Fallen.

Машина неслась по дороге, жадно поглощая топливо, давая насладиться скоростью взамен. Все сохраняли молчание. Дион за рулём, Элис озирается по сторонам, а я пытаюсь думать. Чувство нереальности происходящего всё нарастало. Не смогу вернуться? Останусь таким? Многие люди восхищаются вечной жизнью. Взять политиков, вождей, власть имущих, финансовых магнатов. Им хочется максимально продлить миг своего триумфа, дольше вкушать все прелести, что может дать жизнь. Только дело в конце этой самой жизни. Ты не станешь жадно набрасываться на вкуснейшие яства, если знаешь, что они бесконечны — запас никогда не иссякнет и будут ждать тебя в любое время. Однако, если тот кусок съестного, что перед тобой последний — ты будешь ценить и наслаждаться им со слезами на глазах, лелея надежду на милость судьбы. Это касается многих вещей в нашей жизни. Только понимая, что ничто не вечно, начинаешь ценить имеющееся. И не важно, материальные ли это ценности или же человек, к которому ты привязан. Кто-нибудь из нас ценит воздух? Наслаждается каждым вдохом, благодаря природу за возможность? Мы пользуемся услугами этого мира лишь по той причине, что наша истинная жизнь потеряла всякий смысл. При всём своём могуществе Мы всего лишь безмолвные детали механизма под названием — вечность. — От кого мы бежим? — спросил я, не выдержав самого себя, мыслей, так навязчиво лезущих в голову. — Элис никогда и ни от кого не убегала! Элис просто не хочет встречаться с теми людьми… — парень, издав страдальческий вздох, отвернулся к окну. Да, с этого типа толку немного. Если бы не его способности, уверен, вылетел бы на полном ходу, рассказывая асфальту о своём великолепии. — Смертные, что-то вроде полиции. Они знают, что мы не можем умереть, хотят использовать, — вот Дион мне нравится больше. По крайней мере, с головой у неё всё в порядке. — Но почему? И как они узнали? — обеими руками вцепившись в сидение, я вопросительно уставился на седую макушку девушки. Тяжелый вздох стал мне ответом. — Понимаешь, иногда мы совершаем поступки, привлекающие к себе внимание. Посему нами интересуются те, кто свидетелями этих поступков стал. Сначала нас просто пытались убить, однако поняв, что это бесполезно, вознамерились использовать. — Дион объясняла монотонно, будто её это совершенно не касалось, не интересовало. Неужели привыкла к постоянному преследованию? И лицо у неё непроницаемое, невозможно сказать, скрывает она свои эмоции или просто их лишилась давным-давно. Я не хочу становиться таким… — Какие такие поступки вы совершали? — уже догадываясь, спросил я. Должно быть что-то незаконное, иначе с чего бы ими интересовались правоохранительные органы. Грабежи? Деньги нужны даже бессмертным. От голода не умрём, однако боль и голод будем ощущать в полной мере. Это касается и всего остального. Средство передвижения, финансы для существования в обществе… — Убивали людей, массово. Криминальные группировки, подпольные культы, теракты. Та стезя, где можно проявить небывалую изобретательность, — голос всё такой же ровный, будто заказывала чашку кофе с пончиками. — Зачем? — я был удивлён, шокирован. — Элис говорила тебе, что ты невероятно глуп? — парень, вполуха слушавший наш разговор, решил вмешаться. — Скука. Быть может однажды Они обратят на нас внимание, осознают ошибку, — закончила Дион. — Останови машину! — я со злостью ударил по водительскому сиденью. Сам не понимаю, почему её слова меня так задели. Умом я понимаю, что являюсь существом высшего порядка, но всё остальное вопит в возмущении. Скука? Но ведь этот мир такой большой, столько культур, разных занятий не сосчитать. Люди развиваются, появляется что-то новое, не верю, что эти двое перепробовали всё возможное прежде, чем умыть руки в крови. — Ты слишком человек. Элис покажет тебе. Останови машину. — Дион подчинилась. Вытащив из бардачка пистолет, судя по всему настоящий, Элис покинул автомобиль. Спустя мгновение, дверь с моей стороны отворилась, он схватил меня за руку и потащил за собой прямо на равнину близ дороги. И откуда в его щуплом теле столько сил? Уже забыв о том, что сам хотел уйти, я даже не пытался вырваться. — А теперь смотри — кто мы такие и кем мы приходимся этому миру. И отступив на шаг от меня он выстрелил себе в руку, потом ещё раз, затем ещё и ещё. Продолжал до тех пор, пока то, что было его конечностью, не превратилось в кровавое месиво. Запах крови и пороха ударил по ноздрям. Сам того не заметив, я пятился. Рассмеявшись, Элис подбежал ко мне и отвесил затрещину изуродованной рукой, размазывая свою кровь по моему лицу. Я попытался оттолкнуть его, своими обессиленными руками, желал прекратить это безумие, но тело не слушалось. Зубами Элис вгрызся в мою руку, оторвав смачный кусок моей ладони. — Умоляй Элис спасти тебя, падший, — его рука, в отличие от моей, восстановилась. Гладя меня по щеке, он приставил пистолет к моей коленной чашечке, выстрел. Я заорал. Заметь я тогда, что у него припасена ещё одна обойма, начал бы умолять куда раньше. Моя челюсть разлетелась на куски. — А теперь смотри. Смешно, несмотря на все те страдания, обрушившиеся на меня, большую боль мне принесло зеркало. Моё лицо, я сам, напоминал кусок мяса. Но ужасало не это, а то, что я восстанавливался. Позже я узнал, чем чаще твоё тело повреждается, тем впоследствии быстрее оно восстанавливается. Я человек? Нет, я не имею с ними ничего общего. Пусть я и не тот, кто решил отправиться сюда, что-то среднее. Другое, инородное. Само моё существование — неправильно, преступно. Заняться чем-то другим, да? Может начать вышивать? Или записаться добровольцем на урановые шахты, вот будет польза. Или просто уничтожить людей, делая инородный объект единственно верным. Я совсем потерялся в причинно-следственных связях, мне просто было жаль себя. Как человеку — монстра. Последний акт сочувствия к убогому. Теперь я — чудовище. Высшее существо? Человек? И правда — дурак. Мой палач обнял меня. — Элис не отвернётся от тебя. — Она права, теперь мы семья, — выпустив клуб серого дыма, Дион потрепала меня по голове. Она улыбнулась мне. Так тепло и сочувственно, что последняя точка опоры ушла из-под ног. Свободное падение в бездну. Теперь понятно, почему они вместе. Быть с таким же, как ты в мире, полном отличных от тебя существ. То, что ты можешь потерять, то, без чего ты останешься один — обретает ценность. — Всё-всё, успокойся, да не реви ты. Эй, Элис, твои объятия недостаточно крепкие, дай я! — в меня вцепилась ещё и Дион, и вот — мои завывания перешли в смех. Удивительное чувство — тепло. — Я же не сказал, как меня зовут, — отсмеявшись, всё ещё находясь в физическом контакте с новообретённой семьёй, я решил наконец представиться. Пора бы. — Не трудись, мы давно определились с твоим именем, возможно, до твоего появления на свет, — эстафета веселья перешла к девушке, стремительно разрушавшей сложившейся в моей голове образ угрюмого бруска. — Айн, — прошептал Элис. Я не спорил и не возражал. Какая разница, каким я был до этой встречи? Так мы и сидели, обнявшись, пока не сообразили, что у машины может сесть аккумулятор… Простые проблемы непростых чудовищ.