Хочешь сосну?

- Хочу, чтобы ты соснул, - томным шепотом вырывается из соблазнительно приоткрытого рта. Кончик острого языка проходится из одного уголка пухлых губ к другому, увлажняя местами потрескавшуюся кожицу и намертво приковывая к себе взгляд. Тело словно пронзает электрическим разрядом, тугой узел скручивается внизу живота, слабым отголоском отдаваясь в кончиках пальцев. Удовольствие накрывает со скоростью цунами, волнами сметая остатки мнимого самообладания, неконтролируемый миг - и точка невозврата достигнута. Телесная оболочка трещит под напором внутренних импульсов, которые бьют по нервным окончаниями приторной эйфорией, и окончательно растворяется в сияющем взрыве пространства. Юнги резко распахивает глаза и зависает в положении полу-сидя на сбитом постельном белье. Тяжелое дыхание редкой дрожью разбавляет тишину помещения, сердце колотится в груди, словно ошалелый механизм. Экстаз постепенно отпускает обессиленное тело, а мокрое пятно на светлых боксерах безнадежно остывает, неприятно охлаждая чувствительную кожу. Просто супер. Кончил во сне. Как подросток. Опять. А всё из-за этих блядских пухлых губ и приятного тенора, из ночи в ночь мурашками по коже: "хочу, хочу, хочу.." ! Юнги старательно трет заспанные глаза тыльной стороной ладони, чешет плоский живот под задравшейся тканью футболки и нехотя плетется в ванную - избавляться от следов ночного позора. Нет, к чистокровным педикам Юнги себя, конечно же, не относит. Подставлять рот или зад первому встречному - не в его правилах, а вот раз в месяц хорошенько отодрать симпатичного паренька в туалете клуба или на мягком диване дешевого мотеля - совсем другой разговор. И телу приятно, и совесть не мучает. С девушками гораздо сложнее. Они все как одна требуют романтики, времени и денежных затрат. У Юнги нет ни первого, ни второго, ни третьего. Да что уж там, даже простого желания тратить собственные силы и нервы на чужого человека не наблюдается. Парень вообще не понимает, как можно убивать всю свою молодость на одного-единственного человека, с которым в конечном счёте всё равно разбежишься. Нет, гробить свою жизнь в обмен на иллюзию вечной и чистой любви Юнги не собирается. Среди парней, конечно, тоже встречаются привередливые и требующие внимания экземпляры, но богатый опыт показал - таких развести на секс без обязательств гораздо проще, нежели девушек. Впрочем, свою слабость к мужскому полу Юнги тщательно скрывает, в особенности, от лучшего друга - Намджуна. Ибо в силу не самого покладистого характера в совокупности с врожденной честностью Юнги периодически выбешивает младшего подколами насчёт неожиданно оголубившейся репутации того. И ему не по себе лишь от одной только мысли, сколь изощренна будет месть Мона после того, как сокровенная тайна раскроется. Но, чёрт, эти губы. Этот блядский взгляд. Этот парень ничуть не похож на тех потаскушек, с которыми Юнги привык коротать ночи и ставить постельные рекорды. Есть в его взгляде что-то такое, что старший никак не может интерпретировать. Что-то отличное от неприкрытого разврата и пошлости, что отражением проступают в глазах всех партнёров на одну ночь. И пусть это лишь секунда - мимолетная встреча двух взглядов, но шаткое равновесие внутреннего мира Юнги уже разрушено, и каждую ночь в воспаленном сознании появляются новые и новые высоко рейтинговые картинки. Какой чёрт дернул старшего за язык?! Если бы не Намджун со своей сосной, если бы дурацкая пара.. всё было бы иначе. Юнги ни за что бы не отпустил эти губы. Ведь их так приятно целовать.. по крайней мере, во снах. На часах 19:51, Юнги дрыхнет без задних ног уже второй день заслуженных каникул, пытаясь наверстать покой, загубленный бессмысленной зубрежкой перед экзаменами. Он бы по новой свернулся клубочком под одеялом, но... "хён, будет клёвая туса, ты просто обязан прийти!". Чёртов Намджун. Драные на коленках чёрные скинни, футболка в тон с широким вырезом на груди и свободная клетчатая рубашка подчёркивают стройную фигуру. Не броско и, в то же время, стильно. Гвоздики-треугольники в уши, подвеска-перышко на шею и пара колец на изящные пальцы. Идеальная укладка, лёгкий мейк с черными стрелками в уголках глаз и обворожительная улыбка - Юнги готов совершать подвиги, сворачивать горы и покорять сердца. Вот только встретить его он не готов совершенно.

