Немного романтики от Хмуроволка или научись следить за своим языком

— Господи Боже! Хейл! Какого хера ты делаешь тут в полпервого ночи?! — Пхосто откхой сфое добанное окхно, пока я н свлился с этохо дехева… — невнятно прошипел оборотень. Невнятно, потому что в зубах у него красовался весьма потрепанный букет. «Хорошо еще, что он не додумался притащить кактус или розы» — мелькнула мысль в сознании мальчишки. Но он ее тут же прогнал, помогая Дереку забраться в дом.       Тот вырвал цветы изо рта, испепеляя их самым злобным взглядом из своего арсенала, и всучил Стайлзу. Офигевший подросток принял из рук оборотня веник увядшей белой сирени. — Хмуроволк, я, конечно, уже понял, что ты любишь эффектные появления, но это уже чересчур!

***

      Честно говоря, Стайлз Стилински и подумать не мог, что Дерек обращает хоть какое-то внимание на его болтовню. Казалось, что он воспринимал это как нечленораздельный поток звуков. Обычно любой разговор, точнее его подобие, заканчивалось извечным: «Заткнись, Стайлз!» И парень даже не подозревал, чем обернется очередной приступ словесного поноса. А если бы знал, следил бы за своим языком.       Как-то раз после очередной ночи в постели с хмуроволком, Стилински, уже засыпая, пробурчал: «Видимо, у вас, чистокровных оборотней, это в ДНК заложено — отсутствие любого подобия романтики. Цветы бы хоть для приличия подарил… или серенады там под окном… А то: пришел, увидел, отымел…» — примерно так. Часто Стайлз даже сам не запоминает все, что скажет. И этот неконтролируемый поток ненужной информации выдал не задумываясь. И не видел, как Хейл изменился в лице.

***

      Неделю после этого о Дереке не было ни слуху, ни духу. Но это парня не очень-то обеспокоило. Альфа раньше пропадал без предупреждения и не на столь короткий срок. Время удивляться пришло после неожиданного появления Хейла-младшего. Точнее, появился не он сам.       Это был необычный день. Для этого города. Все было спокойно. Ни похищений, ни какой-нибудь новой напасти, ни даже самого заурядного убийства. На Бейкон Хиллс совсем не похоже. Скотт, видимо, наслаждался минутами спокойствия, а Стайлз скучающе блуждал взглядом по пустынному школьному двору. Даже урок у Финстока, обычно являющийся лучиком света в непролазной тьме скучных занятий, сегодня выдался на редкость заурядным… Из мыслей парня вырвала вибрация мобильника. Хмуроволк: Скучаю*       Стайлз прочел сообщение. Напряженно хмурясь, зажмурился и пару раз мотнул головой. Прочел снова. Результатов ноль. На дисплее все так же черным по белому красовалось «Скучаю». Да еще и с поцелуем. Стилински раньше думал, что в лексиконе его альфы нет и быть не может такого слова. А об его владении искусством постановки смайликов мальчишка даже не подозревал. Поэтому единственным логическим объяснением происходящего подросток счел очередное похищение его парня с целью… «Вообще его вечно похищают. И хер их знает с какой целью» Я: Кто бы ты ни был, загадочный похититель хмурых альф, но мы найдем тебя и я лично отхуярю тебя битой по твоей наглой роже. А потом Дерек одним своим взглядом испепелит тебя и отправит к праотцам.       Ответ пришел незамедлительно. Но от этого легче не стало. Хмуроволк: Стайлз. Ты идиот. Это я. И я СКУЧАЮ. «Совсем непонятно. А может… Да нет! Бред!» Я: Так я тебе и поверил! Дерек — мои брови эмоциональнее, чем я — Хейл НИ-ЗА-ЧТО бы так не написал       От очередной вибрации телефона студент вздрогнул и, не без опаски, открыл смс. Хмуроволк: В последнюю нашу встречу, ты подставлялся и стонал, как заправская шлюха. А еще ты постоянно пиздишь. Даже когда бьешься в экстазе, ты ни на минуту не закрываешь свой рот. И, по правде сказать, мне даже нравится, как ты лепечешь, срываясь на крик…» — Твою мать, Стилински! — над самым ухом школьника раздался резкий голос учителя. — Я, конечно, понимаю, что ЭТО ооочень увлекательное чтиво, но не на уроке же!       Парень быстро свернул переписку и поднял глаза на Финстока. — Простите, тренер… — пробурчал он, еще больше покраснев от осознания того, ЧТО сейчас прочел преподаватель.

