Не смешно

      Все стояли и тупо пялились в монитор, на раскрытую вордовскую страницу. - Этот мудак... - процедил сквозь зубы Миша, обращаясь к пустоте, но тут же взял себя в руки. - Юра, пробей мне вот это по базе. Источник указан, - он протянул компьютерщику несколько скрепленых степлером листочков, информацию с которых он зачитал парой минут ранее.       Парень кивнул, принимая листочки, и вновь забегал пальцами по клавиатуре. Остальные потихоньку перебрались обратно за стол для дальнейшего обсуждения проблемы. - В общем, что мы имеем: вчера пришили не того человека, нужный нам индивид сбежал, да еще и издеваться вздумал, и мы совешенно не знаем, что от него ожидать. Заказчик нас по головке за такое не погладит, - подвёл невесёлый итог Влад. - Да уж, недооценили мы его, - Маша уставилась в выходящее на пустырь окно размышляя. - Совершенно ясно, что его нужно, всё-таки, выловить, - устало подытожил Илья. - Естественно, блин! Иначе - всё будет в пиздецки крайней степени хуевато, - произнесла Маша, резко отвернувшись от окна. - Миш, это база с нихеровой такой защитой, - крикнул из-за компа Юра. - Мне не меньше часа нужно на обработку. - Ну, окей. Выбора всё равно нет, - Миша пожал плечами и, встав из-за стола отправился на улицу - курить. За ним потянулся и Влад.

***

      Дина наматывала уже третий круг по двору, находящемуся возле дома её непутёвого учителя. Мамаши с колясками, оккупировавшие детскую площадку, уже минут десять как сбились в кучку и коллективно с ужасом смотрели на девушку, периодически картинно закатывая глаза и возмущаясь. А вот бабушки, сидящие возле подъезда, приятно удивили отсутствием негативной реакции, у одной во взгляде даже проскользнуло немое одобрение. У них Дина и выяснила, что Влад домой ещё не приходил.       Медленно смеркалось. Мимо то и дело проходили мужчины и женщины, возвращающиеся с работы. Кто-то шёл с детьми - видимо из детского сада или школы.       Девушке уже порядком надоело ходить туда-сюда, и она собралась было возвращаться домой, как вдруг на её плечо легла чья-то рука. Она хотела развернуться, чтобы посмотреть на потревожившего её человека, но вторая рука опустилась ей на рот, и неизвестный затянул её в закоулок между домами.       Орать было бесполезно, и Дина это понимала. Попытаться отбиться тоже, по крайней мере до того момента, пока она не оценит противника. - Я опущу руку, только не ори, - тихо произнёс незнакомец. Голос был вкрадчивый, но очень неприятный и отталкивающе тянучий.       Дина кивнула, и руки действительно её отпустили. Моментально сориентировавшись, она отлетела к стене дома напротив и судорожно выдохнула, пытаясь прогнать сковавший её страх.       Мужчина пристально на неё смотрел блёкло-карими, мёртвыми глазами. Да и весь он был какой-то неприметный и бледный, такому человеку легко затеряться в толпе. Но его глаза. Эти глаза она видела четыре года в кошмарах. Страх, начавший было отступать, накатил новой волной, заставляя сердце работать быстрее. - Ну, как твой отец, Храмова Дина? - он мазнул по ней отрешённым взглядом, голос же наоборот был полон язвительности и, как бы парадоксально это не звучало, противной приторности, ассоциировавшейся с такой же приторно сладкой карамелью, которую Дина до тошноты ненавидела.       Но страх почему-то испарился, словно по щелчку. Раз - и нет его. - А ты сам как думаешь? - без каких-либо эмоций поинтересовалась зеленоволосая. - Это ведь ты его убил, - она никогда и подумать не могла, что будет вот так просто говорить с убийцей родного отца. - Узнала значит... - протянул мужчина, продолжая сверлить Дину взглядом. - Да. Я его убил. Но на то были свои причины... - Какие причины позволили тебе лишить жизни человека? - жёстким голосом перебила девушка. - Не забывайся, девочка, - зло ответил незнакомец. - Мне ничто не мешает тебя убить прямо здесь.       Спорить и выпендриваться сейчас было по меньшей мере неразумно, по большей - небезопасно. Мало ли, что мог выкинуть этот неизвестный тип. - В общем, считай, что тебе сегодня несказанно повезло, и ты попала на аукцион моей невиданной щедрости, - быстро протараторил мужчина. - Действительно... - иронично протянула Дина. - Слушай и не перебивай, иначе последуешь за папочкой, - лицо человека наконец начало выражать хоть какие-то эмоции: глаза сузились, а губы превратились в ниточку, выражая крайнюю степень раздражённости. - Я убил его не по своей прихоти. Меня наняли. Уж не знаю, чем твой отец не угодил Дмитрию Кайноозёрскому, но именно он твоего батю заказал. Никаких вопросов! - резким взмахом руки он пресёк попытку девушки что-то спросить, и она лишь захлопнула рот, продолжая с недоверием смотреть на собеседника. - Повторюсь, я не знал и не знаю, чем он насолил Кайноозёрскому. И второе. Владислав Кайноозёрский не тот, кем кажется. Будь осторожнее. - Почему я должна тебе верить? - холодно спросила девушка, глядя прямо в лицо своему ночному кошмару. - Потому, что я сказал правду. Но дело твоё, - мужчина развернулся и покинул закоулок.       Дина привалилась спиной к пыльной кирпичной стене и тихо застонала. - "Дмитрий Кайноозёрский... Однофамильцами они быть не могут - фамилия слишком редкая. Отчество у Влада - Дмитриевич, значит он может быть его сыном. Осталось только узнать, кто этот Дмитрий Кайноозёрский? И кто этот мужик? Что вообще происходит, чёрт подери?" - с такими мыслями девушка медленно побрела домой. Сегодня ей было уже не до выяснения отношений с классруком.