*******

Алкоголь бурлящим потоком гонит разгоряченную кровь по венам, кутает организм в некое подобие ваты и усыпляет кажущиеся теперь пустыми опасения. Тэхён не может точно сказать, как, когда и почему все началось. Просто так получилось - это факт, и причины не имеют уже никакого значения. Намного важнее сейчас горячие руки, скользящие вниз по худым бокам и влажный шершавый язык на покусанных губах. Воздуха критически не хватает, пространство, кажется, сжалось вокруг двух жаждущих друг друга тел. Чонгук с характерных звуком отрывается от пухлых губ и, уткнувшись лбом в лоб, старательно восстанавливает сбившееся дыхание. Огоньки разврата в шоколадных глазах напротив дразнят подёрнутый возбуждением рассудок, и парень, поддавшись их зову, вгрызается в бархат чужой шеи. Тихое шипение и полузадушенный стон сверху служат ему ответом. Приятным ответом. Ненасытно вдыхая карамельный аромат стройного тела, Чон грубо засасывает нежную кожу и тут же зализывает пострадавшее место, оставляет россыпь поцелуев во всех доступных местах. Кончиком языка от острой ключицы вверх, к мочке уха. Прохладные сережки-гвоздики сталкиваются с зубами, а Тэхён несдержанно стонет, когда юркий язык проникает вглубь ушной раковины. Не выдержав столь мучительной пытки, парень чуть отстраняется и, не открывая глаз, слепо тычется носом в чужую щеку. Губы вновь оказываются в сладком плену, чужие зубы несильно прикусывают, оттягивают, а горячий язык своевольно исследует полость рта. Тэхён ерзает на чужих коленях, сильнее вжимаясь вставшим членом в накаченный живот. Руки свободно гуляют под широкой футболкой, оставляя розовые полосы от коротких ногтей на спине, лёгкие прикосновения подушечек пальцев дразнят чувствительные соски. Алкоголь пленит разум, к чёрту срывает тормоза, даёт свободу потаённым желаниям. Громкая музыка бьет по ушам, задавая определенный ритм синхронно движущимся парням, воздуха критически мало. Жар, исходящий от двух разгоряченных тел, заполняет пространство вокруг, действует удушающе. - Вы ещё потрахайтесь здесь! - угрожающим полу-рыком раздается над самым ухом смутно знакомый голос, возвращающий забывшихся парней в реальность. Широкие ладони ложатся на бока Тэхёна и насильно стаскивают сопротивляющегося парнишку с крепких колен. Из-за пелены возбуждения напополам с ударившим в голову алкоголем Чонкук не может разобрать лица стоящего напротив человека, но он ему заочно не нравится. Особенно в тот самый момент, когда рассаживает их с Тэхёном по разные стороны дивана и продолжает свои нотации, сложив руки на груди. - Я, конечно, всё понимаю, но диван в столь многолюдной комнате - не самое лучшее место для перепиха. Тем более, если участие в этом собираются принимать лишь парни. Мне-то как-то все равно, но вот окружающие могут не понять, да и вообще.. Что там "вообще" ребята решают не слушать. Как по команде они подрываются со своих мест и кидаются в разные стороны. Чертыхнувшись, мужчина подрывается за тем что помладше, опознав в нём несовершеннолетнего дружка Хосока. Пьяный мальчишка подстреленным зайцем петляет меж веселящимся народом, но, в итоге, не успевает затормозить и прямой наводкой врезается в стену рядом с выходом из комнаты.

