насторожило девушку. — Акутагава…-сэмпай? Тишина. Ей никто не ответил. Она подошла совсем близко и смогла разглядеть его лицо: почти белое, спокойное и неживое. Хигучи на миг забыла как дышать. Девушка рухнула на колени и разрыдалась: настолько было больно. Эта боль и обида обжигала, оставляла самые настоящие ожоги. Страшно. Больно. Что еще испытывает человек, потерявший свой смысл? Она бы, без зазрения совести, убила себя, если бы не почувствовала прикосновение к плечу. Будто бы дух Акутагавы желал ей жизни — той самой счастливой жизни, которой у него никогда не было. Пару дней спустя она все-таки смогла заставить себя прочесть то письмо. Хигучи еще долго плакала, а капли слез промочили конверт почти насквозь. Она будет жить. За двоих. Использует свою жизнь по назначению.