Прости... и спасибо

      Артур спал.       Его сон, наполненный картинами из реальности, поведал ему о жизни его подданных, товарищей и жены после его ухода, не забыв показать и будни его друга и слуги, Мерлина, состоящие из рутинной работы и боли с тоской в синих глазах.       Первые дни после его, Артура, смерти были самыми тяжелыми для всего его окружения. Весь Камелот скорбел по ушедшему королю и рыцарям, павшим в бою.       Гвиневра училась самостоятельно править королевством, в чем ей советами помогал Гаюс. Женщина была грустна и иногда, оставшись наедине со своими мыслями, могла сидеть и вспоминать Артура, в то время как по её щеке невольно скатывалась слеза.       Пендрагон любил свою жену, но часто ловил себя на мысли, что любовь эта была не такая, какую описывают в любовных историях, в библиотеке замка которым посвящена целая полка, а некая иная. Артур не сгорал от страсти к ней, скорее, Гвен была любима им как очень близкий человек, подруга, верный товарищ, но никак не любовь всей жизни, которую так воспевают из века в век. Пендрагон мог всегда положиться на эту девушку, спокойно повернуться и встать к ней спиной, не опасаясь, что в нее немедленно воткнут нож.       Артур спал долго, он и сам не понимал, как мог видеть всех в одно и то же время, не ощущал, сколько дней или лет он уже находится в забвении.       Дорогие его сердцу люди старели и умирали. Первым всех покинул Гаюс. Это был второй раз, когда Пендрагон видел, как горько плачет Мерлин, держа на руках второго близкого человека, медленно оставляющего его и уходящего в мир иной.       Первым был он сам, Артур Пендрагон.       А третьим была Хунис, ушедшая через три года после своего давешнего друга.       Через десятки лет состарились и остальные знакомые Артура, находясь в нескольких шагах от смерти. Лишь Мерлин оставался также юн на вид, как и тогда, в день его смерти. Время для него будто остановилось и отказывалось влиять на мага.       Вскоре умерли Леон и Персиваль, а за ними, ещё через несколько лет, погибли остальные рыцари и воины, так долго бывшие рядом с молодым королем. Когда умирала Гвиневра, Артур видел, как Мерлин сидел возле её кровати, держа её сморщенную от старости руку, как капали его слезы, которые он старался стереть рукавом, чтобы Гвен не увидела их.       — Дождись его, Мерлин, — произнесла Гвиневра слабым дрожащим голосом. — Я знаю, ты сможешь. Будь сильным, я верю, что скоро Артур вернётся, — и пальцы, сжимающие руку мага, разжались, показывая, что время их хозяйки в этом мире истекло.       — Я обязательно дождусь его, Гвен, — пообещал Мерлин, уже зная, что королева не слышит его, и уткнулся лбом в её охладевающую ладонь, роняя соленые слезы и на руку Гвиневры, и на простыни.

***

      После смерти королевы Мерлина ничего не держало в Камелоте, и он ушёл оттуда, уже не зная, что будет с королевством дальше. Странствуя, маг нашёл Килгарру.       Артур видел, как Мерлин, такой юный, легкомысленный снаружи и такой мудрый внутри, проводит размеренные последние дни дракона вместе с ним. Уходя на покой, Килгарра проговорил: "Удачи, юный маг, однажды король Былого и Грядущего обязательно вернется к тебе.", на что Мерлин лишь посмотрел на дракона своими печальными глазами и вымученно выдавил из себя улыбку, про себя думая: "Не так уж я и теперь юн, Килгарра... Прощай, старый друг."       Артур смотрел.       Что ещё оставалось ему делать?       Из года в год он смотрел, как страдает его бывший личный слуга, близкий друг. Он смотрел откуда-то издалека на страдания одного человека, несущего на плечах огромную ответственность и боль.       Он видел, как Мерлин веками странствовал по миру, раз в год обязательно возвращаясь к Авалону, проверить, не вернулся ли его король, и каждый раз разочарованно смотря на тихие воды озера, где не было ни намёка на его появление.       Мерлин старался быть в одиночестве. Помня горечь потери, он не хотел заводить новых знакомств, чтобы однажды вновь хоронить близкого друга или подругу. Всеми силами избегая этого, временами он превращался в старика, как актёр, строя из себя брюзжащего и противного безумца, тем самым отбивая любое желание познакомиться и вообще подойти к нему. Артур часто смеялся над таким поведением мага, больно забавным было его сморщенное старческое лицо с вылетающими изо рта ворчащими потоками слов, но все-таки понимал, для чего оно было нужно Мерлину. Ему самому было больно видеть как умирали все, кого он знал.       Постепенно сгинула в небытие и магия. Исчезли все единороги, феи, другие магические существа, друиды... В конце концов, последним оплотом магии стал Мерлин. Последнее, такое одинокое и несчастное, гонящееся за угасающей надеждой, существо, обладающее магией.       Мерлин повидал весь мир, участвовал в войнах, учился, узнавая много нового о мире, но всегда держался особняком, не пуская никого в своё сердце, не давая даже чуть-чуть просочиться ни одному на свете живому существу в его душу, чтобы потом оторвать ещё одну ее часть.       Самым частым собеседником мага был Артур.       Нет, Мерлин не видел и не слышал его, не знал, что Пендрагон каждую секунду наблюдает за ним, он просто говорил в пустоту, обращаясь к своему королю. Приходя к Авалону, Мерлин мог сидеть часами, вглядываясь в остров, уходящий под воду, и произнося что-либо в пустоту.       — Знаешь, Артур... я бы хотел, чтобы ты увидел этот мир. Честно. Тебе наверняка бы понравилось, — говорил Мерлин, сидя на берегу, когда шёл двадцать первый век. — Пускай тут всюду не ездят на лошадях по дорогам, и почти исчезли все короли и королевы, никто не махает мечами направо и налево, пусть воздух уже не так свеж, а лесов не так много, как было раньше, но, думаю, тебе бы понравилось. Появилось так много всего нового! Теперь то, для чего раньше нужна была магия, в ней не нуждается! Это создал человек! Например, чтобы быстро зажечь огонь для костра, теперь не нужно заклинание, можно просто взять, и зажечь пламя в зажигалке одним нажатием пальца. Думаю, будь тут твой отец, он бы решил весь мир казнить за "использование магии", — древний маг улыбнулся своей лучезарной улыбкой, а в глазах на несколько секунд промелькнули смешинки. — Когда же ты вернёшься, осел венценосный? — через мгновение пробурчал он, с удвоенной силой сканируя остров взглядом, иначе это действие никак нельзя было назвать.       Артур желал вернуться к Мерлину, который ради того, чтобы дождаться его, выносит такую одинокую жизнь, полную потерь, но не мог, что-то не пускало его, держало на месте, не давая проснуться. И каждый раз его усилия подать Мерлину знак, что он с ним, оканчивался тем, что маг вставал, отряхивал штаны и уходил, несколько раз оборачиваясь на остров, в надежде, что вот-вот из под вод озера вынырнет Артур, но этого не происходило, и Мерлин уходил все дальше и дальше...

