Приключения Невыносимой Всезнайки

Наконец, зима закончилась, и дни стали длиннее. Солнце все чаще радовало обитателей замка Хогвартс своим присутствием; студенты, несмотря на еще не прогретый воздух, все больше свободного времени проводили на улице. Золотое трио не было исключением. Как-то раз, прогуливаясь в Хогсмиде в один из выходных дней, они наткнулись на профессора Слизнорта. К слову, он все также продолжал избегать общения с Поттером, несмотря на лояльное отношение к нему во время уроков, в основном из-за его немалых успехов в освоении зельеварения. Вот и сегодня, как только он заметил друзей во главе с Гарри, тут же развернулся в противоположную сторону, делая вид, что о чем-то внезапно вспомнил. Впрочем, выглядело это весьма неубедительно. - Со Слизнортом пока неудачно? - сочувственно спросил Рон. Поттер уставился на друга, затем победно произнес: - Конечно! Мне нужно немного удачи! - и пулей помчался в гостиную Гриффиндора за флакончиком зелья "Феликс Фелицис". Друзья недоуменно смотрели ему вслед, однако, вскоре двинулись за ним. *** После того, как Гарри, принявший напиток под неофициальным названием "Жидкая удача", с видом слегка нетрезвого, разве что не шатающегося школьника, отправился покорять неприступную стену в виде Горация и его воспоминаний, Гермиона вышла из гостиной, оставляя Рона в одиночестве, несмотря на его попытки задержать ее, а также на приближение отбоя. В последнее время они почти вернулись к прежним дружеским отношениям. За исключением того, что Уизли с некоторых пор пытался приударить за ней, уже не особо стесняясь показать своих истинных намерений. Чем больше Гермиона делала вид, что не замечает его намеков, тем более прозрачными эти намеки становились. Мальчик, которого она знала с первого курса их обучения, теперь пытался вести себя с ней, как мужчина, к тому же, некоторый опыт в отношениях с противоположным полом, полученный им с Лавандой, делал его более уверенным в себе, и если еще буквально год назад он даже приобнять ее не всегда решался, то сейчас сознательно нарывался на любой "случайный" физический контакт, а временами даже не пытался завуалировать своих действий. Все это подтолкнуло Грейнджер на побег - когда они были втроем, ей было даже интересно находиться в его обществе - напоминание о более беззаботных временах, когда они были чуть младше. Но стоило им остаться наедине, как Рон снова предпринимал попытки к сближению, чего ей совершенно не хотелось. И дело было даже не в том, что Рон был недостаточно хорош, и не в Лаванде, на которую он променял ее минувшей осенью. Просто все ее мысли каждый день возвращались к мрачному профессору, которого она видела на уроках днем, а также в своих мечтах по ночам. Полтора месяца назад, проведя в его обители почти неделю, а однажды и в его крепких объятиях целую ночь, она больше не могла заставить себя воспринимать его, как человека, далекого от нее и абсолютно неприступного. Мысль о том, что за свое счастье можно и побороться, не покидала ее голову, хотя, она и не предпринимала никаких действий, опасаясь все испортить. Пока она довольствовалась лишь тем, что исподтишка наблюдала за своим профессором на уроках, а также на завтраках, обедах, ужинах, в коридорах школы. Даже сейчас, задумавшись, она брела по коридорам и вскоре оказалась на площадке астрономической башни, где ранее уже не раз встречала его. Северус Снейп стоял к ней спиной и смотрел куда-то вдаль, не двигаясь. Девушка, увидев его, предпочла остаться незамеченной, поэтому стала медленно и тихо двигаться назад. Снейп же, будучи опытным зельеваром, довольно быстро ощутил уже привычный запах ее духов, даже несмотря на ветер, обдувающий башню со всех сторон. Но еще раньше он почувствовал знакомый взгляд на своем затылке. - Что вы здесь делаете, мисс Грейнджер? - не оборачиваясь, спросил он. Гермиона слегка вздрогнула. Это был первый раз, когда он обратился к ней за пределами аудиторий с тех пор, как она покинула его комнаты в начале февраля. К слову, с того дня он всячески делал вид, что ее не существует, а она особо и не навязывалась. - Простите, сэр, что помешала вам. - тихо ответила девушка