Тонкий расчет

Стены в квартире Леона успели немало натерпеться от нашествий графа. Отрывая в сотый раз сотый проклятый постер, Ди вдруг замер, в задумчивости созерцая полуотодранный шедевр. Не то чтобы граф вдруг озаботился сохранностью собственных ногтей (явно не достойных такого варварского отношения), и не то чтобы изображение обнаженной натурщицы восхитило продавца экзотических зверушек, но как тут не заметить некую тенденцию… С момента первого «нашествия» телосложение богинь Леона претерпело некоторые изменения: полногрудых красавиц медленно, но верно стали замещать тонкокостные, изящные азиатки. Ди ещё какое-то время потратил на размышления, но вскоре продолжил уборку, хотя уже без прежнего рвения и негодования. На фиолетовых губах графа таинственно и непринужденно играла загадочная улыбка.

***

Леон выругался, как только открыл дверь. Опять лохмотья вместо обоев… Но ругань была недолгой и, скорее, данью устоявшейся традиции. Повинуясь профессиональному чутью, Леон принялся тщательно изучать следы от отодранных постеров. Ага! Вот здесь преступник… то есть граф, перестал действовать безрассудно: обои оставил целыми, бумагу отрывал аккуратно. Румянец залил скулы, а в груди потеплело от одного только предположения, что Ди заметил… что задумался… – Вот такой вот я нерешительный, – сам себе признался Леон и покраснел ещё больше. Некоторое время назад он начал замечать, что из-за постоянной замены утраченных девочек "ручной работой" эти самые девочки перестали так уж ему нравиться… Потом он решил, что просто ещё не определился, какие же девушки ему нравятся… Но однажды, застыв столбом напротив циновки с изображением красивой черноволосой азиатки, Леон испугался - в первый момент он принял её за графа! О, боже ты мой! Просто девушка была изображена с похожей прической и... что? Воображение молодого детектива незамедлительно представило его взору графа в таком же полураспахнувшемся кимоно… с такой же завлекающей улыбкой на ярких тонких губах. И тогда Леона осенило две вещи: Во-первых, Ди не раз улыбался ему этой самой завлекающей улыбкой. Во-вторых, Леон жутко возжелал посмотреть на графа без одежды. Такая же ли у него гладкая полупрозрачная кожа, как у этой девушки? Такая ли же грациозно изогнутая спина, когда он стоит на коленях и... И много чего ещё. Но детектива немало смущало, что его детективные навыки не раз давали осечку, а уж в таком щекотливом деле Леону меньше всего хотелось облажаться! Молодой человек, всё ещё сильно смущённый, взглянул на часы – по делу идти было уже поздно, а вот предлог поругаться о посягательстве на личную собственность – самое оно. И Леон, так и не разувшись, захлопнул дверь снаружи.

