Маг

Так прошли ещё несколько дней в поместье магов. Поначалу Риану было достаточно тяжело наблюдать за тем, как протекают отношения его подруги. Лайонел местами был груб с ней, местами ласков. И последнее, казалось, он делал специально, чтобы лишний раз побесить гостя. Оборотню не составило труда понять, что в этих отношениях любит только один — и это была Мари. Каждый день Риан отправлялся на охоту — находиться в этом удушающем доме он не мог. До скрежета зубов парню не нравилось это поместье — оно излучало холод, подстать хозяину. Лес кишил живностью, было видно, что там давно никто не охотился. Пару раз волк даже поужинал пойманными зайцами, уж слишком ему тяжело давалось есть одну траву. Он не раз намекал Лайонелу о том, что он был бы не прочь отведать чего-нибудь мясного, на что тот ответил, что в этом доме такого не подают. «И больно надо», — подумал тогда блондин и ушёл на охоту. Особо долго гостить Риан не собирался — через пару дней он планировал уже выдвигаться обратно. Ему необходимо было заехать ещё в столицу по делам, и только потом можно было бы отправляться домой. Мари сильно огорчила эта новость, на что Риан предложил ей самой приехать к нему погостить. Девушка пообещала поговорить с супругом, но отчего-то оборотень знал, что тот откажет. Последний день оборотня в замке вышел дождливым. С самого утра за окном сгущались тучи, иногда раздавались раскаты грома, и шла мелкая морось. Ближе к вечеру началась самая настоящая гроза. А грозы Риан не любил — яркие вспышки молний, раскатистый гром с детства внушали ему легкий страх. Но со временем он привык, и теперь спокойно мог сдерживать волнение, с виду оставаясь полностью равнодушным. Этот каменный, холодный дом не внушал ему совершенно никакого доверия. Но из всех комнат была одна, где он чувствовал себя уютно — библиотека. Там преобладали более теплые тона, каменные стены были обиты древесиной. Окна в библиотеке были зашторены, но зато постоянным источником освещения были несгораемые свечи, явно поддерживаемые магией Лайонела. Даже огромная люстра состояла полностью из них. Туда парень и отправился. Но какого же было его удивление, когда в одном из кресел он увидел самого хозяина. Мужчина расположился на мягком кресле и листал книгу, в перерывах между страницами прикладываясь к бокалу вина. Практически опустевшая и одна полная бутылки стояли на столе подле него. Когда маг заметил постороннее присутствие, он поднял взгляд на гостя. В этот момент раздался очередной раскат грома, и Риан непроизвольно вздрогнул. — Не будешь против, если я тоже что-нибудь здесь почитаю? — поинтересовался он. — Садись, — он кивнул на соседнее кресло. По взгляду мага не составило бы никакого труда понять, что тот был уже слегка пьян. И, наверное, поэтому он не воспротивился компании оборотня. Блондин ничего не сказал, только внимательно осмотрел мужчину и, выцепив со стеллажа первую попавшуюся книгу, сел в предложенное ему место. Лайонел сделал очередной глоток вина, и откинул несколько чёрных прядок, упавших ему на глаза. Его волосы были распущены, и небрежно спадали на плечи. Наполовину расстегнутая рубашка открыла размерно вздымающуюся грудь. Когда мужчина был не таким прилизанным, он куда больше нравился оборотню. — Будешь? — поинтересовался тот, кивнул на бутылку. — Нет второго бокала, — спокойно ответил Риан и открыл книгу. — Так можно из горла, — мужчина демонстративно взял бутылку и сделал несколько глотков. Блондин удивленно вскинув бровь, внимательно наблюдал за Лайонелом: как он блаженно прикрыл глаза; как перекатывается его кадык при каждом глотке и как не попавшая в рот капелька соблазнительно пробежала по шее. Впервые за все дни, проведённые здесь, мужчина его так приятно удивил. Вскоре и парень сделал несколько глотков красного сухого, переняв из рук Лайонела бутылку. — Отчего же ты такой страшный, волчонок? — задумчиво протянул маг и закрыл книгу, отложил её на столик. — Не родился же ты таким. Риан сразу же ощетинился от такого вопроса. Мало того, что он не переносил, когда его называли волчонком — он уже давно был взрослым волком, так ещё и коснулась тема его внешних дефектов. Он повернулся к магу, и хотел было высказать всё, что думает, но, встретившись взглядом с его чёрными глазами, передумал. В затуманенных глазах мужчины действительно играл неподдельный интерес. Очередной раскат грома заставил оборотня поморщиться, и он сделал ещё один глоток. Горячительный напиток приятно согревал изнутри, успокаивал. — Тебе действительно интересно? — Да, — тихо ответил маг. — А ты знаешь о том, что было с оборотнями пятнадцать лет назад? — Я слышал, но не знаю подробностей. Риан судорожно выдохнул и снова глотнул. Для него эта история был очень тяжёлой и болезненной, и вспоминать об этом не хотелось. Но отчего-то ему