и развернулась, чтобы уйти. Северус повернулся в ее сторону, из последних сил пытаясь сопротивляться желанию хотя бы ненадолго задержать ее, но она уже исчезла. *** С тех пор, как мисс Грейнджер покинула подземелья, перебравшись в больничное крыло, Снейп не находил себе места. Он понимал, что так будет лучше для всех, но какая-то его часть не хотела отпускать ее. Когда он обнаружил гриффиндорку на ногах в своей гостиной, он решил, что следует сообщить об этом профессору МакГонагалл. Во-первых, таков был уговор, во-вторых, так безопасней. Не сдержавшись при виде соблазнительных очертаний ее стройной фигуры и позволив себе лишнего, Снейп был почти рад вызову к Темному Лорду - хоть кто-то заставит его мысли двигаться в другом направлении. Волан-де-Морт, несмотря на все свои недостатки, несомненно обладал этим достоинством. Вернувшись лишь к утру, он был озадачен куда более серьезными проблемами, чем подавление собственной неукротимой страсти. Правда, это не помешало ему найти себе оправдание в виде усталости от шпионской деятельности, и укрыть от декана Гриффиндора тот факт, что ее подопечная студентка пришла в себя. На следующий день оправдание перед самим собой заключалось в том, что ни к чему дергать пострадавшую, раз уж на ногах она может продержаться лишь пару минут. К тому же, ей определенно нужен покой, а в больничном крыле настырные гриффиндорцы, наплевав на запреты мадам Помфри, будут атаковать ее своим нескончаемым вниманием, тем самым задерживая ее полное выздоровление. К тому же, за весь день она так и не просыпалась, лишь изредка шептала что-то в бреду. Ближе к часу ночи, выпивая очередную дозу "успокоительного", Снейп услышал громкий крик. Он вскочил со своего кресла и помчался в спальню, в которой лежала девушка, а бокал с остатками жидкости улетел куда-то в стену. Ворвавшись в комнату и гадая, что могло произойти, он зажег свою палочку при помощи "Люмос", чтобы осветить пространство комнаты и найти источник зла. Однако, за исключением мисс Грейнджер, никого не было, чего и следовало ожидать - никто не смог бы попасть сюда, оставшись незамеченным им. Он оглянулся на девушку. Она сидела на кровати; ее сотрясала мелкая дрожь, а из глаз текли слезы. - Что с вами, мисс Грейнджер? - с несвойственной ему взволнованностью в голосе спросил Северус. - Простите, что напугала вас, - тихо прошептала студентка, - мне просто приснился страшный сон, все в порядке, - заверила она, но слезы продолжали падать на постельное белье, а дрожь проходить по всему ее телу. Профессор взмахом руки зажег свечи, находящиеся в комнате, подошел ближе к постели, присел на край кровати и заглянул в лицо гриффиндорки. - Тогда почему вы дрожите? - спросил он; девушка молчала, опустив глаза, но через какое-то время явно нехотя призналась: - Мне страшно. Наверное, в тот момент ее гриффиндорская гордость дала трещину. Снейп вздохнул, оглядел ее и произнес: - Если хотите, я посижу с вами, пока вы не уснете. Грейнджер робко подняла на него свои глаза и ответила: - Я не хочу доставлять вам еще больше неудобства, профессор. - Она выглядела напуганной, и он просто не мог оставить ее одну, несмотря на опасения в возможной неадекватности своего поведения в такой опасной близости от нее. Однако, он не хотел показывать кому-либо своих эмоций, поэтому просто ответил в своей привычной манере: - Не несите ерунды, мисс Грейнджер, какая мне разница, сидеть в кресле в гостиной, или здесь. Девушка посмотрела на него озабоченно, желая разузнать, а спал ли он вообще за эти дни, но удержалась. Ей ни к чему злить профессора своими вопросами - он этого не любит. Поэтому, она просто произнесла: - Спасибо. Через некоторое время она уснула, но сон ее был беспокойным. Она поворачивалась с одного бока на другой, смяла под собой всю простынь, почти полностью скинула с себя одеяло; Снейп наблюдал за ней, гадая, стоит ли ее разбудить, или нет, подошел к ней поближе, присел на краешек кровати и дотронулся до ее лба, чтобы понять, есть ли у нее жар. Спустя мгновенье он услышал "обнимите меня, пожалуйста". Не понимая, отдает ли она отчет в своих словах, он, тем не менее, повиновался. Обошел