*******

Хосок - клёвый организатор тусовок (да и как человек он очень даже ничего :D). Один из лучших, с кем знаком Юнги. Хён прекрасно знает, чего хочет толпа - громкой музыки, полумрака, закусок и алкоголя. Много алкоголя. Развалившись в кресле вдалеке от шумного танцпола, Юнги глушит уже четвёртую бутылку соджу подряд. Организм, вообще-то, давно привык к подобным выходкам, но расплывающиеся контуры проходящих мимо людей - плохой знак. Опустошая бокал за бокалом, Юнги неотрывно следит за ярко-рыжей майкой с чёрно-белым принтом, активно перемещающейся в толпе танцующих. Темноволосый парень демонстрирует настоящие чудеса импровизации профессионального танцора. Подтянутое тело идеально ловит ритм, пропуская его разрядами через каждый мускул, гнется и извивается, словно пол под ногами - россыпь раскаленных углей. Он и сам как язык пламени - манящий, чарующий, горячий даже на вид. Темные полосы вен активно гоняют кровь по телу, чарующими линиями выступая на сильных руках и шее. Капли пота срываются с кончиков пушистых волос, холодят смуглую кожу и скрываются под футболкой, образуя влажное пятно. Намокшая ткань липнет к спине, контуром обрисовывая каждую напряженную мышцу, а Юнги никак не может оторвать голодный взгляд от этой картины. Эти чёртовы мускулы на чёртовой спине снятся ему каждую ночь. Как же Юнги его хочет.. до дрожи в коленках, до тёмных пятен перед глазами. Эти пальцы, руки, плечи, мощные бедра, шею. Подцепив большим пальцем край футболки парень с пошловатой улыбкой кружится одном месте, демонстрируя окружающим рельефный пресс, а Юнги кусает губы от безвыходности собственного положения и тянется за новой бутылкой.

*******

- ...просыпаюсь я, значит, среди ночи.. Ну, часов этак в 7 утра. Голова гудит, в ушах звенит, руки трясутся, член стоит. Короче, все прелести жизни после шикарной тусы. Пытаюсь слезть с кровати - нихуяшеньки не выходит, только сильнее путаюсь в одеяле. Успокаиваюсь, приглядываюсь и, "ага!", я и так на полу, никуда слезать не надо. Скидываю с себя чьи-то конечности, подозрительного вида тряпки и ползу на кухню. Причем, в прямом смысле "ползу" - ноги почти не держат. Нахожу в куче сваленных бутылок одну нетронутую с, кажется, коньяком. Уполовиниваю. Завернул в туалет по нужде, тащусь через гостиную обратно в спальню. Смотрю - на диване задница лежит. Хорошенькая такая, аппетитная задница, обтянутая белыми брюками. Ну я, не долго думая, подошел к ней, лапать начал. Ну правда афигенская задница, грех не залипнуть на такую. Владелец, кстати, не реагирует. А я уже все - цель вижу, движусь к ней, препятствий не замечаю, сильнее сжимаю и пальцами крадусь к оголившейся пояснице. В ответ, наконец, снизу раздается сдавленный стон, а голос приятный такой.. Ну, я принял это за согласие. Стянул джинсы и кааак вставлю!.. Ох, сколько же криков было, сколько криков.. А мата-то! Я даже пару новых выражений узнал. Познавательненько выш.. - Реп, что б тебя блять, Монстр! - незаметно подошедший со спины Джин отвешивает рассказчику звонкую затрещину, - ты чему ребёнка учишь?! - Ребёнка?! - вскочив на ноги, обиженно возмущается Намджун, - видел бы ты, что этот ребёнок тут вытворял минут десять назад! Даже я в его возрасте скромнее был! Сокджин медленно переводит взгляд на Чонгука, а тот лишь невинно хлопает длинными ресницами и пьяно улыбается. - Чонгуук? - тянет старший, требуя объяснений. Получив в ответ лишь многозначительное "ик", розоволосый