захотелось поведать её магу. Снова глоток и бутылка опустела. -Я плохо помню, как всё началось. Помню одно — что это было очень быстро. Сначала никто не придал этому особо значения, скидывая вину на какой-то вирус. А когда стали умирать дети, поднялась волна беспокойств. Почему-то это болезнь распространялась только на оборотней, а именно на детей, подростков. Может, из-за слабого иммунитета. Начиналось всё с кашля с кровью, потом сильно поднималась температура, постепенно отказывали некоторые органы, на теле появлялось подобие язв — не знаю, что это было. Зрелище страшное на самом деле. Мне тогда было девять, и на тот момент мы жили на той территории, где бушевала эта болезнь. Отец с братом, Алом, уехал куда-то по делам за пределы. И им повезло, это обошло их стороной. Первой заболела Майя, трехмесячная малышка, потом Десмонд — ему было три года, а потом уже я, — Риан сделал небольшую паузу, глубокий вздох, чтобы прийти в себя. Говорить, вспоминать всё это было сложно. — С нами была лишь мать и дед. Мать просто сошла с ума, видя, как страдают её дети, как заболевают и погибают один за другим. Вот знаешь, какое моё страшное воспоминание, связанное с этим? Моя мать, сидя на полу, качала на руках уже мертвую сестренку, тихо пела колыбельную и плакала, смотря на нее пустыми глазами. Ей было уже тогда плевать на всё. Я выжил лишь благодаря деду, который не оставлял надежду и пытался выходить меня с братом. Он не отходил от наших постелей, не спал, наверное, даже не ел. Он действительно делал всё, что мог. Ему удалось спасти только меня. Из всех заболевших в нашей деревне выжило, наверное, человек пять или шесть. Деревня заметно опустела — много кто из взрослых, потеряв свои детей, накладывал на себя руки. Пыталась и моя мать, но снова спасибо деду. Вот знаешь, хоть я и был ребенком, но я помню всё так четко, ярко. Помню ту ужасную боль, слезы, опустевшую деревню, десятки свежих могил. Не могу забыть это. Не знаю почему. И даже сейчас иногда мне снятся кошмары с обрывками воспоминаний. А все это, — он указал пальцем на волосы и обвёл лицо, шею, усеянную шрамами, — осталось после болезни. Это было для Риана своеобразной исповедью. Он уже очень давно не вспоминал об этом, не говорил, тем более в таких подробностях. Но ему стало немного легче, будто бы он рассказал свою самую сокровенную тайну. Сглотнув вставший в горле ком, он взял со стола вторую бутылку, открыл её, продавив пальцем пробку, и сделал глоток. Лайонел с интересом слушал рассказ оборотня, действительно искренне ему сочувствую. Он не перебивал, позволил парню высказаться. Ему тяжело было бы представить, что чувствовал Риан, но что такое боль от потери близкого он знал не понаслышке. — Соболезную, — тихо произнёс брюнет и тоже отпил из бутылки. — Я тоже потерял мать и младшего брата. Мама погибла при родах, брата удалось спасти. Он погиб, когда ему было девять, тоже заболел какой-то неизвестной болезнью. Он мучился практически месяц, а потом погиб. Это было двадцать лет назад, и сейчас я могу спокойно об этом говорить. Повисла длительная пауза. Риан был поражён внезапной откровенностью мужчины, но ничего не сказал. Ему было приятно, что он поддержал его и тоже поделился тяжёлой для него историей из жизни. — Это всё уже в прошлом. Давай не будем больше о плохом, — парень слегка улыбнулся и попытался слегка разрушить гнетущую обстановку. И снова гром заставил оборотня вздрогнуть. Это не ускользнуло от цепкого, хоть и пьяного взгляда мага, и он, ухмыльнувшись, взглянул на собеседника. В глазах у того играли шальные искорки, и бог знает, что было у него на уме. — Волчонок боится грозы? — протянул Лайонел. — Нет, — фыркнул Риан, слегка смутившись. — Я просто не ожидал. Губы мужчина растянулись в ещё более широкую улыбку, но комментировать дальше он не стал. На какое-то мгновение комнату поглотила тишина, прерываемая звуком дождя. — Надо же, волчонок, а с бутылкой вина внутри ты уже не кажешься таким отвратительным, — спустя какое-то время снова заговорил он. — Буду считать это комплиментом, — буркнул в ответ волк. — Считай. — Могу сказать о тебе то же самое. За окном порывами завывал ветер, а крупные капли, падая, разбивались о стекла и крышу. Пробравшийся сквозь щели сквозняк тревожил до этого застывшее пламя множества свечек, заставляя танцевать их самые разнообразные танцы. Бутылка на столе у двух мужчин медленно заканчивалась, а сами они достаточно оживленно что-то обсуждали. Хотя бы на этот вечер они смогли найти друг с другом общий язык. Разошлись они по своим комнатам далеко за полночь, пожав друг другу руки за приятную беседу. А на утро Лайонел снова, как ни в чем не бывало, игнорировал оборотня и кидал в его сторону едкие фразы. А на следующий день, когда только начало восходить солнце, Риан отправился в столицу.