кровать с другой стороны, лег на нее поверх одеяла, не раздеваясь, и слегка приобнял девушку, запоздало сообразив, что стоило, пожалуй, накрыть ее одеялом для большей безопасности. Он уже даже собрался это сделать, но гриффиндорка не дала ему такой возможности, повернувшись к нему лицом и устроившись головой на его груди. Северус бросил попытки укрыть мисс Грейнджер и просто прижал ее к себе, желая уберечь девушку от всех пугающих ее разум снов и одновременно давая неслабую нагрузку своему многострадальному в последние дни самоконтролю, чтобы удержаться от действий, за последствия которых ему пришлось бы отвечать. Проведя в борьбе с самим собой некоторое время под звуки ровного дыхания успокоившейся студентки, он не заметил, как и сам погрузился в мир снов вслед за ней. Все-таки, несколько ночей, проведенных практически без сна, дали о себе знать. Лишь утром, проснувшись и обнаружив себя в столь компрометирующем виде, он задумался о том, какого черта он вообще пошел на поводу у мисс Грейнджер, которая, возможно, даже не помнила о собственной просьбе. Молясь всем известным ему богам о том, чтобы она сейчас не проснулась, он стал выбираться из ее объятий. Лишь оказавшись на ногах, он вздохнул спокойно, а также пообещал себе впредь держаться от нее подальше. Этим же утром он сообщил профессору МакГонагалл о том, что они могут определить девушку на попечение к мадам Помфри, чему декан львиного факультета была безмерно рада. Несмотря на доверие директора Снейпу, она нехотя оставляла свою любимую ученицу в его обители. Пролежав в больничном крыле еще несколько дней, Грейнджер, наконец, вернулась к учебе, а все вечера проводила в библиотеке в попытке наверстать все пропущенные уроки. Снейп наблюдал за ней, но старался всеми силами делать это на расстоянии. Все шло своим чередом, все было правильно - она его ученица, он ее преподаватель. Ничего более. Однако, почему-то, с каждым днем он все отчетливей ощущал всю степень своего одиночества, сидя вечерами в своей пустой гостиной и вспоминая все моменты, которые включали присутствие в этих помещениях одной невыносимо любознательной особы с каштановыми волосами и невероятно соблазнительной фигурой. Сейчас, стоя на астрономической башне и слушая шаги уходящей гриффиндорки, Северус, в порыве секундной слабости, двинулся вслед за ней. *** Драко Малфой сидел на непонятном барахле, скинутом в кучу, а из его глаз текли предательские слезы. Подняв свои глаза на безрадостный натюрморт, он наткнулся взглядом на ненавистный шкаф, который вскоре приведет сюда его "друзей". Что-то щелкнуло в его голове; он резко вскочил и направился к покоям своего декана, желая покончить со всем этим прямо сейчас. Однако, добравшись до места назначения, он зашел и обнаружил лишь пустоту. Что ж, в таком случае нужно идти прямиком к директору, пока его решимость не угасла. Пока он добирался до кабинета профессора Дамблдора, его чуть не сбили с ног. Кто бы мог подумать - Грейнджер. Давненько он с ней не сталкивался, образно выражаясь. Сейчас же он столкнулся с ней в буквальном смысле, заворачивая в один из коридоров; она влетела в него и уставилась такими испуганными глазами, как будто перед ней оказался, как минимум, дементор. - Грейнджер, что с тобой? - ошалел Малфой, но ответа на вопрос он не удостоился - девушка лишь извинилась и убежала прочь. Пожав плечами, он отправился дальше, успев лишь вспомнить их последний разговор, после которого он решил держаться от нее подальше, пока она лично не отправила его в больницу Святого Мунго за все те неадекватные диалоги, что они имели на протяжении учебного года. Воспоминания длились недолго, так как совсем скоро он встретил на своем пути и крестного, которого хотел найти в первую очередь. Вид у него был неважный; обрадовавшись появлению Снейпа, Малфой сообщил ему о том, что хочет поговорить, но тот лишь отмахнулся от крестника, сообщив о том, что сегодня его лучше не трогать, после чего оперативно удалился, оставив слизеринца в полном недоумении. Драко же, гадая, что за чертовщина происходит вокруг, поплелся в сторону директорского кабинета, теряя свою решимость с каждым шагом. ***