переводит скептический взгляд на репера. - А что ты на меня-то так смотришь? Я тут вообще ни при чем, просто мимо проходил. - Намджун..? - Ну, значит, иду я на кухню, никого не трогаю. Смотрю, на диване разворачивается настоящая порнушка. Прям на том диване, где мы с тоб.. ой! Сокджин! Прекращай меня бить, я хороший. Ну так вот, этот.. кхм.. ребёнок. Да, этот самый ребёнок сидит на диване, у него на коленях пристроился другой парнишка, они сосутся и чересчур развратно бедрами двигают. Потом этот мелкий начал со второго футболку стягивать, а я решил, что пора этот концерт прервать. Побоялся, что публичное гей-порно может массу вопросов вызвать, не все же такие ценители вроде нас с тобой. Да и явный первый раз не так проходить должен, уж ты-то знаешь.. ладно-ладно, заткнулся, ушел. С ребёнком сам разбирайся. Проводив Намджуна тяжелым взглядом, Джин переключает свое внимание на Кука. Тот слегка хмурит брови и, кажется, не замечает ничего вокруг себя. - Чонгук, - старший присаживается на корточки перед парнем и щелкает пальцами прямо у носа макне, стараясь привлечь к себе его внимание, - ты чего творишь? Ты же обещал и мне, и Хосоку что будешь хорошо себя вести. И когда ты, блин, успел так наклюкаться!?

*******

Юнги отлипает от столика с закусками и, прихватив с собой полупустую бутылку, нетвёрдым шагом движется в сторону чёрной макушки. Будучи полностью уверенным в собственных силах и желаниях, парень упрямо пробирается сквозь толпу к своей цели, которая впервые за весь вечер покинула танцпол и статично замерла в углу комнаты со стаканом чего-то явно алкогольного в руке. С поистине детским восторгом Чимин разглядывает перемигивающиеся гирлянды и яркие игрушки, украшающие пушистые ветви вечнозеленого дерева - неотъемлемого символа Нового года. - Это сосна, - как гром среди ясного неба раздается над ухом, хриплыми нотками пробираясь в самую душу. Чимин дёргается от неожиданности, чуть не выронив тяжелый стакан, и резко скашивает глаза на белобрысую голову, удобно расположившуюся на его крепком плече. - Ну да, сосна, - соглашается парень, вновь обращая свой взгляд на дерево. - Та самая, что я предлагал тебе тогда, в универе, - сообщает Юнги и, отстранившись, разом осушает остатки на дне собственной бутылки. Чимин отстранённо кивает, опасливо поглядывая на старшего. Едкий запах алкоголя в совокупности с безумной улыбкой на тонких губах не предвещают ничего хорошего. Почему-то Чимин уверен в этом даже больше, чем в собственном умении танцевать. - А сейчас я хотел бы предложить тебе другую сосну, - бледные пальцы неоднозначно проходятся от середины обтянутого черной джинсой бедра вверх. Звук от соприкосновения аккуратных ногтей с пряжкой ремня режет слух и быстро приводит в чувство. - Хён, не пойми меня неправильно, но.. ты в жопу пьян, хён, - выносит вердикт Чим, собрав в кулак остатки трезвой смелости. - А вот за такие слова можно в жопу-то и получить, - лицо Юнги оказывается в непозволительной близости, горячим дыханием обдает порозовевшие щеки, а рука неожиданно сжимает подтянутую ягодицу брюнета. - Так ты же не гей! - Чимин поспешно отцепляет от себя тонкие пальцы и неуверенно пятится назад - прочь от этого сумасшедшего. - То есть, теоретически - ты согласен, но некоторые формальности смущают? - старший не отстаёт ни на шаг, преследуя свою жертву, словно изголодавшийся хищник. - Нет, хён, нет! Я не согласен! - нервно пищит Чимин, чувствуя спиной холодную поверхность