***

      Блёклый мужчина шёл по улице и постоянно оглядывался, проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь. Ему ничего не стоило затеряться в толпе на одной из центральных улиц, но осторожность никогда не помешает.       Мужчину звали Виталий Ищенко или, в более узких кругах, Самоед.       Его бесцветность и незаметность очень помогали ему в работе. А был он наёмником, выполнял грязную работу по устранению конкурентов или просто неугодных кому-либо людей. Опуская его типичную душещипательную историю о жизни хулигана из детдома, нужно сказать, что даже занимаясь таким делом, даже будучи бездушной на вид машиной для убийства, он мучился совестью, которая к подобному до сих пор не привыкла, хотя и грызла уже не столь сильно. Именно из-за этой совести он сейчас идёт за цветами в ближайший ларёк, чтобы после этого пойти на кладбище. К своему единственному другу.       Положив цветы на чистую мраморную плиту, он постоял несколько минут, просто смотря на фотографию улыбающегося мужчины. - Я сдержал слово, Юра, - прошептал он и коснулся надгробия, после чего покинул кладбище.

***

- Вот и наш жмурик - Маскин Александр Игнатьевич, 39 лет, не женат, работал в одной из дочерних компаний твоего отца, - Илья, зачитывавший информацию с монитора, кивнул в сторону Влада. - главным бухгалтером. К уголовной или административной ответственности не привлекался, да и вообще был добропорядочным гражданином. - И какое он имеет отношение к нашим делам? Каким боком связан с Самоедом? - Влад недоумённо вскинул брови и, сложив руки на груди, начал ходить из угла в угол. - Он должен быть родственником нашего не очень хорошего друга, - произнёс Миша, пролистывая страницу вверх. - Наиболее логично было бы предположить, что они братья, но о Самоеде мы почти ничего не знаем, - мужчина задумчиво почесал нос кончиком карандаша. - Крис! - он крикнул в сторону кухни, где хозяйничали девушки. - Чегось?! - Не хочешь прогуляться до одного злачного местечка? - ненавязчиво поинтересовался он. - Яшин, чтоб ты меня, да просто так в злачные места звал? Тут явно какой-то подвох, - Кристина вышла из кухни, вытирая мокрые после мытья посуды руки висящим на плече полотенцем. - Мы пойдём на благородное дело. Информацию добывать, - важно произнёс мужчина, поднимая вверх указательный палец. - И ты мне нужна для гарантии, что информацию мы получим. Ну, а если не твоими красотой и хитростью, то моими кулаками, до чего, надеюсь, не дойдёт. - Льстишь, - улыбнулась девушка. - Ладно, поедем. - Вот и хорошо. Кстати, Влад, ты с нами. - Куда я? - шатен замахал руками. - Мне ж завтра на работу. - Ничего, на работу мы тебя отпинаем утром, - заверил Миша. - Но сегодня ты идёшь с нами, развеешься хоть. А то ходишь сам не свой весь день. Давайте, час на сборы, и отчаливаем, - он хлопнул в ладоши, показывая, что разговор закончен, и возражения больше не принимаются.