***

      Этим же вечером подросток сидел, запершись в комнате и осмысливая всю тщетность бытия. «Бляяя… Так пропалиться! Чертов Дерек! Чертов хмуро хмурый волк! А вообще, что ему в голову взбрело? Он же за все наши недоотношения мне ни разу такого не писал! Скучаю… Он серьезно вообще?» — Стайлз. — постучав, вошел шериф. В руках у него была какая-то коробка ярко-розового цвета. Мальчишка даже не представлял, какими судьбами в их сугубо мужской лачуге оказался сей предмет. — Па, это что за чудо современного маркетинга? — Это должен я у тебя спросить. — на удивленный взгляд сына мужчина ответил: — Только что доставлено. На твое имя. Либо у твоей девушки очень странный вкус, либо… Ко второму «либо» я, кажется, еще морально не готов. — отец поставил коробку на кровать и направился к себе.       Парень распечатал посылку, молясь всем богам, чтобы там не было бомбы. Но нет. Это был, по меньшей мере, килограмм зефира и открытка, на которой косым почерком значилось: «Самому сладкому».       Минут пять Стилински попросту охеревал от происходящего. От кого этот подарок сомневаться не приходилось. Почерк Дерека Хейла он узнавал сразу. Но вот только это еще больше запутало подростка: — Че? Блядь, серьезно? — практически взвыл парень, еще раз перечитывая открытку: — Фак!

***

— Стайлз… — Скотт потряс приятеля за плечо. — С тобой точно все в норме?       Еще бы МакКолл не беспокоился за лучшего друга — тот впервые за все годы своего существования не проронил за полдня ни единого слова, постоянно вздрагивал от каждого шороха и будто выпадал из реальности, подозрительно косясь на мобильник. — А? Конечно!..Да! В полном порядке, с чего ты… — подросток завел джип, на автомате включив радио. - А сейчас прозвучит песня, заказанная для… Стайлза Стилински!       Скотт, по обыкновению, непонимающе распахнул глаза, а сын шерифа, обреченно простонав, съехал по сидению. Из динамиков слышалась «Can you feel my Heart» — Стайлз… Я чего-то не знаю? С каких пор Дерек.? — Ох, просто заткнись! У каждого бывает помутнение рассудка… даже у супер расчетливых мегакрутых оборотней…       Остаток дня Стилински провел, поставив на повтор эту песню и подпевая: «Can you feel my heart? I’m scared to get close and I hate being alone. I long for that feeling to not feel at all…»

***

— Хейл, какого черта? Что вообще на тебя нашло? К чему все эти цветы, конфеты, песни? — Дерек с каждым словом подростка хмурился все больше, а под конец упер взгляд в пол, разглядывая невероятно интересный ковер. — Ты сам сказал… — Я? — мальчишка опешил, ошеломленно хлопая медовыми глазами. Лихорадочно пытаясь припомнить, что же такого он ляпнул, Стайлз рассматривал смутившегося альфу. И неожиданно это показалось парню чертовски милым. И покрасневшие скулы, и украдкой брошенный взгляд серых глаз из-под нахмуренных бровей, и сжатые до побеления костяшек кулаки… Захотелось прижаться к этой горе мышц, разгладить пальцами морщинки на лбу… — Господи, серьезно? За что мне такой… Даже я не принимаю всерьез всю свою болтовню…       И Стилински притянул к себе Хейла, вдыхая запах кожаной куртки и, практически выветрившийся, мятного шампуня.       Теплые ладони прошлись по спине подростка, сминая рубашку. Но на этом ограничились. Они так и стояли, обнимаясь, будто пытаясь раствориться друг в друге. — Пойми… — прерывисто бормотал Дерек, обдавая горячим дыханием шею парня: — Ты… По-настоящему дорог мне… — Я знаю. — зарываясь пальцами в темные волосы, шептал мальчишка. — Нет, ты послушай… Я… Мне трудно. Трудно кому-то доверять, трудно чувствовать… Но ты… Ты должен знать, что я люблю… — Я тоже люблю тебя, хмуроволк. Только давай теперь ты не будешь так меня пугать? Я уж думал ты совсем спятил. — хихикнул парень. — Ты безнадежен. — фыркнул Хейл, все еще нежно прижимая к себе этого несуразного, смешного юнца, покрывая короткими, практически невесомыми, поцелуями до боли знакомые родинки на тонкой коже. Стилински хотел ответить еще что-нибудь в своем обычном духе, но вовремя прикусил язык: Такие вот приступы ошеломляющей нежности случались крайне редко. — Останешься? — тихо спросил Стайлз, заранее зная ответ.