стены. Выставив руки вперед, он упирается ладонями в грудь Юнги и удерживает парня на максимально безопасном (в сложившейся ситуации) расстоянии. Конечно, физически - Чимин сильнее. Он может даже оттолкнуть хёна, убежать, спасая свой зад (ведь то, что Юнги нацелился именно на него, сомнений не вызывает), только вот мужская гордость не позволит. Кругом полно народу, да и учиться в одном университете им ещё очень долго. Пока Чимин усиленно работает мозгами, пытаясь придумать наиболее подходящий путь к отступлению, Юнги выворачивается из крепкого захвата и без стеснения налегает на тело младшего. - Я хочу тебя, - обжигающий шепот в самое ухо, а Чимин стремительно краснеет, ведь ему кажется, что эти слова слышат все в тесной комнате. Старший прижимается членом к чужому бедру и делает несколько провокационных движений тазом - незаметно для окружающих, но вполне однозначно для Чимина, - ты чувствуешь? - Я.. нет, я не могу! У меня.. у меня месячные! - чуть громче нужного выдает Чимин, от испуга срываясь на несколько октав выше. Он, вообще-то, всегда был по девочкам. Романтика там, цветы под цвет её платья, аккуратный второй размер под ладонями. Жизнь прекрасна и "у нас обязательно будет тройня" где-нибудь там, лет этак через десять в необозримом будущем, но всё испортил Ким Тэхён. Ким, мать его, Тэхён с обреченной надеждой в голосе "у меня встал на парня", а спустя несколько дней ещё и "это какой-то пиздец, но, кажется, я хочу попробовать". А Чимин что? А Чимин теперь тоже вроде как хочет попробовать. Процесс запущен, все дела. Правда, пьяный в зюзю хён особого доверия не вызывает. И дело тут не столько в градусе, сколько в чётком намерении использовать девственный зад младшего для быстрого перепиха где-нибудь в темном закутке квартиры. Чимин на такое не подписывался, даже когда прикидывал "а что, если...". Юнги отстраняется от Чимина и замирает на несколько секунд, чтобы осознать. Что, простите? Он кладет свою ладонь на пах парня и, чуть сжимая, интересуется: - Что за херню ты несешь? У тебя яйца есть. Какие, к чёрту, месячные? Чимин кусает губы, отводит взгляд в сторону и старательно вжимается в стену, спасая свой член от настойчивых прикосновений. Да, глупость сказал. Зато какую действенную! - Ты что, боишься меня? - худые пальцы перемещаются на подбородок и поворачивают голову под нужным углом, вынуждая младшего поддерживать зрительный контакт. А в глазах-то этих - самая настоящая паника. Ни грамма той наглости, с которой ещё неделю назад парень заявлял: "хочу, чтобы ты отсосал мне". Ни капли той уверенности, с которой он смотрит на Юнги каждую ночь из призмы мокрых снов. Всё же мечты и реальность - столь различные вещи. Чимин из фантазий просяще стонет, выгибаясь в бледных руках, в то время как настоящий коротко всхлипывает и сжимается в один напряженный комок под изучающим взглядом. Старший хмурится, не до конца понимая собственных чувств, и, кажется, окончательно перестает ощущать твёрдую опору под ногами от болезненных отголосков в шоколадных глазах. - Эй, парень, ты чего? Я же не насиловать тебя собрался! - А выглядит-то именно так, - хриплым голосом с нотками неуместного безразличия отзывается Чимин. - Но ты же сам просил отсосать тебе, - последним козырем кроет Юнги, отыскивая в загнанном взгляде отголоски понимания. - Так это шутка была... Да и между "отсосать мне" и "трахнуть меня" есть разница - не думал об этом? Нет, не думал. Юнги, кажется, вообще