***

– Граф! Магазин встретил детектива тишиной и темнотой. – Гра-а-аф! Пока Леон, давя в себе смущение, искал продавца в потёмках коридоров, ему часто мерещились подозрительные шорохи и голоса, но распахивая дверь в очередную комнату, он видел только животных. И продолжал поиски уже с упорством обречённого. Если найти Ди не получится – самому выбраться из дикого лабиринта уже вряд ли удастся. Совершенно неожиданно в невеселые раздумья Леона влился шум льющейся воды. Опять глюк?! Приоткрыв дверь, из-за которой явственно шёл привлекший внимание звук, детектив остолбенел. То, что он видел перед собой графа – Леон не сомневался, но вот в каком виде… Войдя, он тихонько прикрыл за собой дверь. В комнате было темно, как и в коридоре, лишь неясный свет шёл сквозь ширму с другой стороны помещения, чётко высвечивая абрис обнаженного стройного тела. Граф принимал душ. Следя за плавными движениями рук по телу, Леон ощутил дрожь в пальцах – настолько отчаянно ему захотелось самому наносить ароматный пенящийся гель на несомненно шелковистую, обостренно чувствительную от тугих струй воды, кожу. С трудом оторвав взгляд от пленительных изгибов, он посмотрел на свои ладони. В полутьме дрожи заметно не было, но сам этот жест заставил Леона привалится к двери за спиной и закрыть ладонями горящее лицо. Шум воды внезапно оборвался – одновременно сердце детектива упало куда-то вниз живота, потом рывком вернулось в грудную клетку и бешено затрепыхалось. Леон просто не мог заставить себя пошевелиться, во все глаза глядя на пустующую ширму, только сейчас заметив рисунок на рисовой бумаге – дракон. Теперь свет вырисовывал только его силуэт, но парню казалось, что сказочное животное грустно и укоризненно взирает на него. Дверь за спиной ушла в сторону. И Леон с вытаращенными от ужаса глазами провалился назад. – Что вы здесь делаете, детектив? Ди грозно взирал сверху вниз на лежащего на спине молодого человека. Вместо привычного цветастого кимоно (или как там у китайцев это называется), на графе был ночной вариант традиционной одежды – простого покроя из белого хлопка. Отсутствие воротничка открыло вид на плавный изгиб шеи и заманчивую ямку у основания. Чёрные, как смоль, волосы, влажные после душа, непослушно липли к лицу. Созерцая графа снизу вверх, Леон сомневался – стоит ли подниматься. Ведь только аристократичность Ди могла спасти парня: лежачих не бьют. Фонарь в руках продавца домашних животных качнулся, бросая обманчивые отблески на лицо. Леону показалось, что Ди усмехнулся. – Я... это… На что граф театрально вздохнул: – Не откажитесь от вечернего чая? У меня как раз осталась пара пирожных. Леон усиленно кивнул. Но встать решился, только когда граф развернулся и начал удаляться по коридору. Всё дело в том, что при повороте подол его кимоно распахнулся, приоткрыв обнаженное бедро. И детектив осознал, что – во-первых, в джинсах ему явно тесно, а во-вторых, его явно дразнят. В гостиной царила романтическая атмосфера: свечи источали еле уловимый аромат, сервированный на двоих столик манил к себе даже равнодушного к сладкому детектива. Стоя у столика, Ди чуть насмешливо и вызывающе посмотрел на колеблющегося Леона. Потом взял тарелочку с пирожным, и уже не скрываясь, расплылся в улыбке. Забыв об аристократических манерах, граф снял кончиком пальца пышный крем, и облизнув губы, отправил в рот. Леон ошарашено моргнул, потом повинуясь безотчётному порыву, шагнул ему за спину и перехватил запястье с очередной порций крема. Ди словно бы вздрогнул и прислонился к его груди. Леон секунду полюбовался на наманикюренный пальчик, в тайне страшась пораниться острым ногтем, но всё же обхватил его губами. Крем был очень сладким, а распаренная и ставшая остывать кожа – ароматной. - Что вы делаете, детектив? Оторвавшись от лакомства, Леон встретился с полуобернувшимся графом взглядом. Ди сердился и забавлялся одновременно. Именно так он всегда вёл себя, когда детектив пытался выспросить у него подробности инцидента, а граф увиливал от ответов. Оба знали, что последний так или иначе поделится информацией, но Леону всё равно приходилось искать способы уломать внука хозяина магазинчика. – Граф, вы порой совершенно невыносимы. Закрыв глаза, бросаясь в омут с головой, Леон подался вперёд и коснулся ярко накрашенных даже после душа губ. Или они у него свои такого цвета? Ди не оттолкнул, но и не ответил на поцелуй. С опаской приоткрыв глаза, Леон встретил грустный и осуждающий взгляд – точь-в-точь, что пригрезился у той ширмы с драконом. И отпустил запястье графа. Помедлив немного, Ди отошёл и присел в любимое кресло. Леон, поникнув, проигнорировал приглашение устроиться напротив и уселся на пол у его ног. Дело сделано – скрывать что-либо уже бесполезно. – Детектив, – Ди протянул ему свежезаваренный чай и чуть задержал касание рук, – сюда приходят люди, чтобы найти нечто большее, чем просто домашнего зверька. И в то же время, мне приходится отказывать многим, ведь они ещё не созрели для той ответственности, что хотят взвалить на себя. Даже так – часто животных возвращают. Или они возвращаются сами – разочарованные или убитые горем. Мало просто хотеть чего-то: понравившееся сейчас может быстро наскучить. Вскинувшись, уже готовый разразиться возмущенной тирадой, Леон наткнулся на внимательный и вопрошающий взгляд. Ди всматривался в его лицо так, словно пытался рассмотреть кусочек души. – Ди… Я то думал, что нашёл здесь друга. Кончики изящных бровей взлетели к вискам, в разноцветных глазах начал разгораться опасный огонек. – Точнее, Ди, я не знаю… Но меня тянет к вам, граф. С каждым днём всё сильнее. – Тогда, детектив, быть может, вы просто хотите стать моим питомцем? Леон дёрнулся, как от пощечины. Чашка беззвучно упала на ковёр, когда молодой человек вцепился в алебастровые запястья и буквально поднял графа с кресла. И почти в самые губы прошептал: «А может быть, это вам надоело быть только хозяином?» И впился в неподатливый рот поцелуем. Не тем робким касанием, что было раньше, нет – жёстко, требовательно и агрессивно. Возбуждаясь от отсутствия сопротивления, сорвал одним движением белоснежное кимоно и бросил изящное хрупкое тело на кресло, наваливаясь сверху, вдавливая животом в подлокотник и зарываясь носом в шелковистые, ещё влажные волосы на затылке. И замирая. Ди не сделал ни одного протестующего движения и не сказал ни слова. Но его тело окаменело. Леон не почувствовал нарастающей угрозы, потому что её не было. – Прекрати, Ди, – отрываясь от волос, прошептал Леон и коснулся губами плеча. – Ты всегда такой загадочный, у тебя всегда столько забот… на этих хрупких плечах… Почувствовал, как лёгкая дрожь прошлась по коже под губами. – Неужели ты не можешь хоть на миг сбросить её и довериться кому-то... мне? Тихий вздох не был ответом, но детектив продолжил ласкать совсем чуть расслабившееся тело. Он чувствовал частое биение сердца графа, и от этого в голове оставалось всё меньше мыслей. Ягодицы сжались, протестуя, но Леон, действующий по наитию, крепко сжал их руками. Отпустил. И снова сжал, покрывая поцелуями уже отчётливо подрагивающую кожу. И ягодицы расслабились, поддаваясь вторжению. Оба затаили дыхание, когда Леон вошёл. – Диии, – на выдохе. – Леон, – на вдохе. Детектив подался назад, потом опять вперёд, входя глубже, растягивая и замирая от резкого вскрика графа. Немного позже, уже в душе, оба сидели на полу и прислушивались к стуку капель по кафелю, по циновке, по собственной коже: Ди, поджав колени и положив на них острый подбородок; Леон, расставив колени и уперевшись затылком в стену. – Я живу уже очень давно, детектив, – нарушил молчание Ди, – и повидал немало людей. Я устал верить и доверять… Но, может быть… в этот раз… Леон ухмыльнулся, отталкиваясь от стены и сгребая в охапку вздрогнувшего графа, вынуждая лечь на спину. – Леон! - Да, Ди. Леон. Он просто лёг рядом, щурясь от попадающей в глаза воды и поджимая ноги. – Я не животное, Ди. Я человек. Но я умею любить не хуже. Ди расслабился. А дракон на циновке удовлетворенно вздохнул, и закрывая глаза, свернулся в клубок.