***

      — Я... Люблю тебя, Артур, — в какой-то момент, вновь придя к Авалону, признался Мерлин, чем очень ошарашил и озадачил Пендрагона. — Всегда любил, — он горько усмехнулся. — Ну, как "всегда"? Нет, конечно не с того момента, где я признал в тебе не просто осла, а, как оказалось, венценосного... не тогда, когда ты накинулся на меня с булавой и желанием пришибить на месте... И не немногим позже... Даже не тогда, когда Килгарра сказал, что наши судьбы связаны, или когда я стал твоим личным слугой... Даже не знаю... Наверное я влюблялся в тебя постепенно... Узнавая тебя, сближаясь с тобой... На самом деле, в тот момент, когда я укладывал тебя в лодку, чтобы потом... Сжечь её... Отправив к Авалону... Смотря на это пламя я думал: "Почему я тоже не могу уйти вместе с ним? Почему он оставил меня одного?". Наверное, засни я вместе с тобой, мне было бы не так больно всех терять... Не было бы обязательства бродить по миру, не находя себе места и ожидая, когда твоя королевская задница изволит снизойти до простых смертных, — Мерлин говорил это, улыбаясь, но, почему-то, в этой улыбке не чувствовалось и грамма веселья. — Ну, что ж, думается мне, пора идти. Все равно ничего нового я здесь не увижу, ― маг начал быстро тараторить, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. ― Как был тысячи лет назад этот проклятый остров, так и остался! Всего-то под воду чутка ушёл. В этот раз, наверное, отправлюсь в Австралию или в Африку. Давно я там не был! — ещё что-то щебеча себе под нос, стараясь доказать самому себе, что он счастлив, Мерлин ушёл от Авалона, отправляясь путешествовать, куда захотел.

***

      Какое-то время размышляя над словами Мерлина, Артур понял, что тоже неравнодушен к этому искрящему магией ушастому недоразумению с синющими глазищами, цвет которых ни на йоту не изменился за прошедшие тысячелетия. До короля Былого и Грядущего очень долго доходил сей факт. На осмысление этого, наверняка, ушло не меньше нескольких десятков лет. И на протяжении всего этого времени Мерлин ни разу не сказал слов "Я люблю тебя", ни приходя к острову, ни где бы то ни было еще.

***

      Ночь. От лёгкого ветерка покачиваются воды озера, создавая рябь на поверхности. Яркая луна освещает все неровности водной глади. Что-то забурлило в недрах вод, стремительно поднимаясь наружу. Монотонность торопливой ряби нарушил шумным всплеск и хрип выпрыгнувшего с дна озера человека. ~~~       — Артур! — вскрикнул Мерлин где-то, вскакивая с постели посреди ночи под аккомпанемент звучно зарядившей ярчайшей молнии и грома, перебудившего всю округу. Маг вскочил, собрал вещи в сумку и ринулся искать самый ранний рейс на самолёт до Англии.       К утру добравшись до берега озера, Мерлин, оглядывая его с бешеным страхом, неверием и быстро стучащим сердцем, чуть не проламывающим рёбра и отдающим гулким эхом в ушах, наткнулся взглядом на фигуру сидящего обнаженного светловолосого человека. Со скоростью света маг подбежал к нему, на ходу доставая плед из сумки, чтобы мгновенно обернуть в него своего короля.       — Артур! — всхлипнул Мерлин, падая на колени перед мужчиной. По щекам мага побежали слезы.       Пендрагон, будто выйдя из оцепенения, увидел перед собой своего бывшего личного слугу. Он в считанные секунды сгрёб Мерлина в объятия и сдавленно прошептал ему на ухо дрожащим от холода голосом:       — Я тоже люблю тебя, Мерлин. Прости меня за все и... спасибо, — произнеся это, он прижал к себе ошарашенного, испуганного и счастливого мага ещё ближе, чувствуя, как его плечо через плед опаляет горячими, как кипяток, солеными слезами Мерлина.       — Не за что... — сбивчиво шёпотом пролепетал в ответ древний маг, немного отодвигаясь и вглядываясь в любимые черты вновь обретенного им человека.       И Мерлин, и Артур верили, что теперь, когда они снова вместе, они восполнят все свои, проведенные в одиночестве, десятки столетий, и ни одному из них больше не нужно будет страдать без другого. И точно были уверены, что впереди их ждёт много событий, ведь не зря в мир вновь пришёл король Былого и Грядущего.