не думал после того происшествия. Только жил собственными иллюзиями и желаниями, родившимися по роковой случайности. Ведь, поставив себя на место Чимина, он и сам бы не позволил левому чуваку от простого "хочу" трахнуть себя. Да что там, даже за одно прикосновение отметелил бы будь здоров - так, чтобы на всю оставшуюся жизнь запомнилось. Но эта простая истина почему-то не посещала его голову ровно до момента, пока младший не произнес пару отрезвляющих фраз вслух. Во снах всё было легко и просто - Чимин сам клеился к Юнги, бегал за ним, просил. Так почему же в реальности иначе? - Пусти меня, хён.. - одними губами просит парень, отводя потухший взгляд в сторону. Ему так не хочется - быстро и без чувств, словно незнакомцы какие-то. И не важно, что виделись они от силы несколько раз (столкновение в столовой института не считается, мало ли голодных студентов на квадратный метр небольшого помещения), всё могло быть иначе. Если бы помимо неприкрытого желания в отблесках тёмной радужки у хёна был банальный интерес, зачатки чувств к Чимину, всё ещё можно было бы переиграть. Если бы только Юнги не смотрел на него, как на очередное развлечение, подстилку (нужное подчеркнуть), дал младшему время привыкнуть, узнать объект собственного интереса поближе, осознать и смириться окончательно со своими желаниями.. Всё, наверное, было бы не так. Возможно, у них появилась бы надежда. Юнги ослабляет хватку, и руки безвольно соскальзывают с тела, повисая неожиданно отяжелевшими ношами вдоль тела. Не на такой исход он рассчитывал, не на такой. Чимин делает шаг в сторону и, грустно улыбнувшись на прощание одними уголками, разворачивается в сторону выхода. - Постой, - бледная ладонь накрывает крепкое плечо мягко, без прошлой настойчивости. Парень мелко вздрагивает, в очередной раз пойманный врасплох, но всё же оборачивается. Природная доверчивость Чимина и эйфория от того, что девственный зад все же удалось спасти, просто не позволяют поступить иначе. В тёмных глазах напротив нет ровным счетом ничего, никаких эмоций, никаких мыслей. Парень теряется, не имея ни малейшего понятия, чего стоит ожидать в следующую секунду. - Подожди. Может.. Попробуем начать с меньшего? - В смысле? - Чимин удивлённо хлопает густыми ресницами и с недоверием косится на худую руку, покоящуюся поверх ярко-рыжей ткани. Потаённое значение скомканной недо-просьбы, недо-признания искорками восторга шипит где-то в самой глубине сознания, бесхитростно прожигая былую уверенность в собственных действиях. Правда, остатки разумного недоверия к пьяному хёну немного усмиряют романтический пыл. Мало ли, что там в захмелевшей голове творится.. - Ну, в кафе сходим, кино.. чем там обычно люди на свиданиях занимаются? - Юнги и сам до конца не понимает собственных слов и действий. Его язык живет отдельно от всего остального организма, мозг как-то неправильно функционирует, выдавая вместо привычных схем поведения бракованную хрень. Кроме секса он ничего и не может предложить, но предлагает же, а, значит, так оно и должно быть. - Хорошо, - на пухлых губах собеседника появляется улыбка. Ещё не слишком смелая, но такая искренняя, что у Юнги стремительно теплеет где-то за грудной клеткой и против всяких правил тянет улыбнуться в ответ, - меня, кстати, Пак Чимин зовут. - Мин Юнги, - отвечает старший и, все-таки, улыбается. К чёрту легкий секс, к чёрту принципы - за столь живую улыбку на губах из мучительных снов стоит побороться.